— Не буду с ними мириться! — упрямо заявил Петя.
— Не хочешь и не надо! — огрызнулся Несвижский.
Поезд подходил к станции. Проводник объявил:
— Вам, гражданка педагог, выходить с детьми.
3
Сперва дорога от станции шла между дачами с заколоченными досками окнами, потом свернула в лесок, где ветви елей и сосен сгибались под тяжестью снега.
Анна Федоровна, разрумянившаяся от мороза, оживленно разговаривала с пионервожатой, встретившей пятый класс на станции.
Петя и Саша шли позади всех. Саша с трудом сдерживал на поводке Рама, рвавшегося вперед.
— Соболев! Василевский! Не отставайте! — крикнула Анна Федоровна, окруженная девочками.
Мальчики ускорили шаг.
Несвижский показал им язык и неестественно захохотал. Всю дорогу он подбегал то к одному, то к другому пятикласснику и что-то нашептывал им. Гаврин, как тень, ходил по пятам за Несвижским, неловко ступая большими отцовскими валенками.
Когда Саша и Петя догнали своих, Несвижский закривлялся и запел, как пели раньше татары-старьевщики на дворах:
— Халат! Халат! Огнам рамат! Огнам рамат!
Кругом все засмеялись.
Несвижский, дразнясь, повертел перед носом Саши клочком бумаги.
Саша едва удержался, чтобы не свалить Несвижского в снег. Так вот что он поднял в вагоне! Клочок из записной книжки, где они записывали…
— Я тебе покажу! — Петя грозно шагнул к Несвижскому. Несвижский спрятался за спину Гаврина.
— Огнам рамат! Огнам рамат! — продолжал он петь.
— Петя! Не дерись! — Саша схватил друга за руку.
Гаврин крикнул:
— Что, Огнам и Рамат, испугались?
Несколько девочек хихикнули. Одна Тамара Бесперчая вступилась:
— Ну, чего вы к ним пристали!
Остроносенький Вася Морозов, на всякий случай пустившись бежать, сказал:
— Да она влюблена в Василевского.
— Рам! Возьми его!
Овчарка кинулась за Морозовым.
— Ай, ай, ай! — пищал он, как мышь, барахтаясь по пояс в сугробе.
— В следующий раз не будешь!
Саша позвал собаку.