Екатерина Медичи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие.

ЗАЛОЖНИЦА СОБСТВЕННОЙ РЕПУТАЦИИ

В семействе Медичи настоящими мужчинами были женщины, и первая среди них — Екатерина, королева Франции, «Черная королева». В этом прозвище бесспорно лишь то, что после безвременной и трагической гибели своего обожаемого супруга, французского короля Генриха II, она уже не снимала с себя черных траурных одеяний, хотя некоторые (и даже многие) склонны расширительно истолковывать этот факт, утверждая, что и душа у нее была черна...

Легенда рисует образ Екатерины Медичи как мрачной особы, с ее коварными итальянскими советниками, магами и провидцами, с секретными шкафчиками, наполненными отравленными кинжалами, кольцами, кубками, с потайными ходами и темницами в замках. Она — безбожница, она — ис-требительница гугенотов, прибегавшая к услугам магов и колдунов, злоупотреблявшая доверием папы римского и распродававшая Францию своим итальянским приспешникам. Она не просто пропитана духом зла, но и являет собой воплощенное зло — законченная легенда о «Черной королеве», слишком законченная, чтобы можно было поверить в нее. Реальный образ королевы едва различим за мрачными красками легенды.

Среди наиболее известных в истории женщин есть такие, которые как при жизни, так и после своей смерти в равной мере вызывали к себе и любовь, и ненависть. Таковы, к примеру, Елизавета Английская, Мария Стюарт, Екатерина Великая, Мария Антуанетта — и конечно же Екатерина Медичи. И поныне писатели и историки прилагают усилия к тому, чтобы разгадать, в меру собственного разумения, загадку их личности, восхваляя достоинства одних и обличая пороки и преступления других. Однако едва ли когда-нибудь история вынесет этим персонажам окончательный приговор.

Особенно много упреков, как заслуженных, так и главным образом несправедливых, выпало на долю Екатерины Медичи, сыгравшей во второй половине XVI века огромную роль в истории Франции и Европы. Однако были и другие суждения, более основательные, адекватно отражающие дела и чаяния этой французской королевы. Поскольку дела всегда говорят сами за себя, беспристрастное изложение событий в хронологическом порядке способно представить более светлый образ «Черной королевы». Во всяком случае, более близкий к правде, нежели изображение Екатерины Медичи в качестве воплощения зла, демонической женщины, способной на любое преступление.

Чтобы понять изначальную причину ненависти к Екатерине Медичи, следует учитывать, что в семействе Валуа она с первого дня воспринималась как чужеродный элемент, итальянка, отпрыск банкирского рода, лишь недавно достигшего вершин власти и к тому же пользовавшегося дурной славой. Получив пренебрежительное прозвище «итальянка», она чувствовала себя при французском дворе во враждебном окружении. К этому браку герцога Орлеанского неодобрительно отнеслись как знать, так и народ — и те и другие считали его унижением для страны и французского королевского рода, унижением, к которому короля принудили внешнеполитические обстоятельства. Если бы Екатерина так и осталась герцогиней Орлеанской, она никогда не вышла бы на авансцену истории. Однако судьба возвела ее на королевский трон, позволив ей в течение нескольких десятилетий оказывать решающее влияние на события во Франции. При своих малолетних или недееспособных сыновьях она в условиях жесточайшего политического кризиса, окруженная враждой и ненавистью, правила страной, сохраняя для них королевскую корону. Она, итальянка, служила не только династии Валуа, но и самой Франции более преданно, чем многие французы.

Разумеется, за время своей многолетней деятельности она совершала и ошибки, всё же ни в коей мере не оправдывающие тот поток клеветы, который в течение столетий обрушивался и продолжает обрушиваться на нее. Нет непогрешимых людей, и тот, кто много делает, больше рискует совершить ошибку. Промахи Екатерины Медичи легко понять, учитывая обстановку, в которой ей приходилось действовать. Уместно задаться вопросом: кто на ее месте избежал бы критики, осуждения и клеветы? Конечно, не все ее поступки и методы управления безупречны с моральной точки зрения, но прежде, чем вынести такое суждение, надо обратиться к тем временам и событиям и постараться если не простить, то хотя бы понять ее.

Чтобы разобраться в личности и деяниях Екатерины Медичи, следует рассматривать ее в контексте времени, в котором она жила, не примешивая наши собственные представления к тем, что царили в XVI веке. Романтики XIX столетия, руководствовавшиеся исключительно собственными представлениями о добре и зле, как раз и сотворили образ «Черной королевы». Следует осознать, что многие поступки, чувства и верования людей, живших во времени, в котором жила Екатерина, мы не разделяем потому, что не способны до конца понять их, настолько чужды они нашему менталитету. Вместе с тем, оценивая события далекого прошлого исключительно с позиций «общечеловеческих ценностей», недолго скатиться к ходульному морализаторству. Во все века были люди, не боявшиеся брать ответственность на себя, а большая историческая правда важнее правды отдельного факта. Говорят, что время покажет, а история рассудит — вот она и судит, только не каждый, как оказывается, хочет и может принять ее приговор таким, каков он есть. Неистребимо желание добавить что-то от себя.

Материал, прямо или косвенно послуживший источником для написания этой книги, огромен. Сколь ни парадоксально, однако, именно это обилие порождает наиболее серьезные трудности, сопряженные с отбором и интерпретацией исторических свидетельств о событиях тех далеких времен. Сталкиваешься со множеством описаний и суждений, противоречащих друг другу, что само по себе и понятно, ибо гугенот и католик по-разному смотрели на один и тот же предмет. Правда, порой они были единодушны в своей грязной клевете на Екатерину Медичи, творя о ней злокозненную легенду, пережившую века. Не всегда можно полагаться и на официальные акты, и лишь донесения дипломатов, особенно венецианских послов, отличаются содержательностью и непредвзятостью. При этом автору книги приходится выступать в роли третейского судьи, беря на себя ответственность за выносимый вердикт и заранее подставляя себя под огонь критиков.

Когда Екатерина Медичи умерла, ее младший современник, историк и государственный деятель Жак Огюст де Ту написал: «Умерла не женщина, а само королевское достоинство». И далее: «Она спасла корону Франции, сохранив королевский авторитет при таких обстоятельствах, при которых потерпел бы неудачу не один государь». Чтобы проверить справедливость подобных суждений, пройдем вместе с героиней книги весь ее жизненный путь, с момента появления на свет до расставания с этим миром.

Глава первая.

НАСЛЕДНИЦА ПО ПРЯМОЙ 

Колыбель между двух гробов

В апреле 1518 года король Франции Франциск I отправился со всем своим двором в замок Амбуаз, дабы отпраздновать там два важнейших события: крещение своего первенца, дофина Франсуа, и свадьбу Мадлен де ла Тур д’Овернь, принцессы из дома Бурбонов, с Лоренцо Медичи, герцогом Урбино, племянником папы Льва X и внуком Лоренцо Великолепного. Жених Мадлен имел мало общего со своим знаменитым дедом. В какой-то мере унаследовав его гордость и стремление к успеху, он не обладал ни его волей, ни способностью к достижению цели. Этот брак последнего потомка Лоренцо Великолепного по прямой линии с представительницей знатнейшего рода Франции был устроен папой Львом X, желавшим заручиться поддержкой правителя одного из наиболее могущественных королевств Европы, который, в свою очередь, также рассчитывал на помощь папы в достижении своих амбициозных политических целей.

Замок Амбуаз, выбранный в качестве места проведения свадьбы, был превращен Франциском I, любившим новую архитектуру, в самую современную королевскую резиденцию. В весеннюю пору, когда фруктовые деревья стоят в цвету и открываются великолепные виды на Луару, Амбуаз был самым подходящим местом для проведения свадебных торжеств. Собралась вся знать Франции. Еще за несколько дней до жениха в Амбуаз прибыли от него свадебные подарки. Караван из тридцати шести мулов доставил в замок драгоценности, произведения искусства, 300 тысяч золотых дукатов, а также освященное самим папой брачное ложе — подлинный шедевр флорентийских мастеров, изготовленный из редких пород дерева и украшенный серебром и слоновой костью.

Жениха с его великолепной свитой встречал в замке сам Франциск I. После крещения дофина, которого Лоренцо в качестве представителя его крестного, папы Льва X, нес к купели в сопровождении крестной, Маргариты Ангулемской, сестры короля, начались свадебные торжества. В зале, богато украшенном гобеленами с батальными и амурными сценами (то и другое было одинаково мило сердцу Франциска I), звучала музыка. Каждая перемена изысканных блюд сопровождалась фанфарами. Король посадил герцога Урбинского рядом с собой, а Мадлен — возле королевы Клод. Во время многодневного свадебного празднества Лоренцо выглядел бледным и измученным, и причиной тому служила не только его еще не до конца зажившая боевая рана, но и, как говорили, «дурная болезнь», что, к несчастью для него самого и его молодой супруги, было правдой: не прошло и года, как оба они отправились в мир иной.

Балы, турниры и королевские охоты продолжались шесть недель. Состоялась даже инсценировка сражения за деревянную крепость. Хотя бой считался потешным, однако убитые и раненые оказались настоящими. Таков был век, таковы нравы.

Свадебные торжества подходили к концу, и можно было покидать гостеприимный замок Амбуаз. Король со своим двором отправился в Бретань, недавно присоединенную к Французскому королевству, а Лоренцо с Мадлен — в Овернь, которую та принесла ему в качестве приданого. Эти владения со временем отойдут к Екатерине Медичи — единственной наследнице своей матери. Однако долго оставаться в тех благословенных краях, где молодожены приятно проводили время, им не довелось, поскольку папа торопил с возвращением в Италию.

7 сентября герцог и герцогиня Урбинские прибыли во Флоренцию, празднично украшенную по этому поводу, и поселились во дворце Медичи на Виа Ларга. Мадлен тогда была уже беременна. Ее очаровала жизнь в этом городе, и она старалась понравиться народу. Лоренцо сразу же отправился в Рим, чтобы передать папе послание французского короля, а Мадлен, оставшись во Флоренции, привыкала к жизни в чужой стране, пребывание в которой оказалось для нее недолгим. Вскоре по возвращении из Рима Лоренцо заболел, и врачи не могли установить причину недуга, так что заговорили об отравлении. У больного подскочила температура, но затем спала, и он поправился. Жизнь во дворце Медичи пошла своим чередом. Правительственные заботы чередовались с празднествами и великолепными охотами.

Зимой самочувствие Лоренцо вновь резко ухудшилось, и по предписанию врачей он переехал на виллу Сассе1ти. Время тянулось для Мадлен уныло и монотонно. Во Флоренцию супруг возвратился лишь накануне ее родов. 13 апреля 1519 года во дворце Медичи на свет появилась девочка, которую спустя три дня, накануне Вербного воскресенья, при крещении нарекли именем Катерина Мария Ромола.

В это время оба ее родителя находились при смерти: отец умирал от туберкулеза легких, усугубленного сифилисом — последствием разгульного образа жизни, а мать — от послеродовой горячки. Спустя две недели после родов Мадлен скончалась, а еще через шесть дней за ней последовал и ее супруг, за 27 лет своей жизни не совершивший ничего достойного и лишь дискредитировавший имя Медичи. Место их вечного упокоения в церкви Сан-Лоренцо украшено великолепным надгробием — бессмертным творением Микеланджело. Еще и месяца не исполнилось «маленькой герцогине», как она стала круглой сиротой. По образному выражению поэта Ариосто, ставшего свидетелем тех событий, ее колыбель стояла между двух гробов. Катерина Мария Ромола оказалась последней законной представительницей рода Медичи по прямой линии, и Ариосто выразил общее тревожное настроение стихами:

Маленькая герцогиня

А спустя еще три месяца и сама она едва не оказалась в гробу, когда тяжелая болезнь сразила ее. Однако в крошечном теле нашлось довольно жизненных сил, чтобы побороть недуг. Катерина поправилась, и в октябре ее привезли в Рим показать Льву X, которого не на шутку перепугала перспектива потерять столь ценное дитя, залог его будущих политических комбинаций. Еще ранее, сразу же после смерти родителей девочки, он назначил ее опекуном кардинала Джулио Медичи. Папа и кардинал являлись кузенами: Лев X (в миру Джованни Медичи) был вторым сыном Лоренцо Великолепного, а Джулио — бастардом Джулиано, брата Лоренцо. Они были почти ровесниками (Джованни в 1519 году исполнилось 43, а Джулио — 41 год), а поскольку вместе воспитывались в доме Лоренцо, то считали друг друга скорее братьями, нежели кузенами.

Именно кардинал Джулио, «злой гений» семейства Медичи, не обладавший такими качествами его представителей, как щедрость, великодушие и обходительность, но мечтавший о восстановлении величия своего рода, занимался но поручению Льва X организацией бракосочетания родителей Катерины. По прошествии менее чем года, когда оба родителя девочки были мертвы, кардинал Джулио поспешил во Флоренцию, дабы, разместившись во дворце Медичи, принять на себя заботы по воспитанию сиротки, которую, когда придет время, можно будет использовать для дальнейшей реализации династических планов семейства. Папа возложил на него также и заботы по управлению Флоренцией, дабы флорентийцы не забывали о Медичи как своих господах. В течение пяти месяцев Джулио управлял строптивым городом, по мере сил стараясь удовлетворять требования его обитателей, что само по себе было не простым делом.

Когда кардинал Джулио привез в Рим оправившуюся от болезни пятимесячную Катерину, Лев X, взяв девочку на руки, отметил, что она хорошо выглядит. При этом, как и полагается, он пролил слезу умиления и процитировал строку из Вергилия: «Secum fert aerumnas Danaum» («Несет с собою бедствия данайцев»). Заботы по воспитанию Катерины папа возложил на ее тетку, Клариче Строцци. Это было мудрое решение. Клариче приходилась сестрой безвременно скончавшемуся Лоренцо, и Лев X неоднократно заявлял, что для семейства Медичи было бы гораздо лучше, если бы Клариче родилась мужчиной, а Лоренцо — женщиной. В ней, достойной представительнице рода Медичи, соединились все качества, благодаря которым семейство достигло могущества и славы: мужество, сила воли, ум, обходительность. Лучшей воспитательницы для Катерины невозможно было найти. Передавая последнего отпрыска рода Медичи на воспитание Клариче (как говорили, «единственному мужчине в семье»), Лев X сделал всё возможное, дабы исправить роковую ошибку природы.

Катерина не прожила в Риме и двух лет, как скончался папа Лев X, и кардинал Джулио принял все необходимые меры, чтобы унаследовать ему. Однако ни его дипломатический талант, ни щедрые взятки не помогли заручиться необходимым количеством голосов членов конклава, и на папский престол, к удивлению многих, взошел под именем Адриана VI искренне благочестивый фламандец, бывший наставник императора Карла V. Кардинал Джулио, не скрывая своей досады, покинул Рим и посвятил себя делам семейства во Флоренции. Однако не прошло и двух лет, как Адриан VI, по всей вероятности отравленный, скончался, и на сей раз удача улыбнулась Джулио: 19 ноября 1523 года он стал папой Климентом VII.

Первым делом он, стремясь защититься от имперских притязаний Карла V, поспешил заключить секретный договор с Франциском I. Однако после того, как в начале 1525 года французы потерпели сокрушительное поражение под Павией, причем сам король оказался в плену у испанцев, папа переметнулся на сторону победителя, императора Карла V. Но и тут его постигла неудача. Победоносная имперская армия, включавшая в себя 25 тысяч наемников, не получавших жалованья и потому намеревавшихся поживиться за счет грабежа, двинулась на Рим. Вечный город не представлял из себя надежного убежища, поэтому Клариче Строцци возвратилась с Катериной во Флоренцию, которой тогда управлял от имени папы кардинал Сильвио Пассе-рини, с полным комфортом разместившийся во дворце Медичи. Под его опекой тогда уже находились два юных отпрыска-бастарда рода Медичи, Ипполито и Алессандро, и Катерина стала третьей. Она сразу же полюбила Ипполито, который был лет на десять старше ее, и возненавидела Алессандро. Под наблюдением Клариче продолжались воспитание и образование Катерины. Восприимчивый ум девочки легко и быстро схватывал всё, чему учили ее наставники. Жажда знаний заставляла ее предпочитать часы занятий играм со сверстниками, друзьями и родственниками из семейств Сальвиати, Строцци и Орсини.

Ипполито, сыну одного из братьев отца Катерины, исполнилось 16 лет. На два года младше его был Алессандро, если верить папе Клименту VII — сводный брат Катерины, бастард ее отца. Однако многие не верили этому. Чрезвычайная привязанность, которую Джулио в качестве кардинала, а затем и папы питал к этому отталкивающему и тупоумному юноше, позволяла догадываться, что тот был бастардом самого Джулио. Эта догадка подкреплялась и тем, что впоследствии папа сделал Мавра, как называли Алессандро за смуглый цвет лица, курчавые черные волосы и толстые негроидные губы, правителем Флоренции вместо Ипполито, которому все симпатизировали. Правду, однако, скрывали от Катерины, которой ее новый опекун, кардинал Пассерини, внушал, что Алессандро — ее сводный брат.