— Сказал, что есть подозрение: врач брал взятки… — сказал Рэкки. — Погоди, интересное дельце вытанцовывается! Кто у нас убиты? Ребров…
— Ну, с этим-то все понятно, — промолвил Алекс.
— Твое счастье, что ты его не застал, — зло усмехнулся Рэкки. — Кто у нас еще? Могильный. Клейма ставить некуда!
— И господин Руонг Чеа, международная сволочь высшего масштаба, — сказал молодой человек, который мог бы напоминать хиппи, если бы он был хоть чуть-чуть более жизнерадостным.
— Правильно. А теперь — доктор-лекарь из-под Каменной горы аптекарь, — продолжал Алекс. — Я так понимаю, с магией он вряд ли был связан. А насчет Сообщества — можно будет осведомиться у Цибуленко.
— Думаешь, не успел связаться с ним, пока вас в столовой да в курилке искал? — Рэкки слегка улыбнулся. — Нет там такого. Зато доктор, вероятно, брал взятки. Значит, так: осматриваем место убийства, а потом трясем архивы, сводки ГУВД, информационщиков во главе с Казарским подключаем… Пусть выдадут на-гора все странные убийства и самоубийства за последние месяцы. Авось что-то и отыщется.
— Полагаешь, он не одних магов?.. — спросил Корвин.
— Возможно, маги из Сообщества — это только эпизод. Правда, есть одно странное обстоятельство. Игорь… Его-то за что?
— За компанию, — хмыкнул Корвин.
— Или — за кампанию, — усмехнулся Алекс. — Тебе не кажется, Кор, что у него какая-то своя, сумасшедшая логика? И он эту логику будет выдерживать — тютелька в тютельку.
— То есть?
— То есть — маги из Сообщества — это просто эпизод. А Игорь… Знаешь, мне кажется, он знал, что тварей обезвредят. Я бы сказала — убийца очень хотел подставить эту Ларочку. И скажу вам, — Таня поморщилась, — я бы на его месте с нее и начала! Достала уже!
— Ее тоже можно понять — лишили свободы, пускай и на несколько дней, — возразил Корвин.
— Видел бы ты, что она по телеку смотрит, — хмыкнула Таня. — Сериалы, «Дом-2», попса… И требования выставляет. То ей косметику, то зеркало в апартаментах слишком маленькое…
— Эх, Танюша, советский ты человек, — рассмеялся Рэкки. — Не понимаешь ты современную молодежь! Ладно, приехали, — машина свернула в переулок между небольшим сквером и больницей. Место действия ночью было здесь…
«Где-то во Франции»,
1940 год.
В следующем городке Джордж впервые увидел жителей кромки.
Все города, до сих пор встречавшиеся на их пути, были пустынными, словно вымершими. Его спутница говорила, что это не так, что им просто везет. Не все жители кромки станут приветствовать появление незваных гостей.
— Конечно, ведь идет война, — с готовностью согласился Джордж.
— Вряд ли они знают, что в твоем мире идет война, — возразила девушка. — Здесь изменения не так заметны. Просто не все из них любят незваных гостей…
Так что, когда они оказались в следующем городке, Джордж постарался уверить себя, что готов ко всему. Кто бы здесь ни обитал, пусть даже и двуногие чудовища — его сложно будет напугать, и не такого навидался.
Но никаких чудовищ как раз и не обнаружилось.
Когда они, в утренних сумерках, вышли на окраину городка, стало ясно — здесь имеются обитатели. Причем — самые обыкновенные. Несколько мальчишек увлеченно играли на улице, причем, судя по тому, что они пытались работать шпагами, как мечами, играли они в войну. Джордж чуть внимательней посмотрел на них — ребятишки как ребятишки, ничего особенного, вроде бы, в них не было, но вот их глаза… Они светились красным!
— Кто это? — Джордж остановился, ничего подобного он не ожидал. Он уже понял, что находится в опасном и жутковатом мире, что здесь водятся чудовища — и механические, и живые. Но чудовища не должны быть похожими на людей!
— Местные жители, — пожала плечами девушка. — Удивлен?
В этот момент у одной из калиток показалась женщина. Одета она была точно так же, как одеваются и в его мире, но и ее глаза неярко светились красным.
Женщина прокричала детям что-то на французском, один из «славных мушкетеров» с видимым сожалением распрощался с друзьями, впрочем, те тоже собрались расходиться.
— Домой зовет, — сказала девушка. — Скоро день. Нам надо успеть где-нибудь укрыться… Прибавим-ка шагу.
Последнее оказалось не так-то просто. Боль в ноге у Джорджа не прошла, она сделалась тупой и привычной. Но идти было очень тяжело, ночные переходы давались ему все с большим и большим трудом.