Проводник в бездну: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты, Гриша, пионер. Должен понимать, что к чему. Будет кто спрашивать: «Где был?» — «За дровами ездил». Никого ты не видел, даже чёрта лысого не встречал в лесу, кроме Ольги. А она грибы собирала…

Только теперь Гриша обратил внимание на плетёную корзинку в руках Ольги ВасильеЕны, полную боровиков.

Антон Степанович улыбнулся в свою каштановую бороду.

— Уразумел?.. А теперь погоняй. Маме и бабусе привет. — И уже к Ольге Васильевне, хрипло кашляя в кулак: — Смотри, Оля, осторожно…

И он исчез в золотистых зарослях.

Выехав на дорогу, Гриша легонько хлестнул Серого, и тот весело потрусил в Таранивку.

Дорога знакомая, по ней не раз ездил Гриша с отцом за дровами, на ярмарку з Чернобаевку… Но разве можно сравнить те далёкие поездки и эту? Раньше он или спокойно спал на сене, или любовался утренней зарёй, прислушиваясь к весёлому птичьему базару. А теперь едет своим лесом и остерегается каждого куста… Того и гляди выйдут или чужаки, которые памятник свалили, или Приймак с прищуренным глазом, или здоровяк Мыколай — выйдут и спросят:

— Куда ты ездил?

Или:

— Кого это ты отвозил?

С тревогой взглянул на Олю, словно спрашивав свою пионервожатую, может ли такое случиться в лесу. Она поняла мальчишку, улыбнулась, как взрослому:

— Кончилось, Гриша, твоё малолетство.

— Как это — кончилось?

Поскрипывал нагруженный воз, пофыркивал Серый — и снова тишина лесная, обычная и в то же время какая-то ненастоящая.

«Кончилось твоё малолетство», как оно может кончиться? Вот так неожиданно, вдруг, в один день… Уже сейчас что-то в его жизни переменилось, что-то в неё вошло новое, неведомое и тревожное.

Тревога теперь всюду — и на земле, и в небе, и в душах людских. В душах, наверное, самая тревожная из тревог.

ЛЕСНЫЕ ГОСТИ

Стучали молотки на Поликарповом подворье, звенела пила, сухо шелестел рубанок: Налыгачи отгораживались от людей высоким забором из досок, пахнущих живицей, да заодно делали пристройку к сараю.

И уже не прятались ни от кого Мыкифор и Мыколай, свободно ходили по селу, бахвалились: один — дезертирством, другой — побегом из тюрьмы.

— Дураков нет — лоб под пулю подставлять.

— Когда нас перегоняли в другой лагерь, я в лесу юркнул в кусты — и приветик, Советы. Ха-ха-ха…

Федора проворно бегала по двору — носила что-то из погреба, потрошила кур. Говорят, в соседних сёлах уже побывали коменданты, вот-вот и к ним заявятся. Поликарп тоже не сидел сложа руки — вертелся возле сыновей, что-то им растолковывал. И вот наконец:

— Тату, идите-ка сюда. Смотрите, вон что-то маячит.

Приймак не торопясь, в больших калошах пошаркал к воротам.

— Что там?

Мыколай вытер вспотевшее лицо, показал на дорогу, по которой ползли грузовые машины.

— Они! — кивнул головой старый. И крикнул в хату Федоре: — Ты там того!.. Сейчас будут!

А сам, скинув плоский кожаный картуз, пригладив гусиный пушок на темени, рысцой побежал навстречу «новой власти».

Машины остановились возле хаты деда Зубатого. Из кабины молодцевато выпрыгнул немецкий офицер с перевязанной рукой. За ним заторопился следом какой-то вылинявший, словно старая фотография, панок с безбровым лицом. Офицер быстро осмотрелся, сказал безбровому панку:

— Здесь сходка!