Заяц быстренько перетаскал по частям в дупло мясо и кости, требуху и шкуру коровы, оставил одну лишь голову, да и ту зарыл в землю, так что снаружи торчали только рога. А сам спрятался в дупле и скорчился там, как погребенный воин.
— Лёк! Эй, Лёк! — услышал он голос Буки. — Где ты, сын беды? Что ты сделал с моей коровой? Я вижу только нахальных мух, которые пьют ее кровь наперегонки с ненасытной жадной землей!
Буки тащила огромную вязанку хвороста и так сгибалась под этой тяжестью, что ее зад, и без того обвислый, волочился по траве.
— Мы здесь, я и твоя корова! — ответил ей глухой голос, похожий на отдаленный рокот боевого тамтама.
— Где это, здесь? — спросила гиена Буки, поворачиваясь во все стороны.
— Здесь, под землей! Когда ты ушла, ненасытная земля разверзлась и поглотила нас. Я вишу, зацепившись за коровьи ноздри, и ничего не вижу. Подо мною черная бездонная дыра. Наверное, только коровьи рога нас и держат, меня и голову этой несчастной Нагг.
Голос звучал неизвестно откуда, печально и глухо, как далекие отзвуки грома.
Буки сбросила хворост и закрутилась, низко приседая. Вдруг она заметила коровьи рога, торчащие из земли. Ухватилась гиена за рога, дернула — и полетела вместе с коровьей головой кувырком!
— Хум-хум! — рявкнула Буки, поднимаясь. — Видно, у земли и впрямь острые зубы и ненасытное брюхо… Лёк! Эй, Лёк! Где ты теперь, сын беды?
— Зде-е-есь!..
— Где?
— Зде-е-есь!
Ба-Нйоли, страусиха, пробегала неподалеку и услышала вопли Буки и глухой, странный голос, от которого загудела ее маленькая страусиная голова. Подбежала она, захлопала крыльями и затанцевала вокруг гиены, как борец.
— Что случилось, почтенная Буки? — спросила страусиха Ба-Нйоли.
Рассказала ей Буки-гиена, что потеряла Длинноухого.
— Лёк, эй, Лёк, где ты?
— Я зде-е-есь!
— Наверное, он на дереве, — сказала страусиха Ба-Нйоли, поднимая маленькую голову.
— Нет! — ответила Буки-гиена. — Голос слышится из-под земли. Лёк, о Лёк, где ты?
— Я зде-е-есь!
Страусиха Ба-Нйоли обежала, приплясывая, вокруг баобаба, заметила дупло и сунула туда свою маленькую голову.
— Да вот же он, внутри дерева! — крикнула она гиене Буки.
— И корова тоже там?
— Какая корова? Чья корова?
— Это не твое дело. Посмотри и скажи мне: Лёк там один или вместе с коровой?
— Подожди, я просуну голову подальше…
И Ба-Нйоли засунула в дупло баобаба не только маленькую голову, но и почти всю свою длинную шею, голую и красную, как зад обезьяны Голо.
Заяц Лёк быстро отодрал от ствола баобаба прядь крепких волокон и сделал из них петлю. Когда Ба-Нйоли просунула в дупло голову, заяц накинул ей петлю на шею и затянул посильнее.
— Вуйе яйе о! О, моя мама! — застонала Ба-Нйоли. — Ты меня душишь, Лёк! Отпусти меня, умоляю… Я сейчас снесу яйцо… и мое яйцо… разобьется! Отпусти! О, я так и знала… я снесла яйцо… Ты видишь его, Буки? Оно не разбилось?..