Она вонзила вилку в сочную на вид картофелину, не ответив ему.
– Есть идеи, кто заразил его? К какой стае он принадлежал? И кто вожак его стаи?
Она помотала головой.
– Тогда как, по твоему мнению, этот охотник на ликанов может спасти тебя?
Она возненавидела этот ровный умиротворенный тон, словно он пытался доказать что-то само собой разумеющееся ребенку, который никак не может увидеть причину.
– А какая еще надежда у меня есть?
– Я, – предложил он. Его пристальный ледяной взгляд буравил ее, становясь все настойчивее.
Его прежнее заявление о том, что они могли бы быть вместе, все еще звенело у нее в ушах:
– Нет, благодарю, – произнесла она.
– Я предлагаю тебе защиту. Я могу уберечь тебя от убийства. Тебе не придется терять свою душу.
Клэр разломила горячий рулет напополам, и завитки пара поднялись от него.
– Как тебе пришлось потерять свою.
Он кивнул:
– Никто и никогда не предлагал мне такого шанса. Для меня это не было даже доступно, когда я впервые обратился.
– И когда это было?
– В 790 году. Я был монахом в Линдисфарнском Аббатстве.
– Монахом?
– Полагаю тебе сложно в это поверить. Я служил Богу, а теперь проклят навеки.
Его улыбка исчезла.
– Мы часто принимали пилигримов. Просили у них мало, просто снабжали едой и давали приют. Одной ночью мы приютили группу. Они были ликанами и напали на нас в наших же постелях. Это была кровавая оргия.
– Что случилось с другими монахами?
Он пожал плечом.
– С исторической точки зрения, викинги отличились тем, что разрушили монастырь до основания.
– И это было твое первое полнолуние, когда ты кормился?
– Да. И бесконечное число последующих лун. Я потерялся в проклятье.
– Что заставило тебя остановиться?
Он отвернулся, устремив взгляд на стеклянные двери и ветки, танцующие в дуновениях легкого ветра.
– Смерть того, кто не должен был умирать. Я взял под свою защиту человека, дав знать внутри стаи, что никакого вреда ей не причинят.
– А твоя стая все рано ее убила?
Его серебристый взгляд резко вернулся к ней.