Рассказы и сказки для взрослых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

СТЕКЛЫШКО

Красное стеклышко поблескивало в пыльной траве. В траве возле асфальтированной дорожки через газон большого дома. Это было чудесное красное стеклышко, яркое, веселое, живое. Острые изломы, о которые разбивались солнечные лучи, гладкие стороны — в них, становясь лиловым, отражалось синее небо. Красное стеклышко ловило луч солнца, подбрасывало его, переворачивало, кидало с грани на грань (как с ладони на ладонь) и потом стреляло им изо всех сил в самую неожиданную сторону.

Маленький обыкновенный котенок, как зачарованный, смотрел на стеклышко. Котенок прижался к пыльной траве, чтобы стеклышко его не видело, и старался угадать, куда бросит солнышко этот луч или тот. Угадывал он или ошибался — все равно ему страшно хотелось схватить зайчика, появлявшегося на траве. Сначала котенок стеснялся, а потом подошел к красному стеклышку. Вежливо поздоровался и сказал:

— Я — Котя. Из этого дома. Можно, я буду ловить ваших зайчиков?

— Конечно, Котя. Конечно! Разве ты не знаешь, что вдвоем играть веселее? — ответило стеклышко.

Они долго играли. Конечно, чудесное красное стеклышко немного подыгрывало Коте: ведь оно было взрослым.

Мимо шли люди. Люди, люди — ноги для котенка и стеклышка: туфли, босоножки, — сапоги. Котя и красное стеклышко играли и не заметили, как какие-то красивые, глубоко задумавшиеся туфли задели красное стеклышко, подбросили его. Оно подскочило, подпрыгнуло несколько раз, ударилось об асфальт и рассыпалось, рассыпалось… И вот уже пять, шесть, семь осколков сверкнули на асфальте.

Котя очень удивился такому странному превращению. Котя растерялся, огорчился. Котя чуть не плакал: он не мог найти среди осколков стеклышка, своего приятеля.

— Стеклышко! Стеклышко! — звал Котя. — Вы которое из них?

— Я — осколок! Я не стеклышко… Я осколок. Я не стеклышко. Я осколок. Я осколок, — звенело со всех сторон.

Осколки… Осколки… Осколки… Ну разве так можно?! Разве можно не понимать, что каждый осколок — это стеклышко. Крохотные искры солнца разлетаются от крохотных граней, в крохотной красной серединке лиловеет небо. Осколок — крохотное стеклышко. Пройдет много времени, и еще много времени, и еще много, прежде чем осколок поймет это.

ПИШИТЕ ПИСЬМА

Мне нужно написать письма. Откладывать некуда. Еще нужно оттаять холодильник, пропылесосить ковер, пропустить через машину бак белья и, естественно, собрать чемодан. Дело в том, что мне невероятно повезло. Поэтому завтра рано утром — поездом в Ригу, а дальше по путевке на теплоходе (то ли финском, то ли шведском) по Балтике, со стоянками в четырех городах (то ли финских, то ли шведских). Это в июле-то месяце! Только дела сделать надо.

Времени около двенадцати. Целая ночь впереди, спать можно в поезде. Начну с писем. Нет, минуточку! Минуточку… Я бережно бросаю в кресло ярко-красное шифоновое вечернее платье и рядом ставлю золотые изящнейшие французские босоножки. Так… Хорошо… Почти полдела сделано. Теперь письма. Я села у открытого окна за журнальный столик. Передо мной бумага, конверты, ручка. Так… Так… Конверты есть, и бумага. Хорошо. Только еще минуту. Я промчалась на кухню. Поставила на газ четыре кастрюльки. Бегом — в ванную: раз, другой, третий. Порошка побольше — пусть мокнет пока. Снова бегом на кухню. Из холодильника — все на стол, под стол и на подоконник. В холодильник — кастрюльки с кипятком. Пусть пока оттаивает. Теперь в комнату, опять бегом. По пути захватываю из шкафа в прихожей пылесос и пустой чемодан. Натыкаюсь на что-то знакомое в пижаме. А… Он спал, а от моего шума, оказывается, проснулся.

— Привет, — оставляю пылесос и чемодан посреди комнаты, сажусь за письма.

— Привет, ты уверена, что все это, — он сделал круговое движение головой, — необходимо сейчас?

— Именно! Иначе я не уеду спокойно.

— И вот это?.. Может быть?.. — он осторожно кивает на конверты.

— Это — тем более. Ты мне просто не мешай. Спи! Пожалуйста.

Он пожал плечами и пошел спать. Так… Около часа. Хорошо. Теперь письма. Сложные у меня письма… Я серьезно, сложные. Вода!!! В ванной!! Не выключила! Слетала в ванную, стукнулась ногой о пылесос, а вода оказалась выключенной.

Я снова опустилась в кресло, улыбнулась. Невесело. Я не дура. Я понимаю: ВСЕ, что делаю последний час, — ерунда. Просто боюсь писем. Но я знаю, написать их нужно. А то голова так и не перестанет болеть. Та голова, которая душа. Это не я придумала. Исповедальням уже много лет. Что-то грохнуло в кухне. Наверное, лед в холодильнике. Пусть. Пока ни напишу, не встану. Вот первый верхний лист.

Я положила письмо в конверт. Вот. Написала все-таки. Дальше. Не прерываясь.

«Марк Адольфович, хороший, добрый человек! Вы представляете, я только недавно поняла, какая же я нахалка. Ну, действительно: Вы — известный литератор, искусствовед, критик, знаете восемь (с ума сойти) языков и еще на сорок с лишним лет старше меня. А я звоню (часто) и, как мне казалось, очень вежливо спрашиваю, не могли бы Вы подобрать мне что-нибудь почитать. „Конечно. С удовольствием. А что бы приблизительно вы хотели?“ „Не знаю. Вам виднее. Я заскочу возьму. Хорошо?“ „Конечно. Это будет очень мило с вашей стороны“. Вот такие были диалоги. И еще много всего было… Я нечасто вспоминаю, но все помню… Спасибо Вам. Наталья».

Еще один конверт в сторону. Новый лист бумаги передо мной. Я все делаю правильно. Хочется чаю. Но голова ясная. И совсем непонятно, почему мне все время кажется, что льется вода. Стукнутая о пылесос нога ноет. Напоминает о том, что, замочив белье, воду я проверила. Значит, это что? Ничего, штучки подсознания. А потому — дальше…

Вот и третье письмо в конверте. Остался дядя Юра. Дядя… Тетя… Детские слова. Но я знала этих людей с детства, и было бы нелепо называть их иначе. И все-таки в кухне какой-то шум. Холодильник что ли? Мне сейчас не до этого. Мне бы закончить быстрее.

Все. Последний конверт готов. Отправить письма… Куда… Как…

Скажи кому-нибудь — назовут сумасшедшей. Потому что не понять людям. Не понять… Что не понять? Не понять и все! Я взяла небольшой мельхиоровый поднос и зажигалку. Поставила поднос на открытое окно. Вот тоненькая стопка конвертов, я помню, в каком порядке лежат письма. Щелкнула зажигалка. Я поднесла огонь к уголку первого конверта. Опустила на поднос. Горит письмо тете Кире — она умерла, когда мне было двенадцать, а ей тридцать два. Горит второй конверт — Марк Адольфович. Умер одиннадцать лет назад. Мне было около двадцати. Вспыхнуло третье письмо — тете Тане. Она умерла восемь лет назад, мне было двадцать три года. Ярче всех на подносе запылал последний конверт — дядя Юра. Я собиралась поехать к нему вчера. Он умер три дня назад. Я не успела.

…Яркий получился костер. Горят мои долги, моя совесть…

Сажусь за стол. Последний лист. Пишу: 1. Гвоздики (белые) Юрию Петровичу. (Я хотела это сделать ровно четыре года назад. Я была в отпуске, он в командировке; я болела, он болел. Но еще не поздно.

2. Большая мягкая игрушка (собака, кошка, медведь) для Марии Михайловны. (Я хотела это сделать год назад. Одинокая соседка. Тянет нас всех, особенно Ленку). 3. Написать письмо Аннушке. (Собираюсь уже месяц или два).