К чему приводит ИДЕАЛИЗМ или любовь к стране ВЕЧНОЗЕЛЁНЫХ ПОМИДОРОВ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Итак.

Вечером предшествующего наряду дня, на вечерней проверке, звучало:

— Слушай Боевой (именно так — с большой буквы) расчёт! И следовало распределение ролей, так сказать, на следующий день. Кто куда и по какому поводу. Сначала зачитывались обязанности по тревоге, кто и что делает, куда убывает. Потом объявлялись фамилии заступающих на боевое дежурство на ПЦ, список дежурного подразделения. И вот уже потом, если рота заступала в наряд, то следовал расчёт суточного наряда: караул, КПП, учебный корпус и т. д. И если твоя фамилия не прозвучала во всех этих категориях списка, то оставались два варианта. Первый — ты не попадал в состав наряда и оставался в роте. Оно, конечно, спокойнее, но работы не убавлялось, а наоборот. Второе — твоя фамилия могла прозвучать в разделе "Кухня". И, если это происходило, то настроение радоваться сразу пропадало, становилось грустно и как-то неуютно.

На следующий день, после обеда и двухчасового отдыха перед нарядом, первым делом кухонный наряд переодевался.

Мы получали подменку. Это была уже выслужившая свой срок, латаная перелатаная такая же форма, хэбчик. Но, правда без погон и петлиц. Сапоги тоже заменялись. С сапогами картина была точно такая же. Чтобы, значит, не портить свои. Эти подменные сапоги использовались раз в месяц, поэтому они были ссохшиеся и скукоженные. Потому что сдавались они после предыдущего наряда всегда совершенно мокрые и покрытые налётом жира и прочего кухонного.… Запах от них шёл такой, что.…

Подготовка к наряду включала в себя два этапа. Было необходимо начистить эти подменные сапоги не гуталином, а смазкой, которая придавала какую-то всё-таки мягкость и немного способствовала видимости некоторой водоотталкиваемости, и подшить подворотничок к куртке. Вот и всё.

Дальше наряд представляли для осмотра в санчасть. Процедура была стандартной и несложной. Смотрели длину и чистоту ногтей, наличие порезов или нарывов. Иногда раздевали до пояса и проверяли наличие фурункулов и т. п. Потом следовал вопрос о наличии жалоб и следовал приказ заступить в наряд.

Дежурным по столовой заступал чаще всего старшина роты, или кто-нибудь из прапорщиков батальона. Помощником сержант, как правило, из старослужащих. Тут же следовало распределение наряда по объектам.

Обеденный зал. Это было самое тяжелое и хлопотное место. Представьте себе огромный зал, где в одну смену питаются человек семьсот. За солдатским столом умещаются десять человек. Т. е. семьдесят столов и сто сорок скамеек. Мало того, что эти столы надо было три раза за сутки накрыть для трёх смен. Т. е. уже не три раза, а девять. Потом убрать, промыть, поднять скамейки, вымыть пол и снова все расставить. И не просто так, а по армейскому порядку — ровно и аккуратно. Пол был кафельный. Помните такой кафель — оранжевые и светло бежевые небольшие плиточки? Ох, и рисовали на них сапоги узоры, а пол должен был всегда блестеть. Да ещё кто-то что-то разлил и растоптал. Вот и мыли его — сначала смывали жир и грязь, потом оттирали узоры и снова мыли уже начисто. А площадь… как хороший стадион. На зал выделялось обычно человек шесть, не больше. Но присесть за сутки не удавалось, в принципе. Место это было, в основном, для молодых. Чтобы дело шло, разбавлялось парой кандедушек, исполняющих роль распорядителей и погоняющих.

Наряд на столы расставлял миски, подносы с кружками, ложки, приборы для специй, которые надо было наполнить перцем солью и горчицей. Всё это должно было расставлено ровно и аккуратно, по ниточке. Выдерживался этот выравнивающий принцип только для первой смены, ибо проверки всегда были перед началом пищи, потом было уже не до этого. На вторую и третью смены было только одно требование — успеть посуду перемыть и расставить. Бачки с едой, закуски, хлеб и т. п. получали на роты заготовщики и они же сами расставляли это на столы.

Варочный цех. Это помощники поваров. Подать, принести, помыть инвентарь и котлы. Если повара не зверствовали, не гоняли зря, то жить было вполне терпимо. А потом и мослы перепадали и ещё что-нибудь. Как правило, в варочный цех назначались старослужащие, если таковые вообще попадали в кухонный наряд. Если так случалось, то всем остальным было веселее, потому что ни один дедушка не станет мыть котлы и полы. Значит что? Приходилось помогать сослуживцам. А как же? Взаимовыручка….

Овощной цех или заготовительный. Основной работой была чистка картошки и прочих овощей на весь день. Тут особо рассказывать нечего. И рассказывали уже не раз, и в кино, понимаешь, изображали. Так что никаких новостей. А так как свято соблюдался принцип — если картошка и прочие овощи не были готовы, наряд отдыхать не уходил. Поэтому, если картошки было много по разнарядке в соответствии с меню, то были дни, когда весь наряд к середине ночи собирался в овощном и все вместе чистили всю эту гору. Картофелечистка то была, но работала редко. Поэтому с утра оставался в овощном один человек, который присоединялся к варочному цеху, а остальные уходили на усиление в зал или на… дискотеку.

Дискотека. Самое весёлое и "смешное" место. Посуда вся была алюминиевая. Одно время завели, было пластиковую, кажется, называясь меланитовая, но она быстро вышла из строя. Так вот. Миски должны были после первой смены помыться и расставиться для второй. Происходило это так. Помещение дискотеки или посудомойки, как угодно, представляло собой пространство, затянутое горячим туманом, если горячая вода была, как явление. Были там несколько огромных ванн из оцинковки. Посуда, поступающая из зала, сортировалась.

Чайники просто споласкивались и выставлялись на раздачу. Объедки из мисок и недоеденное из бачков вываливалось всё вперемешку в большие кастрюли, которые по мере наполнения выносились и вываливались в бочку на колёсах, которая стояла во дворе, а потом вывозилась на свинарник. Дальше миски летели в одну ванну, кружи в третью, бачки в четвёртую, ложки сбрасывались в решетчатые поддоны. По мере наполнения ванн заливалось всё это кипятком из шланга и перемешивалось огромными деревянными вёслами. Это был первый этап. После него выдёргивалась затычка из сливного отверстия и грязная жирная вода из ванн сливалась прямо на пол, а с пола уже через сливные отверстия уходила в канализацию. И хотя на полу и были расставлены деревянные решётки, но в момент сброса воды из ванн, уровень её поднимался сантиметров на десять.

Для кружек это было достаточно, они выгружались на наспех протёртые подносы. Вода в этой ванне иногда не сливалась, просто добавляли немного хлорки. Потом выставленные на поднос кружки споласкивались холодной водой и накрывались вторым подносом. Вся эта конструкция переворачивались, встряхивалась, чтобы слилась лишняя вода, и выдавались на раздачу.

Ложки промывались в подносах кипятком, перемешиваясь, и тоже отправлялась к окну раздачи, где выдавились работникам по залу, для раскладки на столах. Тереть кружки или ложки времени физически не было.

Бачки приходилось изнутри проходить тряпкой и во вторую воду, опять же с хлоркой. Потом они стопками оттаскивались к поварам, которые их снова наполняли из котлов. А так как тщательно прополаскивать времени опять же просто не было, то понимаете, что отдушка хлоркой для пищи была делом обычным.

Миски же промывались еще раз по той же технологии и отправлялись снова на столы.

Отличие в технологи мыться было только для первой смены. Тут, бывало, мыли и в четвёртый раз. Особенно перед сдачей наряда. Почему. Повторюсь. Проверки всегда были перед первой сменой. И если, пришедший медик или кто ещё из проверяющих находил посуду грязной, то приходилось всё перемывать и снова накрывать. А это было чревато задержкой начала приёма пищи и могло обернуться снятием с наряда и повтором кухонных развлечений по второму кругу. Наряд по дискотеке работал всегда по пояс голым и всегда был мокрый с ног по самую макушку. Ну и пропитывался запахами столовой настолько, что… очень хотелось после наряда принять душ. Но баня была раз в неделю. Поэтому и пахли, бывало… до бани, что называется.

Хорошо, если горячая вода шла без перебоев, а то… да ничего. Сыпали в воду сухую горчицу, она лучше всяких моющих средств отъедала жир. Споласкивали более тщательнее, и в зал. А то, что эта горчица кожу на руках разъедала… ну и что — это было из серии "…стойко переносить тяготы и лишения…"

Вот такая дискотека, и так бывало, натанцуешься…

У нас даже стояла посудомоечная машина в столовой. После первого споласкивания в ванной посуда заряжалась на ленту машины, пройдя через которую выходила исключительно чистой и сухой. Но с машиной этой были две вечные проблемы. Она или не работала, а если работала, то производительность её никак не удовлетворяла темпам. Поэтому использовалась она, если работала, только для мытья посуды для первой смены.

Новый наряд прибывал в столовую часа за полтора до ужина. Первой задачей было принять наряд. Что это такое? Надо было проверить чистоту помещений, посуды, столов и т. п. Потому что ужин уже накрывать нам и любой недостаток, который заметят возможные контролеры, будет уже нашим минусом. Это раз. До начала ужина оставалось около двух часов, и это время было наше. Нам только надо было получить продукты и,… можно было начать чистить овощи. А так можно было не напрягаться. Поэтому принять всё в чистом виде было жизненно необходимо.

Второй важной задачей было принять имущество, инвентарь, посуду и т. п. строго по счёту и в исправном виде. И если многие категории принимаемого инвентаря и прочей посуды нас не очень интересовали, то вот две очень даже. Это ложки и кружки. Дело в том, что они были всегда и всем нужны. Во-первых, у каждого из нас в вещмешке хранилась кружка и ложка. А т. к. предметы это были повседневно необходимые, то и терялись они часто. А где было взять? Новую тебе никто не даст. Значит, оставалось только одно место, где можно было взять. Столовая. Вот и тащили эти предметы, кому надо и кому не надо.

Поэтому при приёме сдаче наряда главным было не допустить недостачи этих предметов. Но получалось это не всегда. А вот сдача всегда проходила на "ура!". Как? Да просто. Из нового наряда, принимающего, наш дежурный, который сменялся, допускал в столовую только нового дежурного и его помощника. И пока те, принимая, пересчитывали эти самые ложки и кружки, личный состав нового наряда в столовую не заходил.

Мы же, при приеме, быстро влетали в столовую и рассредоточивались по своим местам, успевая по ходу "создать запас" себе на смену. Потому что в течение "наших" суток всё равно ложки и кружки уходили. Бороться с этим было бесполезно, а восполнить недостачу надо было, откуда-то. И хотя в роте запас был, но запас, на то он и запас, чтобы запасом и оставаться.

Потом, правда, со столовыми приборами, т. е. ложками сделали так. Ввели такую систему. Ложки дежурный по роте получал по счёту при заготовке пищи, а потом и сдавал тоже по счёту. А индивидуальные были только у дедов — из нержавейки или мельхиора. А у одного деда была даже серебряная. А при выездах в поле — ведь у каждого в вещмешке котелок, кружка и ложка были свои — это святое. У нас даже офицеры приборы одалживали, хотя в их "тревожных" чемоданах должны были быть эти самые столовые приборы.

И вот после ужина, перемыв посуду, отмыв зал и накрыв столы для завтрака, перечистив всю картошку и овощи, мы, наконец, получали право идти отдыхать. Право это наступало ближе к двум часам ночи обычно. Оставив двух дежурных в варочном цеху, одного в помощь хлеборезу, наряд отправлялся в батальон.

Зайдя на цыпочках в помещении роты, мы приносили с собой та-а-акие ароматы…. Что впору было окна открывать. Но для некоторых действие ещё не заканчивалось. И вот почему.