На сей раз она не стала идти в обход, а просто перешла Невский. А потом решительно направилась все к тому же рок-магазину.
И удача немедленно возникла у Марины на пути! Около остановки автобусов стояла ее рыжеволосая тусовочная знакомая, которая, надо думать, искала возможностей стрясти с кого-нибудь немножечко денег.
— Ой, привет!.. А что ты так редко сюда ходишь?
Судя по всему, рыжеволосая бывала здесь каждый день — с одной-единственной целью.
— Ну, — Марина пожала плечами, — времени не хватает. Вечно все дела, — она досадливо махнула рукой. — Работа, учеба, уже про личную жизнь забыла… Не помню, когда в последний раз с парнем была. И вообще — я здесь случайно.
— Сочувствую, — протянула рыжеволосая, которая, видимо, пребывала в раздумьях: знакомая, у которой жизнь — сплошная работа, не должна отделаться только десяткой. Похоже, девушка решала, как бы пограмотнее выпросить побольше денег. Жетон на метро в качестве предлога явно не подходил.
— Слушай, есть так хочется, — простодушно сказала девица. — А денег — ни хрена…
— Ладно, у меня как раз зарплата вчера была. Пошли в кафешку, здесь, рядом…
— А у тебя найдется еще и на жетон? — быстро спросила рыжеволосая, которая успела немного опьянеть от собственного нахальства.
— Найдется, — проговорила Марина. «На много жетонов — только если ты мне сейчас поможешь», — подумала она.
Болтая ни о чем, они перешли Лиговку и добрались до летнего кафе около вокзала. Если точнее, то болтала одна рыжеволосая, а Марина внимательно прислушивалась, надеясь отыскать хотя бы крупицу полезной информации. На сей раз — напрасно…
— Сперва — два салата, потом — две отбивных и кофе. И пирожные — с ванилью, — распорядилась Марина. — Ну, я столько не съем, — удивленно посмотрела на нее рыжая. Точнее, не на саму Марину, а на пятисотрублевую бумажку в ее руках.
— Очень даже съешь, — рассмеялась Марина. — Поищи лучше столик.
Это оказалось довольно легкой задачей — кафе в этот час наполовину пустовало.
Девушки терпеливо дождалась, пока принесут салат. И только дождавшись, когда рыжеволосая утолит первый голод, Марина проговорила — очень серьезно и разборчиво:
— А теперь расскажи все, что ты знаешь про некую Моргану с тусовки…
Рыжеволосая оторвалась от тарелки — и встретилась взглядом с внимательными глазами Марины.
— Информация — это деньги, — сказала Марина, когда девица под ее взглядом слегка оцепенела. После чего рыжеволосая была тут же временно отпущена — гипноз гипнозом, но будет лучше, если она сейчас выложит все сама, почти что по собственной воле. Надо быть мастером, чтобы человек под гипнозом выдал всю полезную информацию, не пропустив ничего важного. А Марина пока что мастером себя не считала.
Поэтому воздействие надо было закрепить.
— Знаешь, мне надо статью о тусовке сделать, — сказала девушка самым обыкновенным тоном. — Я ведь на журфаке учусь, а это — вроде курсовой…
Теперь она врала безбожно, но такое вранье ее собеседница проверять не станет.
— Ладно, — рыжеволосая принялась за отбивную, слегка задумчиво поглядывая на Марину. — Тебя какая Моргана интересует? Та, которая на гитаре играет, та, у которой парня зовут Фиолетовый Упырь — ну, знаешь, такой, со скособоченной мордой…
— Та, которая хорошо рисует, — подсказала Марина. — Которая — большая стерва.
— А-а, — девица слегка поморщилась. — Так она с нашими теперь и не здоровается… Вот уж на самом деле — стерва.
— Вот и расскажи о ней, — почти теряя терпение, сказала Марина. — Кто она такая, где появляется, где живет…
— Да зачем она тебе?
— Надо, — Марина загадочно улыбнулась. — Для статьи. Может, еще отбивную заказать?
— Пожалуй, — пожала плечами рыжая, в которую, вопреки ее словам, отлично уместился легкий ланч.
Выяснила Марина очень немногое. Моргана была прославлена двумя вещами — во-первых, умела хорошо рисовать, во-вторых — хорошо отбивать чужих парней. Последнее качество Марину нисколько не интересовало, зато рисование очень хорошо подходило для ее версии.
Что до места обитания Морганы, то когда-то она и в самом деле тусовалась здесь, у рок-магазина. Но сейчас стала появляться все реже и реже. Во-первых, большинство здешних девиц очень ее недолюбливали, во-вторых — она нашла какую-то денежную работу и окончательно возгордилась. Причем «денежная работа» заключалась в рисовании граффити. Каких именно — рыжая не знала.