Кавказские амазонки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Было предложено и еще несколько значений для слова амазонки. Мы не приводим их, так как считаем маловажными причины, заставлявшие авторов пускаться в лабиринт этимологии: они считали невозможным признать за амазонками значение безгрудых потому только, что древние художники изображали амазонок с полными хорошо развитыми грудями.

Упомянем еще, что г-н Ив. Шопен, хотя и допускает существование амазонок, но также не допускает обычной этимологии их имени, а полагает, что амазоны происходят от древнеиранскаго Амазен, то есть «все женщины».

Приведенные выше мнения о происхождении предания едва ли могут быть признаны вполне удовлетворительно построенными[7]. Во всех их замечается очень много гадательнаго, так что принятие того или другого из них зависит от большей или меньшей готовности каждого отдельного лица допустить предварительно то или другое предположение, весьма слабо или и вовсе не подкрепленное. Так, для принятия мнения Гумбольдта необходимо допустить, что первые завоеватели могли в самом деле встретить женщин, защищавших свои жилища, или находить внутри страны женские общества, религиозные или промышленные, или даже состоящие из женщин, бежавших от притеснений или вооружившихся для своей защиты. Конечно, если бы они встретили подобные общества, то происхождение предания было бы понятно. Но где же доказательства, что подобные общества действительно существовали?

По мнению Бастиана, классическое предание обязано своим происхождением явлениям, подобным тем, которые ныне наблюдаются в Южной Африке. Является опять вопрос: где же доказательства тому, что подобные отношения существовали в глубокой древности у азиатских кочевников? Что может возразить он тому, кто не захочет разделить предположения его о существовании среди кочевников народа, женщины которого, «вероятно, вследствие соперничества полов, приобретали иногда перевес над мужчинами»? Разве существуют какие-нибудь доказательства подобного соперничества?

Другая группа мнений, в пример которой мы привели мнение Гайда Клерка, точно так же не разрешает вполне вопроса. Если мы, имея в виду причину происхождения предания о финских амазонках[8], допустим даже, что первоначально предание образовалось способом, подобным тому, который предполагается Гайдом Клерком, то для нас все-таки остается неизвестным повод к позднейшим рассказам об амазонках в Азии, Африке и Америке. Таким образом, выводы, основанные на филологических сближениях, не разрешают, а только удаляют разрешение вопроса. К тому же, подобные выводы более, чем какие-нибудь другие, отличаются произвольностью, в чем можно убедиться даже из разнообразия предложенных толкований для слова амазонки.

Приведенные соображения о произвольности и неудовлетворительности всех предложенных объяснений происхождения и распространения предания об амазонках побудили нас попытаться подойти к вопросу с другой стороны. Мы поставили себе целью проследить, при каких обстоятельствах возникло предание как в древности, так и в новейшее время; затем мы старались определить, одинаковы ли некоторые из этих обстоятельств как в том, так и в другом случае. Придя в этом отношении к положительному выводу, мы сочли себя в праве допустить, что это сходство не случайно и что именно эти обстоятельства дали повод к возникновению предания.

Такова цель настоящего этюда. Что касается порядка изложения, то нам казалось наиболее целесообразным начать с рассмотрения рассказов об амазонках американских, так как они появились в сравнительно недавнее время и потому обстоятельства, сопровождавшие их появление, могут быть определены с большей точностью, затем уже рассматриваются рассказы Страбона, Геродота и прочих классических писателей.

В заключение скажем, что читатели не найдут в нашем этюде полной истории амазонок. Мы не имели ни возможности, ни надобности писать подобную историю. Наша цель не подробное изложение многочисленных рассказов, а, как сказано уже в начале, разрешение вопроса о значении амазонок в этнографии Кавказа. Поэтому мы прибегали к подробностям рассказов тогда только, когда считали это необходимым для нашей цели. Наконец, считаем необходимым оговориться, что мы не имеем претензии на оригинальность или новизну взгляда. Из указанной выше статьи А. Бастиана мы убедились, что взгляд на происхождение предания, которого мы придерживаемся, высказывался (хотя и вскользь) не раз. Сожалеем только, что свойства статьи[9] Бастиана не дозволили нам воспользоваться мнениями авторов, придерживающихся одинаковых с нами взглядов. Это придало бы больше убедительности нашим выводам.

Из сделанного выше обзора мнений обо амазонках явствует, что классическое предание во всем его объеме признается истинным только лицами, не обладающими даром критики. Большинство же не считает даже нужным объяснять, почему оно не допускает существования амазонок. Такое отношение большинства к преданию совершенно понятно: среди многочисленных рассказов об амазонках древних и новых нет ни одного, на который мы могли бы положиться как на рассказ очевидца, умеющего наблюдать. Таким образом, классические амазонки представляют явление необычайное, идущее вразрез со всем тем, что нам известно достоверно о формах общежития как в древности, так и в настоящее время. Действительно, все существующие ныне и существовавшие прежде человеческие общества или группы, начиная от самой простой и первобытной формы семьи и кончая самой сложной — современным цивилизованным государством, представляют одно и то же явление: подчинение женских неделимых мужским. Можно сказать, что нет ни одного принципа, который был бы с такой последовательностью проведен через всю историю человечества, как вышеуказанный. Современная цивилизация смягчила несколько его суровость, но чем более удаляемся мы в прошедшее или в страны, лежащие вне образованного мира, тем яснее становится его действие. Я не считаю нужным приводить доказательства в подкрепление сказанного, так как всякий, следящий за положением так называемого женского вопроса, может сам оценить живучесть и силу означенного принципа, если обратить внимание на то, что борьба идет даже не из-за отмены принципа в полном его объеме, а из-за отмены некоторых частных его применений.

Нам могут указать, конечно, на привиденную выше цитату из сочинения Бастиана как на доказательство тому, что нечто подобное амазонскому государству существует у южно-африканских племен. Но дело в том, что у них нет полного разделения полов, как это было у амазонок, а только временное преобладание женского пола над мужским. Поэтому явления, наблюдаемые у некоторых южноафриканских племен, могут быть приводимы в доказательство справедливости только рассказа Диодора Сицилийского, но никак не рассказа Страбона и других классических авторов об амазонках, живших в Малой Азии и на Кавказе. Справедливость же этого последнего рассказа не подтверждается ни общими соображениями, ни достоверными свидетельствами, ни, наконец, какими-либо аналогичными явлениями среди ныне существующих племен.

Насколько мне известно, до настоящего времени не было обращено должного внимания на тот замечательный факт, что величайшее открытие Средних веков, я подразумеваю открытие Америки, произвело, в первое время по крайней мере, влияние, совершенно обратное тому, которое обнаружилось впоследствии. Открытие новых племен человеческих и новых, часто причудливых, форм животных и растений расширило, без сомнения, кругозор ученых и дало им возможность сделать весьма важные сравнения и обобщения. Но несомненно также и то, что на большинство открытие произвело совершенно обратное влияние: пораженные странной наружностью и образом жизни вновь открытых людей и невиданными формами животных и растений, населявших новую землю, европейцы верили всем чудным рассказам, распространяемым, с умыслом или по недоразумению, людьми, побывавшими в Новом Свете. Явление это понятно, и оно только доказывает громадное значение открытия. Америки для умственного развития Европы. Действительно, ввиду того, что невозможное до тех пор оказалось возможным, кто мог при тогдашнем состоянии знаний определить, до каких пределов будет отнесена граница возможного; кто мог сказать вперед, на чем остановится своеобразность открываемых форм? Всякий критерий был потерян, и приходилось верить всем рассказам, принесенным из Нового Света, так как не верить им не было основания. Конечно, сильный ум мог бы и в то время отделить возможное от невозможного, но только в таком случае, если бы ему была представлена разом полная картина Нового Света. Тогда он усмотрел бы, что при всей пестроте и оригинальности этой картины в ней видны знакомые основные черты. Но когда глазам являлись только мельчайшие части картины, когда даже и знакомые формы не были приведены в стройную систему, тогда и сильный ум оказывался бессильным и уступал перед напором новых фактов.

Таким образом, мы видим, что с открытием Америки совпадает возрождение и перенесение на вновь открытую почву всех тех чудных существ, которые, по рассказам классических, писателей, обитали когда-то за пределами Древнего мира. Пробегая рассказы первых европейцев, вступивших на американский материк, мы встречаем повествования о безголовых, безногих, одноглазых и т. п. существах, человеческих и животных. Среди этих возобновленных сказок и преданий, рассказы об амазонках играют наиболее видную роль.

Намеки на существование амазонок мы встречаем уже у первых европейцев, вступивших на американский берег. Так Колумб (1435–1506) рассказывает в описании своего второго путешествия (он отплыл из Кадикса 25 сентября 1493 года), что около острова Святого Креста (Santa Croce — один из Малых Антильских островов) корабль его был встречен лодкой (каноэ), в которой сидели мужчины и женщины и некоторые из этих последних с такой же яростью, как и мужчины, защищались против испанцев. Затем, когда Колумб хотел высадиться на о. Гваделупа, то встретил такое сопротивление со стороны вооруженных женщин, что должен был отказаться от своего намерения[10].

Вскоре, а именно с углублением европейцев внутрь материка, рассказы об амазонках сделались более подробными и вместе с тем более сходными со своим классическим образцом. Одной из самых известных, как по открытиям, так и по сопровождавшим ее жестокостям экспедиций внутрь Америки была экспедиция Фердинанда Кортеса (1485–1554), предпринятая им в 1519 году для завоевания Мексики. Историю своих похождений в Америке Кортес изложил в четырех рассказах о Новом Свете, и в последнем из них мы встречаем известие о том, что на каком-то острове Кагета (Cagueta) живут одни женщины, которые только по временам посещаются мужчинами. «Эти женщины, говорит Кортес, бросают родившихся у них мальчиков, девочек же оставляют при себе и воспитывают».

В 1539 году испанский мореходец Франциск де Орельяна поднялся впервые вверх по величайшей реке Южной Америки, которая и была первоначально названа в честь его Орельяной, но вскоре переименована в Амазонскую, так как Орельяна привез в Европу известие, что на берегах этой реки обитают воинственные женщины, владеющие луком и стрелами и обрабатывающие свои поля. Они живут, рассказывал Орельяна, совершенно отдельно от мужчин и только в определенное время посещаются мужчинами соседнего племени. Дети, рождающиеся после этих ежегодных посещений, распределяются следующим образом: девочки остаются и воспитываются у матерей, мальчики же отдаются отцам.

По словам Ерреры (Herrera — испанский историк (1565–1625), приведенные выше сведения были получены Орельяной от одного кацика при устье реки Hano[11], который сообщил также, что в стране, лежащей далее, испанцы найдут огромное количество золота.

То же самое рассказывал Орельяна, когда он подвинулся на несколько сот миль вверх по реке, и кацик Опурия, выразивший сомнение в том, чтобы испанцы, число которых было очень незначительно, могли посетить воинственных женщин. И действительно, когда они, проплыв несколько миль далее, хотели высадиться на берег, то индейцы встретили их градом стрел. Между индейцами испанцы заметили 10–12 женщин, которые не только сами защищались с величайшей яростью, но побуждали к тому же и мужчин, угрожая убить всякого, кто осмелился бы бежать под влиянием страха. Эти женщины, рассказывает Орельяна, были высокого роста и крепкого сложения, с приятными чертами лица; их длинные косы были обернуты около головы; они не имели никакой одежды, а только оружие, состоявшее из дубинки, лука и стрел. Битва была очень упорна, и только после того, как 7 женщин были убиты, индейцы обратились в бегство.

Известия, подобные приведенным выше, были почти в то же время принесены в Европу также и из испанских владений к югу от Амазонской реки. В 1541 году испанский губернатор Парагвая Альфонс Нуньес Кабесо де Вега (Kabezo de Vega) отправился вверх по реке Парагвай с целью проникнуть в Перу — в золотую страну, о которой так много рассказывали индейцы. Помощник его Ернандо ди Рибейра (Hernando di Ribeira) отправился с той же целью на озеро Харайес (Xarayes), представляющее обширную, периодически затопляемую низменность между 15 и 20° южной широты. Доверяя указаниям индейцев, которые отсылали его все далее и далее к воинственным женщинам, имевшим будто бы даже домашнюю утварь из белого и желтого металлов, Рибейра несколько месяцев блуждал по затопленным водой местностям, пока голод и болезни не принудили его возвратиться назад.

Через сто лет после Орельяны показание его относительно амазонок было подтверждено Христофором д'Акунья (Christopher cTAcugna), который в 1639 году отправился из Перу вниз по Амазонской реке для открытия золотой страны. В своем описании путешествия (Voyages and discoveries in South America. London, 1698) д'Акунья утверждает, что от всех племен, посещенных им во время пути, он слышал рассказы, подтверждающее существование амазонок. В особенности подробные сведения о месте обитания их и обычаях были доставлены племенем Тупинамбас. Затем в названном сочинении д'Акунья излагает сами рассказы, которые ничем не отличаются от преданий классических писателей об амазонках. Один из индейцев сообщил даже, что, будучи еще мальчиком, он был вместе с отцом своим у амазонок и видел, как все рожденные амазонками дети мужского пола были отданы прибывшим за ними отцами. Иезуиту Циприану Базарре (Bazarre), жившему в конце XVII века среди племени Тапакура, индейцы рассказывали будто бы то же самое, с той только разницей против рассказа Страбона, что рождающиеся у американских амазонок мальчики были ими немедленно умерщвляемы.

Французский астроном Шарль Мария де Кондамин (Condamine), совершивший по поручению Парижской академии в 1744 и 1745 годах путешествие вниз по Амазонской реке, рассказываете своем «Relation abregee d'un voyage fait dans l'Amerique meridionale» (Mastricht, 1778), что от различных индейских племен, виденных им во время плавания по реке, он слышал сходные между собой в главных чертах рассказы об амазонках. Все рассказчики утверждали также, что амазонки на главной реке более уже не живут, а переселились к северу на Ріо-Негро или на какой-то другой из северных притоков Амазонской реки. В форте Святого Иоахима на Ріо-Бранко Кондамин узнал от одного из индейцев, что на реке Коари живет старик, отец которого видел амазонок. Кондамин, прибыв на реку Коари, не застал уже этого старика в живых, но от сына его Пунильи, главы племени, узнал, что дед этого последнего несколько раз имел случай видеть амазонок на реке Кучивара, куда они пришли с устья реки Кайаме, с южной стороны, из местности между Тефе и Коари. Четырех таких женщин Пунилья видел сам в то время, когда они поднимались вверх по Рио-Негро; одна из них держала на руках ребенка. Подобные же сведения Кондамин получил и в местностях ниже реки Коари.

Через 30 лет после Кондамина, именно в 1774 году, путешествие по Амазонской реке и ее северным притокам совершил португальский астроном Рибейро, который подтвердил все рассказы об амазонках, собранные Кондамином. Он имел случай видеть одного человека, помнившего главу племени Пунилью и слышавшего от него рассказы об амазонках и их переселении.

О существовании амазонок к северу от великой реки, а именно в Гвиане и на реке Ориноко, имеются, впрочем, и более ранние сведения. Так из описания Гвианы, составленного известным своими похождениями Вальтером Ралеем (Walter Raleigh; 1552–1618), мы узнаем, что в его время к востоку от Гвианы жили амазонки, по имени которых была названа великая река Амазонская. Амазонки, рассказывает Ралей, — это женщины, не терпящие среди себя мужчин; с юных лет они принимают участие в кровопролитных войнах, которые постоянно ведут с своими врагами, и только в течение одного месяца в году, как говорят — в апреле, они соединяются с мужчинами для продолжения своего рода. Для этой цели все цари соседних племен сходятся с амазонками, способными быть матерями, и царица амазонок избирает для себя по своему вкусу одного из царей, а для остальных выбор совершается посредством жребия. Таким образом мужчины и женщины живут вместе целый месяц среди веселья, игр и плясок, едят и пьют по своему обычаю и затем, когда месяц приходит к концу, расстаются и каждый возвращается в свою страну. Когда после подобного посещения мужчин у амазонок рождаются дети, то мальчиков они отсылают к отцам, а девочек оставляют у себя и воспитывают. Амазонки имеют очень много золота, которое получают от соседей в обмен на какие-то зеленые камни.

Подобный этому рассказ передает и миссионер Джили (Gili), живший на Ориноко; вся разница в том, что, по сведениям, полученным им от индейцев, амазонки жили на реке Кучивара и рождающихся детей мужского пола не возвращали отцам, а умерщвляли.

Этим я закончу перечень путешественников, удостоверяющих существование амазонок в Америке, но, прежде чем перейти к дальнейшему изложению, считаю необходимым привести слова известного немецкого путешественника Рихарда Шомбургка (Schomburgk; р. 1304), который во время пребывания своего в Британской Гвиане обратил внимание свое на рассказы об амазонках. Упомянув о том, что эти рассказы можно еще и теперь слышать от некоторых племен, населяющих Гвиану, например от аравааков на реке Демерера, и что один из предводителей этого племени указывал на своего брата, как на имевшего случай неоднократно посещать амазонок, Шомбургк продолжает: «К сожалению, надежды наши получить более подробные и определенные сведения об этих сказочных мужеподобных женщинах не только не оправдались, но, напротив того, поездка наша на реку Корентин вытеснила амазонок и из последнего их убежища. Причину этих столь распространенных рассказов надо, во всяком случае, искать в воинственности характера женщин различных племен Нового Света. На реке Эсеквибо (в Британской Гвиане) еще и в настоящее время распространено сказание, что женщины племени карибов сопровождали своих мужей на войну, причем вооружались не только луком, но и боевой дубинкой. Если принять во внимание те жестокие испытания (например, нанесение себе ран и натирание их перцем, молчание, пост и т. п.), которым должны подвергать себя карибские девушки и которые они переносят с удивительным терпением, то храбрость их на войне не представляет ничего невероятного».

Постараюсь теперь извлечь наиболее существенное из собранного на предыдущих страницах материала. Мы замечаем, что:

1) первые европейцы, ступившие на Американский берег, не говорят ни слова об амазонках в смысле классических писателей;

2) ранее других о существовании в Америке женщин, подобных классическим амазонкам, упоминает Ф. Кортес, в рассказе которого нет точного указания на то, где именно они живут, а только называется остров Кагета, без ближайшего определения его положения;

3) все дальнейшие показания путешественников заключают в себе почти буквальное повторение классического рассказа об амазонках, без каких бы то ни было новых существенных подробностей. Появление подобных рассказов совпадает с движением европейцев внутрь материка;

4) во всех подробных рассказах об амазонках упоминается, что они очень богаты золотом и серебром;

5) ни один из путешественников, упоминающих об амазонках в Америке, не видел их сам, а каждый передает только слышанное будто бы от туземцев, которые, в свою очередь, основывались на слухах;

[7] Слова эти, конечно, не относятся к попыткам объяснить предание первоначальное, так как разбор его не составляет цели настоящей статьи.

[8] У Бокля в главе VI «О начале исторической литературы и ее состоянии в Средние века» (Т. 1. Ч. 1) упоминается, между прочим, что случайное сходство между шведским словом Quinna — женщина и именем одного финского племени Квены и стороны их Квенландии заставляет думать, что на север от Балтийского моря живут амазонки. Существование такого народа, говорит Бокль, положительно утверждалось многими из ранних европейских историков.

[9] Статья эта есть, по-видимому, только материал, приготовленный автором для обширного исследования об амазонках. Она написана весьма сжато и состоит из цитат, извлеченных из разных авторов, но расположенных без всякой системы. Для большей части этих цитат не указано название сочинения, служившего источником, и потому я не мог воспользоваться ими.

[10] Как эти, так и последующие факты заимствованы из соч.: Штриккера. Die Amazonen in Sage and Geschichte.

[11] Приток Амазонской реки, с левой стороны, в республике Эквадор.