— Вот именно. — Мрачно подтвердил Урхаган. — Приятного. — Неожиданно отрубил он и неровной походкой направился в сторону большого приземистого каменного здания, в котором их всех разместили. Ему явно нужно было прилечь. Что же до слова «приятного» то его значение так и осталось для Бога Ветра тайной, покрытой мраком. По всей видимости, пьяный капитан любезно предложил Авару наслаждаться солнечным деньком, на редкость погожим, надо сказать, несмотря на середину осени.
Плачущий вообще был несказанно рад, что Урхаган, несмотря на то, что его посудина отчалила на Кэргор, изъявил желание остаться с ними. Он вообще в последнее время ловил себя на мысли, что успел крепко сдружиться со всеми членами своего отряда, в особенности с капитаном и Рамоном.
За полторы сотни лет своей жизни Авар отнюдь не всегда был одинок. Случались у него и жаркие амуры, которые, однако, быстро заканчивались, поскольку все его пассии были как на подбор, скажем так, не слишком далёки во всех отношениях кроме внешней красоты. А настоящей любви и поистине достойной женщины Богу Ветра, увы, не встретилось.
К тому же его одиночество скрашивали многочисленные ученики, коих у него за полтора столетия было изрядное количество. Но их отношения можно было скорее охарактеризовать по схеме строгий наставник — послушные (непослушные) ученики (ученицы). Нет, Авар искренне любил их и никогда не подвергал ненужному риску, но всё же они всегда смотрели на него как на бога, а отнюдь не так, как смотрел на него, к примеру, тот же Рамон. Как на равного. Как на друга.
Да, немного их осталось, воинов самого первого созыва, коих Бог Ветра навербовал ещё в Мэрве. Уже давно не было в живых коротышки Рига, коему удар ныне также, что самое интересное, покойного Хранителя Аримиса проломил грудную клеть. Фуррийцев осталось всего двое, остальные нашли своё последнее пристанище кто где.
Не было в живых и могучих кентавров, которые во главе со своим полубогом приняли на полях сражений поистине геройскую смерть, и были достойны того, чтобы быть воспетыми своими потомками, и которые вряд ли будут ими воспеты когда-либо, ибо, скорее всего, некому будет принести им весть о славной гибели их великих предков.
Война, во имя чего и кем бы она не велась, всегда забирает твоих близких, не спрашивая на это никакого разрешения. Нам же остаётся либо сломаться под этими ударами судьбы, либо жить дальше, сознавая, что твоя жизнь есть не что иное, как вечная битва, непонятно ради чего, непонятно во имя каких целей. Жизнь вообще жестокая штука…
— Ну что, вы готовы? — Неслышно подошёл Бог Ветра к вождю фуррийцев, который как раз вовсю распекал своих воинов за какой-то неведомый проступок. — Больше медлить нельзя. Я нутром чую, что до часа икс осталось совсем недолго.
— А как же эльфы?
— Начнём без них. Если успеют прийти вовремя, то успеют. Нет, так, нет. Мы не можем больше медлить.
— Тогда я отдам приказ о выступлении на завтра… Не знаю, как ты, Авар, а я нутром чую, что эта война войдёт в историю и будет воспета нашими потомками в легендах на вечные времена…
— Да, что-то многовато их сегодня… — Задумчиво прищурился Хирам, лениво разглядывая бесчисленные шеренги в красно-серых мундирах кортурской армии. — Похоже, Серпетрион стянул сюда всех, кого только смог.
Армия Фурры выступила в поход через две недели после прибытия Авара и его сторонников в Рив. За это время Лэрс собрал внушительную армию в десять тысяч фуррийцев (очень грозная сила, учитывая всю невероятную мощь представителей этого народа) и даже сподобились под чутким руководством капитана Урхагана сколотить несколько осадных орудий. Друккарг был укреплён более чем хорошо…
Пройдя насквозь весь Кортур и практически не встречая сопротивления, армия Фурры примерно за неделю достигла стен столицы империи Серпетриона. Там их уже поджидала целых сорок тысяч отборных воинов Кортура. Ещё тридцать тысяч в срочном порядке шли со стороны Аббора.
Серпетрион рассчитывал также на подмогу со стороны восточных областей своей империи, однако здесь его надежды пошли прахом, поскольку на момент описываемых событий весь восток был охвачено войной. Эльфы сдержали своё обещание и обрушились на восточные области империи Владыки Смерти подобно стае коршунов. Так что всем его войскам, находившимся там, оставалось лишь отражать внешнюю угрозу, даже и не думая о высылке какого-либо подкрепления в столицу.
— Ну, ещё бы. — Жёстко усмехнулся Авар. — Я буду не я, если он уже не прознал о наличии в нашем лагере Шаннора, а значит, сделает всё, чтобы мы не прорвались в город.
— Он может обрушить на нас и свою собственную мощь. — Озабоченно нахмурился Лэрс. — Тогда выстоять будет непросто.
— В таком случае в дело вступит Шаннор. Чарам Серпетриона он не по зубам. — Отрезал Авар.
А тем временем воинам неприятеля надоело ждать, что же предпримут нападавшие, и их сигнальные рожки сыграли атаку. Первыми бой начали лучники противника, мгновенно осыпав строй воинов Авара настоящим ливнем стрел.
Ровный строй фуррийцев даже не дрогнул. Вместо этого желтоглазые сородичи Хирама принялись с головокружительной скоростью вращать своими гизармами, создавая вокруг себя импровизированный вихревой щит, о который бессильно разбивались стрелы и арбалетные болты. Когда залп, наконец, утих, стало очевидно, что эту атаку фуррийцы пережили практически без потерь. Лишь считанные единицы из их числа упали пронзённые стрелами неприятеля.
В ответ на это фуррийцы разразились яростным рёвом и ринулись на своих противником, при этом каким чудом ухитряясь ещё и не ломать строй своих порядков. Армии сшиблись с яростным грохотом и в воздух тут же полетели окровавленные части тел кортурских солдат.
У фуррийцев не было доспехов, они сражались в одних набедренных повязках, но при этом все они были настолько сильны и быстры, что ни копья, ни мечи практически ничего не могли поделать с их могучими телами.
В одночасье разбив войско неприятеля на две части, сыны Фурры принялись деловито добивать потерявших всякое мужество противников. Их собственные потери оказались настолько ничтожными, что большая часть кортурской армии предпочла удариться в позорное бегство, предпочитая бесчестье геройской смерти на поле брани.
Сражение не продлилось и часа, а войско Серпетриона уже было наголову разгромлено. Его жалкие остатки с позором разбегались в разные стороны. Фуррийцы хотели, было продолжить преследование, но яростный окрик Лэрса заставил их вернуться назад. Требовалось ещё разрушить ворота, которые так и не были отперты горожанами, чтобы спасти собственную армию. Ибо они отнюдь не были дураками и прекрасно понимали, чем это для них закончится.
— Нехилая заварушка, а Сын Неба! — Довольно проревел Лэрс, с ног до головы забрызганный вражеской кровью. В этой битве он участвовал наравне с остальными своими воинами. — Я же говорил тебе, что весь мир давно уже был бы нашим, если бы не ваша нечестивая магия!
— Да, твои воины справились на ура. — Подтвердил Авар. — Теперь нужно разрушить ворота.
По его знаку несколько десятков фуррийцев взялись за толстенные канаты и принялись подкатывать к стенам массивные катапульты, сделанные под руководством Урхагана. Взлетел первый массивный булыжник и ударился в один из парапетов тёмно-серой крепостной стены. Брызнуло каменное крошево и несколько защитников, оглашая воздух отчаянными криками, рухнули вниз.
— Правее, правее берите, сукины дети! — Рявкнул Урхаган на фуррийцев осуществлявших обстрел, но, увидев, что один из них грозно сжал кулаки и двинулся в его сторону, тут же пошёл на попятную. — Ладно, ладно, просто правее… — Примирительно поднял он руки.
На это раз булыжник попал куда следует, и массивные каменные врата, надёжно охранявшие город, потряс мощнейший удар. В ответ ударили настенные катапульты, и одно из пяти осадных орудий фуррийцев разлетелось вдребезги под вражескими снарядами.
— Бить по вражеским орудиям! — Отдал новый приказ Урхаган.