– Смотри на обувь проститутки, – прошипела Клэр.
Глаза Бьянки сузились в щелки, серебро раскалилось как свет, пролившийся сквозь ставни.
Внезапно музыка из бара сильно возросла, оповещая о вновь прибывшем. Клэр взглянула на тяжело лязгнувшую заднюю дверь, молясь увидеть Гидеона, но ее надежды разбились, когда она встретила взгляд других серебристых глаз. Ее сердце упало. Где, черт побери, Гидеон?
Вновь прибывший оценил неожиданную сцену до того, как его взгляд устроился на Клэр с лишающей духа силой. Полностью одетый в черное, с непроницаемым, как камень лицом с квадратной, неподвижной нижней челюстью, заключенным в раму волос, таких же черных, как и его одежда.
Он изучал ее в течение достаточно длительного времени до того как скомандовал:
– Идем.
– Она наша, – заявила Бьянка. – Не вмешивайся…
Он взмахнул широкой рукой в воздухе, останавливая ее.
– Отойди прочь, если хочешь жить, – его речь была до странного официальна.
Бьянка пропустила это указание мимо ушей и неопределенно посмотрела на своего компаньона.
– Кто ты? – спросил Йен.
– Кто-то, кому вы не захотите бросать вызов, – ответил он, даже не взглянув на Йена. Его настойчивый взгляд оставался на Клэр и бродил по ней с жгучей интенсивностью.
– И почему это?
– Мое имя, – вновь прибывший сделал паузу, наконец-то удостоив взглядом раздраженную пару, – Дариус.
Два ликана заколебались, появилась тревога, которой не было до того. Она могла ощутить вкус их страха, медно-красный, металлический, как кровь в ее рту.
– Оставьте ее и идите, – повторил Дариус, и его голос проскрежетал в воздухе.
Йен и Бьянка обменялись взглядами. Наконец, с легким вызовом в голосе, Йен объявил:
– Дариус мертв.
Тот, кто утверждал, что он Дариус, улыбнулся. Странно улыбнулся. Так, словно это происходило не на его лице. Так, словно его щекам больно.
– Это то, что говорят?
– Она принадлежит тебе? – потребовала Бьянка. Йен схватил ее за руку и одарил предупреждающим взглядом.
– Давайте просто скажем, что я делаю ее своей подопечной.
– Она убила одного из нашей стаи, – Бьянка пожала плечом свободной от Йена руки и указала на труп, не обращавшего на опасность безмолвного сторонника. – В соответствии с законом стаи, мы требуем компенсацию.
– Очень хорошо, – голос Дариуса был холоден, отрывисто-груб, лишенный эмоций, его незнакомый акцент четко проявлялся в каждом слове. – Я компенсирую вам тем, что позволю жить.
От удивления рот Бьянки разошелся в маленькое «О». Очевидно, Клэр была не единственной, кто нарушал обычаи стаи.
Дариус двинулся к Бьянке.
– Держи в узде свою суку, чтобы не потерять двух членов своей стаи этой ночью.
Бьянка выглядела готовой препираться, но Йен сжал руку на руке Бьянки, выговорив с трудом:
– Заткнись, Бьянка.
– Он только один, – прошипела она, пытаясь извернуться для того, чтобы освободить руку. – Он не может быть тем, кем заявляет.