Туристу о географических названиях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От рассмотренных случаев в принципе отличается использование топонимии от основы тур — видового названия вымершего дикого быка. Его ареал известен — подвиды тура некогда были распространены по всему Восточному полушарию, а в Европе он сохранялся до первой четверти XVII в. Некоторые подвиды тура были одомашнены, длительное время он был объектом охоты. Крупные размеры, сила этого дикого быка обусловили образование древнерусского личного имени (прозвища) Тур. В «Слове о полку Игореве» упоминается эпитет князя Всеволода — буй тур; известно предание о Туре, строителе города Туров в Киевской земле (ныне поселок городского типа Туров в Гомельской обл.); в источниках упоминаются также новгородский крестьянин Василий Тур (1495) и Григорий Васильевич Тур Левашов (начало XVI в.).

Таким образом, возникает проблема различения топонимов, связанных с зоологическим названием тур и с личным именем Тур. К числу первых, по-видимому, могут быть отнесены названия физико-географических объектов, и прежде всего реки Тур, Турея, Турья, Турейка, Турица, Туренка, Турка, распространенные в центральных областях РСФСР, в Белоруссии, на Украине, в Польше и других странах (например, Турополье в Югославии).

Имя Тур символизировало силу и власть и было одним из самых распространенных дохристианских личных имен. От имени Тур пошла фамилия Туров. Поэтому можно считать, что от имени Тур образованы прежде всего названия населенных пунктов, а среди них — имеющие притяжательный суффикс ‑ов: Турово, Туровка и т. п. Однако следует учитывать, что в древнерусском языке суффикс ‑ов отражал не принадлежность, а особенности местности. Поэтому, например, в Московской области две деревни Турово могут быть безоговорочно связаны с фамилией владельца Туров. Но крупное село Турово на левом берегу Оки (Серпуховской р‑н) было известно уже во время похода князя Дмитрия Донского (1380), и поэтому нельзя полностью исключить возможность образования его названия непосредственно от слова тур.

Отдельно рассмотрим смысловое содержание простых названий Бобр, Бык, Гусь, Колпь, Медведица, Нерпа, Плотва, Сивуч, Тетерев, а также полуостров Мамонта, реки Большая Курица и Сухая Буйвола, коса Русская Кошка. Обычно к таким названиям отношение очень настороженное, поскольку их форма необычна для русской топонимии — распространено мнение, что это или переосмысленные иноязычные имена, звучание которых лишь отдаленно напоминает русские названия животных, или кальки (переводы) иноязычных названий. При обращении к литературе выясняется, что настороженное отношение к ним вполне оправданно, но действительность оказывается сложнее и разнообразнее.

Названия Бобр и Бобер имеют реки в бассейне Днепра, но наряду с ними многочисленны Бобрик, Бобриха, Бобрица, Бобруха и другие. Все они исследователями единодушно относятся к числу непосредственно связанных с животным бобр. Но название притока нижнего Днестра Бык представляет собой классический образец народного творчества, в результате которого тюркское бююк — «большой» было превращено в славянское бык. Это хорошо видно по названию притока этой реки — Буюканский, где к тюркской основе последовательно добавлены молдавский (‑ан) и славянский (‑ск) суффиксы.

Сложнее обстоит дело с названиями рек Гусь и Колпь. Левый приток Оки Гусь находится в зоне, где распространены дорусские названия с окончанием ‑ус (Киструс, Свинчус, Ермус и т. п.), что позволило исследователям и в названии Гусь видеть древнее, по-видимому, финно-угорское образование. Названия рек Колпь, Колпица, Колпяна неоднократно встречаются в центральных и западных областях европейской части СССР. Они связаны со словами колпь, колпик, колпица, которые в разных русских и украинских говорах означают то самку лебедя, то вид цапли. Однако нельзя не отметить, что одна из рек Колпь впадает в Гусь, а в пойме Оки есть озеро Колпь, оно же Гусь (Рязанская обл.). Эти совпадения вряд ли случайны: гусь и колпь близкородственные крупные водоплавающие птицы, и в каких-то вятических или древнерусских говорах эти слова могли совпадать по значению.

Медведица — название двух крупных рек, притоков Волги и Дона. Иногда их непосредственно связывают со словом медведица, иногда — через русский народный географический термин медведок или медведка — «неглубокий овраг», который во многих случаях сам становится названием рек. Наличие реки Медведа (бассейн Мологи) позволяет представить переход Медведка — Медведа — Медведица. Здесь же отметим, что названия известной по «Запискам охотника» И. С. Тургенева реки Красивая Меча (приток Дона) и менее известной Меча (бассейн Оки) многие заслуживающие доверия авторы связывают с древнерусским меча, мечка — «медведица» (из старослав. мечькъ — «медведь»).

Конечно, крупная река Медведица и овраг медведок не одно и то же, но нельзя забывать, что каждая река начинается с ручья, промоины, оврага и может получить название по своему верхнему течению. Так, Меча в своих истоках принимает лоск Медвежий и лоск Другой Медвежий (др.‑русск. лоск — «лощина»), что хорошо согласуется с приведенным объяснением ее названия.

Не имеет отношения к названию рыбы имя речки Плотва. В его основе народный географический термин плота — «небольшая речка с крутыми берегами; лог, балка с постоянным водотоком», от которого образовано множество речных названий: Плота, Плотавая, Плотава; последнее имя без труда превратилось в Плотва.

Бухта Нерпа и банка Сивуч в заливе Петра Великого (Японское море) названы в XIX в. по канонерским лодкам «Нерпа» и «Сивуч». Но мыс Нерпа в том же заливе, а также мысы, острова Нерпичий, мысы Сивучий в разных морях получили названия по замеченным на них лежбищам нерп и сивучей. А название реки Тетерев относят к числу переосмыслений, предполагая в основе прозвище человека по его профессии титар — «ктитор, церковный староста», от которого была образована первичная форма Титаров (ручей, поток), давшая со временем Тетерев. А полуостров Мамонта назван так в 1922 г. потому, что в 1866 г. экспедиция академика Б. Ф. Шмидта обнаружила на нем труп мамонта.

О некоторых других названиях: Большая Курица из термина курья — «заводь, проток реки»; Сухая Буйвола образована каким-то иноязычным словом: на старых картах она подписана как Бейбала или Бибала; коса Русская Кошка, где кошка — «песчаная мель на взморье; песчаная коса», очевидно когда-то противопоставлялась какой-то другой кошке, вблизи от которой жили представители местной национальности. Есть и многие другие кошки: Плоские, Восточные и т. д.

Названия рек таят и много других неожиданностей. Карасевка, оказывается, получила название не из-за обилия карасей, а потому, что когда-то называлась Карасу (тюрк.) — «родник»; река Волчья (в прошлом Волчьи Воды) не связана с животным — ее название имеет оценочный характер, указывает на плохое качество воды (вспомните волчьи ягоды). А если в Верхнем Прикамье вы попадете на реки Сюзь (коми) — «филин» или Тыпыл — «карась», не ищите там гнезд филина и не думайте об обилии карасей — просто на берегах этих рек издавна промышляли семьи коми, носившие имя своего родоначальника. Очевидно, сказанного достаточно, чтобы понять, что внешне бесспорный смысл названия далеко не всегда оказывается правильным.

Многие географические названия связаны с наименованиями различных видов минерального сырья. Некоторые из них возникли очень давно. Многочисленные названия рек Кременка, Кременица, Кременная и т. п. (в бассейнах Оки, Дона, Днепра, Дуная), населенных пунктов Кременёвка, Кременец, Кременная, а предположительно и Кременчуг, Кременецкие горы (Подольская возвышенность) имеют в основе кремень — поделочный камень, который человек научился обрабатывать уже около 10 тысячелетий назад. Кремневые режущие осколки («отщепы», «рубила») использовались на охоте и в быту; свойство кремня искрить при ударе нашло применение для добывания огня, а позднее в кремневом оружии.

Другое очень старое и распространенное ископаемое — поваренная соль. Названия, образованные от соль, многократно упоминаются в русских летописях. Река Солоница, селение Великие Соли (позже Большие Соли, ныне Некрасовское) упоминаются у летописца Переяславля-Суздальского под 1214 г. К XIV в. относится первое упоминание селений Соль-Вычегодская, Соль-Галицкая (на реке Кострома), к XV в. — Соль-Камская. Ныне это города Сольвычегодск, Солигалич, Соликамск.

В средней части России начало обработки железа датируется VIII—V вв. до н. э. Старым хорошо известным на Руси железоделательным районом был город Железный Устюг, возникший на месте древней разработки болотной железной руды, — он упоминается уже под 1252 г. Месторождение называлось Железное поле, и с XVI в. город известен как Устюжна-Железнопольская (ныне Устюжна, Вологодская обл.).

Река Железинка или Железница в Горьковской области связана с бурыми железняками близ города Выкса, которые некогда также использовались в промышленных целях.

К настоящему времени кремень давно потерял практическое значение в жизни человека, упомянутые соляные источники стали нерентабельными и в лучшем случае используются в лечебных целях, а указанные небольшие месторождения бурого железняка практически полностью исчерпаны. Однако названия, подобные рассмотренным, т. е. содержащие указания о местах былой разработки полезных ископаемых, в наши дни могут служить ценным путеводителем для геологов.

Подобные случаи многократно отмечаются в литературе. Э. М. Мурзаев пишет, что «если в горах Киргизии можно услышать о речке Кеньсу (Кенсу), Кенкол, то внимательный геолог должен особенно тщательно изучить ее долину в поисках рудных месторождений, так как слово кен переводится: «рудник, руда, копи»[14]. И действительно, в Киргизии по названию Хайдаркен («великие копи») в 1930‑х гг. было открыто месторождение сурьмяно-ртутных руд. Правда, это было вторичное открытие — сохранившиеся следы древних разработок свидетельствуют, что месторождение использовалось уже в VII—XI вв.

Другим примером может служить известное Джезказганское меднорудное месторождение в Казахской ССР. Название Джезказган (казах. Жезказган) означает «место, где копали медь». На это название в 1920‑х гг. обратил внимание академик К. И. Сатпаев и обнаружил здесь древние разработки меди, наиболее ранние из них относились к медно-бронзовой эпохе и датировались III тыс. до н. э. Кроме того, здесь же было обнаружено новое месторождение медных руд, благодаря которому Джезказган стал одним из крупнейших центров цветной металлургии нашей страны. По этой же схеме произошло вторичное открытие меднорудного месторождения Маднеули в Грузии. Название Маднеули — «рудный» привлекло внимание геологов, в результате чего были обнаружены и древние плавильни, и крупное месторождение медной руды.

Несколько примеров такого рода названий связаны с открытием месторождений нефти. Все знают знаменитый поселок городского типа Нефтяные Камни, созданный на рукотворном острове в Каспийском море. Но уже с прошлого века, задолго до открытия этого промысла, лоции упоминали Нефтяные камни на Нефтяной банке, названной так за постоянные выделения нефти со дна моря. В Киргизии, в долине Майли-Сай (май — «нефть», сай — «сухое русло»), в послевоенные годы было открыто нефтяное месторождение. В других местах Средней и Центральной Азии о проявлениях нефти свидетельствовали названия Майли-Су, Майлитаг, позже в этих местах также была начата добыча нефти.

Однако в топонимике, как уже не раз отмечалось нами, далеко не все решается так просто и однозначно. Для примера укажем название крупной сибирской реки Алдан, притока Лены. В литературе это название традиционно связывается с тюркским словом алтан — «золото» и в подтверждение указывается, что в 20‑х гг. нашего века здесь было вторично открыто золото. Действительно, близость звучания Алдан — алтан, казалось бы, исключает все сомнения и с очевидностью подтверждает это объяснение. Видимо, поэтому никто из топонимистов до последнего времени и не задавался вопросами, а какие народы и когда жили на берегах этой могучей сибирской реки, какие особенности их языка обусловили переход глухого т в звонкое д (алтан>Алдан), и был ли возможен этот переход, когда и кем открыто золото на Алдане, знали ли вообще древние жители, авторы названия Алдан, золото как металл? На эти и многие другие лингвистические, исторические и этнографические вопросы, необходимые для установления достоверности объяснения, попыталась ответить наша современница Р. А. Агеева[15]. Она установила, что в языках народов, живших на берегах этой реки, не могло возникнуть название «золотая»: одни из них не знали золота, у других, по законам их языков, алтан не могло превратиться в Алдан.

Таким образом, можно считать доказанным, что, хотя гидроним Алдан и похож на слово алтан, он не означает «золото», или, как отмечает Р. А. Агеева, «не все то золото, что блестит». Окончательно смысл этого названия установить пока еще не удалось, но в порядке предварительной гипотезы допускается, что Алдан и его вариант Аллан, известный у местных жителей, могут быть связаны с эвенк. олдо, олло — «рыба», т. е. Алдан — «рыбная река».

Названия городов типа Апатиты, Бокситогорск, Нефтеюганск, Угледар также свидетельствуют о географии распространения полезных ископаемых, но имеют четко выраженный «вторичный» характер, так как все они образованы по следующей схеме: сначала геологи открывают месторождение полезного ископаемого, затем начинается его разработка, а возникший при шахте или руднике рабочий поселок получает название по производственному профилю.

При использовании топонимики в целях изучения социально-экономических особенностей местности в первую очередь приходится обращаться к названиям населенных пунктов. Названия физико-географических объектов играют преимущественно второстепенную роль, хотя в отдельных случаях их ценность оказывается не меньшей.

Первые исследования социально-экономических явлений с широким привлечением топонимических данных относятся в России к началу прошлого века. Однако ранние работы ограничивались применением топонимических данных только для определения этнических ареалов, причем методика их использования была весьма несовершенной. Развитие топонимики в СССР значительно расширило возможность ее историко-географического применения — она стала использоваться в исследованиях, посвященных изучению былого этнического состава населения, истории миграций и заселения территории, существовавших форм расселения, географии древнего хозяйства и торговых путей.

При определении территории былого распространения народов, в зависимости от имеющихся сведений о народе и его языке, могут использоваться различные топонимические данные. Наиболее трудный случай, когда известно лишь название ныне не существующего народа, а сведения об его языке или совершенно отсутствуют, или крайне недостаточны. В таких случаях единственно возможный путь для реконструкции его ареала — выявление и картографирование топонимов, содержащих соответствующий этноним. Трудность заключается в отделении действительно этнонимических топонимов от топонимов, обладающих лишь случайным созвучием. Так, в целях восстановления области расселения упоминаемого в летописи финно-угорского племени меря надежным источником могут служить названия Мерский стан, Галич-Мерьский, река Мерская, от которых следует отличать многочисленные позднейшие русские топонимы с элементами мер (Мериново, Мерзлеево, Тимерово и т. п.). Трудности этого пути очевидны: отэтномические топонимы малочисленны, причем возникают они обычно в зонах смешанного населения, где служат признаком, отличающим один объект от другого (мерянский от русского и т. п.). Как отмечали русские ученые еще в конце прошлого века, подобные названия образуются чаще всего на стыках областей проживания различных народов.

Кроме того, аналогичная топонимия формируется в районах длительного совместного проживания различных этносов. Примером может служить Среднее Поволжье, где русское население издавна мирно соседствует в одних и тех же местах с другими народами. Результатом этого явилось образование характерных пар и триад названий с этническими определениями, таких, как: Мордовская Пишля и Татарская Пишля или Русское Акашево и Татарское Акашево в Мордовской АССР, Русский Камешкир и Мордовский Камешкир в Пензенской обл., Мари-Турек, Мари-Биляморь и Русский Турек, Русский Биляморь в Марийской АССР, Марийский, Русский и Удмуртский Сарамак в Удмуртской АССР и многие другие.

Возможности применения топонимики значительно возрастают, когда известен язык этноса, былое распространение которого реконструируется. В этом случае в полной мере должен использоваться лингвистический метод, позволяющий выделить названия, принадлежащие тому или иному языку. Для ряда языков особенно эффективен анализ географических терминов, входящих в состав топонимов. Однако при использовании столь массового материала важно ограничиваться привлечением топонимии, лишь действительно относящейся к языку исследуемого этноса. Тем, кто заинтересуется этой сложной проблемой, для примера можно рекомендовать исследование кетской топонимии А. П. Дульзона, которое является образцом строго научного подхода к отбору анализируемого материала с объективным учетом фонетических изменений в процессе развития топонимов[16].

Неизмеримо труднее обратная задача — определение по древним дорусским топонимам языка их создателей. Здесь главным препятствием оказывается многоязычность и разновременность топонимии любой территории, переработка древних топонимических образований более поздним населением и нивелирующее влияние современных языков. В результате исследователь сталкивается с топонимическими совокупностями, которые внешне могут быть однородными, но фактически включают названия различного происхождения и возраста. Например, на юго-востоке Московской области находим названия Кашира, Матыра, Шатура, общим у которых является конечный элемент ‑ра. Известно, что у древнего населения берегов Волги река Волга называлась Ра, что могло означать «река», однако правомерность выделения этого элемента в трех указанных названиях остается недоказанной.

Миграции населения существуют с древнейших времен и всегда сопровождались переносом названий, поэтому ареалы некоторых старинных этнотопонимов оказались очень обширными. В это число может быть включена топонимия от чудь (Чудское озеро, Чудиновщина, Чудской порог и т. п.), представленная на севере европейской части СССР; топонимия от татар, распространенная от западных границ Советского Союза (Татарск, Татарская, Татары) в Белоруссии до Тихого океана (Татарский пролив); топонимия от болгары, которую встречаем на пространстве от Татарской АССР (селения Болгар, Болгары) до границы Южного Азербайджана с Ираном (река Болгарчай) и Народной Республики Болгарии; топоним Сибирь, происхождение и миграция которого до сих пор остается предметом дискуссии; топонимия от лопь, самоед, югра, пермь и других древних этнонимов также дает пищу для интересных разысканий.

[14] Мурзаев Э. М. География в названиях. 2‑е изд. М.: Наука, 1982. С. 130.

[15] См.: Агеева Р. А. Происхождение имен рек и озер. М.: Наука, 1985.

[16] См.: Дульзон А. П. Былое расселение кетов по данным топонимики // Географические названия («Вопр. географии», сб. 58). М.: Географгиз, 1962. С. 50—84.