— Линда, осторожно!
Он принадлежал женщине в инвалидной коляске. Ее черты лица были стерты временем, а руки крепко сжимали поручни.
— Стойте! — приказала Линда Мелодия.
Якоб Малер поднял руку, чтобы остановить ее, но она вместо того, чтобы отодвинуться, резко выхватила метлу, стоявшую у стены, и ударила его по голове так, что ручка раскололась на две части.
— Я тебе покажу, гнусный вор! Убирайся отсюда!
Удар на мужчину не подействовал, он вывернулся и схватил Линду.
— Именно это я и собирался сделать… — шепотом произнес он.
— Отпусти меня! — прокричала Линда, пытаясь высвободиться.
Малер мог бы сломать ей запястье. Или убить ее.
Но он не сделал этого, потому что в глубине души ему нравились такие женщины, как она. Такие, которые защищали свою территорию, не боясь ничего и никого. Он всего лишь оттолкнул ее и направился к выходу.
Старуха в инвалидной коляске прокричала ему что-то вслед, но он даже не расслышал.
Он ушел из гостиницы. В руках он держал пустой чемоданчик.
Что-то теплое текло по его лицу.
Он потрогал свой лоб. Кажется, от удара женщины у него открылась рана.
РЕКА
— Иди за мной, — сказала цыганка, и Электра подчинилась.
Она пошла вслед за женщиной, чтобы окунуться в невидимый город цыган: неизвестное убежище, построенное под мостом на Тибре.
До ночи Святого Сильвестра оставалось лишь несколько часов.
Они шли по тропинке под разрушенной аркой. Их путь лежал мимо притоков реки и сухих веток, на которых валялся мусор, напоминающий игрушечные флажки. Холодная тень моста приветствовала их. Над ними гудели машины: наверху остался весь город.
Электра рассмотрела цыганку поближе. На ней были надеты порванные платья и несколько пальто. Волосы ее были растрепаны. В правом ухе красовалась золотая сережка.
Течение Тибра было сильным из-за снегопада, прошедшего накануне. Оно даже заглушало шум едущих машин.
— Мы пришли… — сказала цыганка, когда они спустились к воде.
Она подвела Электру к хибарке, построенной из мусора. Девочка с трудом смогла разглядеть постройку: разбитые ставни, мусорные баки, картонные коробки, старые плакаты. Замка на двери не было. Впрочем, как и самой двери. Цыганка приподняла старый плакат, и они вошли внутрь.
В хибаре было холодно и неуютно. Электра стояла на пороге. Ей было не по себе. В таком жилище девочка оказалась впервые. Пол был покрыт кусками пластмассы. Обрывки изоляции свисали со стен. Кислый и неприятный запах царил в воздухе.
Цыганка попыталась включить газовую горелку. Сначала огонь не разжигался, но потом из баллона, валяющегося на полу, раздалось шипение, и в трубку вылетели последние остатки газа.
— Иди сюда, не бойся… — сказала цыганка. — Я не сделаю тебе больно.
Она направилась в глубину хижины, где валялись баулы и коробки со старой одеждой. Принялась что-то искать.
Электра зашла в хижину.
— Помоги мне… — сказала женщина. — Он тяжелый.
Сдвинув коробки, они вытащили на свет деревянный ящик, спрятанный около стены в глубине хижины. Он был очень тяжелым, словно в нем были камни.