Меж двух вулканов. Боевые действия в центре Бородинского поля (Бородино. Хроника сражения): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Примерно около 8 часов был отдан приказ К.Ф.Багговуту выступить на левый фланг; в 8 часов выступила 17-я дивизия, через полчаса - 4-я. Примерно в то же время К.Ф.Толь, по приказу М.И.Кутузова, направил к Багратиону три полка 1-й кирасирской дивизии, сводно-фенадерскую бригаду Н.Е.Кантакузена и гвардейскую бригаду М.Е.Храповицкого. Две последние прибыли к д.Семеновское около 9 часов, ибо находились недалеко, так как по распоряжению Толя гвардейская дивизия еще в 5 часов утра

Таким образом, в самый напряженный момент, когда 2-я армия вынуждена была уступить неприятелю свои главные опорные пункты - флеши и курганный редут - она потеряла еще и своего "боготворимого" командующего! Удар был почти смертельный. Какое-то время по инерции борьба продолжалась. Русские войска, не зная еще о ранении Багратиона, пытались отбить укрепления. Генерал Шелер писал, что борьба за южный люнет длилась до 10 часов, причем вюртембержцы так и не выпустили его из своих рук. С другой стороны французы, также из последних сил, пытались завладеть дер. Семеновское. Р. Солтык, со слов генерала М. Сокольницкого, рассказывает, что после взятия флешей Ней "собирался штурмовать третье укрепление, которое прикрывало деревню Семеновскою. Эту задачу получила дивизия Разу; при своей первой атаке она была атакована русской кирасирской дивизией и отброшена, но она атаковала вновь и овладела укреплением". Тогда Багратион бросил в бой гренадеров К.Мекленбургского и кирасир, и "дивизия третьего корпуса, имевшая задачу защищать Семеновскую, не смогла противостоять этому удару, и деревня вновь была взята русскими". Сокольницкий, бывший свидетелем этого отступления, помчался к императору, чтобы просить подкреплений. Саксонцы также видели, как "одна дивизия из корпуса Нея, которая от только что захваченного шанца бросилась на неприятельские войска, выстроенные на пожарище Семеновского, была оттуда отбита и в беспорядке спускалась с возвышенности". Даже К.Толь признавал, что "в 10 часов удалось неприятелю овладеть не только нашими тремя флешами..., но и дер.Семеновскую", однако гренадеры под командой генерал-майора Бороздина 1-го (?) "сбили неприятеля на всех пунктах и прогнали до самого леса".

Не менее сложная обстановка сложилась и к северу от деревни, где, согласно диспозиции, ранним утром располагалась 12-я пехотная дивизия И.В.Васильчикова, построенная в две линии батальонных колонн. В первой линии в овраге Семеновского ручья стояли Нарвский и Смоленский полки подполковника А.В.Богдановского; вторая линия - Ингерманландский и Алексопольский полки полковника К.К.Панцербитера - стояла в 200 метрах позади на отлогости холма. Позади этой дивизии стоял 4-й кавалерийский позади на отлогости холма. Позади этой дивизии стоял 4-й кавалерийский корпус. Но уже в начале боя за Семеновские флеши Багратион призвал к себе вторую линию 12-й дивизии и кавалерийский корпус.пишет Раевский, — Это были 18, 19 и 40 егерские полки 1-й армии, и, значит, сикурсу Раевский просил у Барклая. Тогда же Барклай послал ему и кавалерию К.А.Крейца. Последний вспоминал, что Из рапорта Ф.К.Корфа мы узнаем, что эта бригада из Сибирского и Иркутского драгунских полков выступила в 8 часов утра. Когда же французы в 9-ом часу стали выдвигаться для атаки редута, Раевский, вследствие малочисленности оставшихся у него войск, свернул их в колонны и 4 батальона 12-й дивизии поставил слева от редута, а 4 батальона 26-й - справа. Тем самым пространство между батареей Раевского и дер.Семеновское почти совершенно оголяется от русских войск. Примерно в 9 - 9.30 час. Е. Вюртембергский вел свою дивизию по проселочной дороге, ведущей правее мызы Князьково, направляясь на левый фланг. По приказу полковника Толя он повернул свои полки направо и вывел их из кустарников в поле, на расстоянии около версты от батареи Раевского. Каково же было его удивление, когда он обнаружил здесь "очень значительное, никем не занятое пространство или, лучше сказать, в тот момент центр русской армии был полностью пустой", лишь возле курганного редута находились массы русских войск. Принц Евгений построил свои полки фронтом к батарее в две линии батальонных колонн. Следует, правда, добавить, что в этом районе находились гвардейские полки Преображенский, Семеновский и Финляндский под командою генерала Г.В.Розена, но они стояли ближе к зарослям, так что в первой линии русских войск действительно не было[19].

1) Богарнэ не оказал поддержки Морану, и центральный редут был отбит русскими; 2) Ней нарушил данные ему инструкции, повернув свои войска к флешам, и Объяснение первой ошибки требует отдельного разговора, мы лишь заметим, что определенную роль здесь сыграло ранение генерала Морана, что случилось как раз в 9 часов. Что же касается упомянутого выше спора Гурго и Сегюра (Пеле) о том, нарушил ли маршал Ней указания императора, то истина здесь находится где-то посередине. Ж.Ж.Пеле-Клозо, будучи помощником генерал-адъютанта по пехоте Ж.Мутона, был, видимо, хорошо осведомлен о назначении войск Нея. Гурго же, приписывая войскам Нея и Даву задачу захвата трех русских редутов, забывает, что перед началом сражения французы еще не видели третьей флеши и, соответственно, задания захватить ее Ней получить не мог; так что в момент отдачи приказа под третьим редутом могло подразумеваться лишь укрепление у сожженной деревни. Выше мы установили, какой участок боевой линии должны были занять войска Нея согласно инструкциям императора. Учитывая это, следует признать, что "храбрейший из храбрых" существенно переменил направление движения своих войск. Он "совратил с пути истинного" не только две пехотных дивизии и кавалерию собственного корпуса, направив их к южному люнету, но и одну дивизию 8-го корпуса, двинув ее в Утицкий лес (после полудня туда была направлена и третья бригада этого корпуса). Таким образом, Ней взял на себя выполнение задач, возложенных по диспозиции на две дивизии Даву. Он повернул вправо 28 батальонов и кавалерию 3-го корпуса, всего 12400 чел. Из оставшихся в его распоряжении 12300 чел. более половины составляла кавалерия, отнюдь не приспособленная для "выкорчевывания" из зарослей русских егерей и малопригодная для штурма группы укреплений. Так что реально для взятия северного люнета и укреплений возле дер. Семеновское маршал использовал лишь одну дивизию Ж.Н.Разу - 14 батальонов, 4200 чел. Неудачные попытки последней овладеть деревней показали, что Нею для развития наступления не хватало пехоты, как, впрочем, и для установления контакта с войсками Богарнэ. 2-й кавалерийский корпус не мог выполнить этой задачи, так как между обеими группировками находились кустарники и лес, занятый русскими егерями, с которыми были вынуждены бороться с помощью конной артиллерии Серюзье.

"посланный к Нею, возвратись, известил его, что Багратион вновь предпринял наступление и что безотлагательно должно поддержать его. Это новое донесение увеличило нерешительность Наполеона; он советуется с Бертье, но приказаний не отдает... Наконец Наполеон посылает его к Клапареду, с приказанием идти на помощь к Нею. Ординарец пустился было как стрела, но Наполеон возвращает его, вновь советуется с Бертье и оканчивает посылкой Фриана на помощь к Нею. От такой нерешительности потеряно было полчаса". "вскоре после 9 часов раздалось: "К ружью ", и мы двинулись вперед в батальонных колоннах в двух эшелонах; но едва мы оставили позади себя Шевардино шагах в 1000-1200 и вступили в небольшую лощину, послышалось: "Стой!". Эту нерешительность императора многие объясняли его болезненным состоянием, а компиляторы типа Гарнича спешат в этой связи "отметить нерешительность, с которой отдавал свои приказания Наполеон. По-видимому, французы в ходе Бородинского сражения постепенно утрачивали уверенность в успехе". "для исправления ошибок... и для принятия мер против непредвиденных случайностей"."Такие полки, как этот, идут в огонь для того, чтобы решить победу".

"Наполеон держал подле себя дивизии Фриана и Клапареда; он хотел сохранить резервы для всей армии и сберечь силы, смотря по ходу сражения. Вынужденный послать дивизию Фриана для занятия отчасти пространства, образовавшегося в центре, он направил ее к берегам первого оврага, находившегося против Семеновского, и приказал поддержать ее четвертым кавалерийским корпусом. Клапаред исполнил то же назначение, заняв лес, окружавший нижнюю часть оврага, на правом фланге вице-короля. Как только русские егеря были выгнаны из леса, второй кавалерийский корпус получил приказание примкнуть к нему, дабы заполнить промежуток между центром и левым флангом; он завязал канонаду с неприятелем. Это расположение кавалерии в центре, противное правилам и обыкновению, оправдывалось необходимостью

В одиннадцать часов удаленные вне выстрела вспоминал Тихонов, -переводить нас за овраг начал Коновницын, этак около полудня... Пехота французская за овраг не переходила, а отлеживалась за шанцами и за кустиками". на батарею у деревни". "Этот центр, - писал Ф.Глинка, - истончавший, протертый требовал надежной подкладки!".

Бой за сожженную деревню

В 10 часов Наполеон отдает приказ двинуть в сражение резервы. Несколько человек приписывают себе честь передачи этого приказа. Сокольницкий рассказывал Солтыку, что после сообщения императору о положении дел у Нея он получил повеление вести в дело дивизию Фриана, что и было исполнено. Полковник Л.Ф.Лежен уверяет, что именно он доставил Фриану приказ взять Семеновскую, а Мюрату - поддержать генерала кавалерией. Дедем утверждает, что "император сам велел мне, как и всей дивизии Фриана, двинуться направо. Мы оставались несколько минут в колоннах, подвергаясь артиллерийскому обстрелу. Два моих адъютанта, сын генерала Фриана и многие офицеры штаба были ранены. Вскоре нас выдвинули в центр, чтобы прикрыть Семеновское, переходившее несколько раз из рук в руки".

По свидетельствам саксонцев, в 10 часов утра дивизия Фриана справа от них двинулась в наступление против Семеновской , тогда же и Латур-Мобур получил задание поддержать эту атаку. Мюрат пишет, что сразу после занятия флешей 4-й кавалерийский корпус "получил приказ выдвинуться, перейти овраг и атаковать артиллерию и пехоту, которые находились в деревне". Подробности принятия этого решения сообщает Ж. Рапп. "Мы слишком усилили свой правый фланг, и король Неаполитанский один подвергался губительному огню батарей Семеновского. У него были лишь конные войска; глубокий овраг отделял его от деревни, и овладеть ею было нелегко: тем не менее это было необходимо, чтобы не быть в конце концов разгромленным картечным огнем". Генерал А.Д.Бельяр предложил оттеснить русских "и, повернув налево, ударить наредут. "Скачи к Латур-Мобуру, - отвечает ему Мюрат, - прикажи ему взять бригаду кирасир французских и саксонских, перейти овраг, изрубить всех, галопом влететь с задней стороны на редут и заклепать орудия... У тебя в распоряжении будет батарея в сорок орудий и часть резерва"[22].

В это же время выдвигается вперед и дивизия М.Клапареда. "Часов в 10, - вспоминал Брандт, - прискакал ординарец императора. Мы тотчас же взялись за ружья и двинулись, ...сделав налево-кругом. Таким образом мы пересекли порядочную часть поля боя, следуя по заливному лугу, по которому струился небольшой ручей. Справа от нас кипел бой, слева стояли длинные ряды кавалерии в линиях, в которых неприятельский огонь пробивал большие бреши. Мы также потеряли нескольких людей от ядер, которые иногда ударяли в колонну. Мы продолжали наше движение вдоль склона возвышенности, справа под нами вился медленнотекущий ручей - должно быть Каменка, — вскоре затем вступили на широкую луговую долину, ...где вновь сделали привал". Упомянутая Брандтом кавалерия - это кавалерийский корпус Л.П.Монбрена, жестоко страдавший от огня русских орудий. "Желая избавить своих солдат от этого бесполезного истребления, Пажель отправил своего второго адъютанта капитана Био для разведки в направлении Колочи менее открытой позиции, где ему можно было бы развернуть дивизию. В тот самый момент, когда этот офицер приблизился к месту, указанному генералом, он увидел приближение Висленского легиона, который генерал Клапаред размещал тут для образования стыка между Неем и принцем Евгением". "Мы были совершенно незащищенными, - вспоминал сам Био. - Генерал послал меня влево, чтобы осмотреть место, которое казалось свободным, в тот же самый момент, что и я, туда прибыл Висленский легион... Это сделало для нас невозможным сделать ни малейшего движения". Итак, в 10 - начале 11-го часа Био встретил дивизию Клапареда и доложил об этом своему генералу. Несколько минут спустя к правому флангу дивизии подъехал генерал Монбрен и направился к Пажелю. Био дословно передает их разговор. "Ну, Пажель, как ты себя чувствуешь? - "Не очень хорошо, - ответил мой генерал, - Я настолько открыт, что не пропускаю ни одного выстрела". - "Что же ты не переместишься влево? Мне кажется, там виднеется складка местности; которая может тебя немного прикрыть". - "Я уже посылал разведать", - ответил Пажель. - "Висленский легион и Итальянская армия заняли эту позицию, так что мне невозможно сделать ни шагу". - "Кого ты посылал?" - "Био исполнил, мой генерал". - "Ну, хорошо, - прибавил Монбрен, - Поедем все-таки посмотрим ".

"проезжал шагом как раз вдоль фронта прусского уланского полка и, будучи поражен в правый бок ядром, успел очень спокойно произнести: "хороший выстрел" и безжизненный упал с лошади". "На расстоянии примерно в 30 шагов слева от себя, я увидел, как уважаемый и любимый нами генерал Монбрен внезапно побледнел и, покачнувшись, упал с лошади. Я поспешил к нему на помощь, но меня опередили французские врачи. Осколок гранаты смертельно ранил его в область живота".

Тем временем корпус Латур-Мобура двинулся вперед. Получив приказ атаковать укрепление у деревни, генерал Тильман послал своего адъютанта ротмистра К.Зейдевица уведомить об этом полки и затем двинул свою бригаду в эскадронных колоннах. "Наконец, - пишет Лейссер, - нам пришел приказ вновь свернуть направо в полуэскадронах и, приняв затем немного влево, направиться к дефиле, вдоль которого протекал маленький ручей... Колонна двинулась рысью; передо мной на удалении примерно 1000 шагов находился обрывистый край долины, о который уже разбилось так много атак, и в это время я был сильно обстрелян с левого фланга; сама деревня стояла в пламени, вокруг лежали горящие балки, крыши и стены обрушились". Лейтенант Меерхайм сообщает: "Мы повернули к спуску в долину, сначала поэскадронно влево, спустились наискосок вниз и затем снова восстановили фронт, но поскольку склон становился все круче... то мы снова повернули вправо и понеслись галопом". "Мы двигались, - продолжает Лейссер, - подаваясь то вправо, то влево, то вновь перестраиваясь и преодолевая многочисленные препятствия... Колонна производила это движение в полуэскадронах, и так двигались мы до дороги, которая тянулась вдоль склона оврага ". "Проскакав некоторое время рысью, - вспоминал Шрекенштейн, - мы попали на заливной луг, в середине которого продвигаться стало труднее, а в одном месте 1-й эскадрон даже довольно глубоко увяз (это было русло Семеновского ручья); последующие эскадроны, особенно полка Цастрова, пробирались с еще большим трудом, поэтому они, по мере возможности, продирались даже в полуэскадронах. Во время этого тяжелого перехода колонну обстреляли неприятельские орудия также с правой стороны (то есть из деревни Семеновской); но потери были незначительны, и полуэскадроны снова построились согласно уставу, в то время, когда голова колонны стала медленно взбираться вверх на довольно крутую возвышенность (примерно 150 шагов в косом направлении)". Тильман в рапорте отмечал, что "поскольку местность была чрезвычайно сложной", движение бригады "могло быть осуществлено не иначе, как в эскадронных колоннах ".

"Более двух третей возвышенности было уже пройдено, - пишет Лейссер, - и здесь я остановил первый полуэскадрон и приказал развернуться в линию. Во время этого развертывания ущерб, причиненный огнем, был небольшим, так как край оврага оставался не занятым русскими, и почти все их выстрелы проходили слишком высоко; но третий и четвертый эскадроны понесли серьезные потери от флангового огня неприятеля во время своего развертывания, так как многочисленные препятствия, падающие лошади и т.п. очень задержали их"[23].

В то время как кавалерия Тильмана преодолевала естественные препятствия, передовые части дивизии Фриана ворвались в деревню, но вскоре были выбиты оттуда. Шрекенштейн видел, как справа от саксонцев спустилась из деревни в овраг расстроенная пехота, которая тут же, в овраге, выстроилась снова и спустя 10-12 минут вновь захватила вход в деревню и стала распространяться влево. После захвата деревни, - пишет Солтык, - "дивизия Фриана, вместе с которой наступал генерал Сокольницкий, слишком пылко двинулась преследовать противника; отбитая дивизией Коновницына... она была вынуждена отойти назад через овраг... и выстроиться в линию с третьим корпусом"-, только со второго раза при поддержке Латур-Мобура французы утвердились в деревне. Подобная версия распространена и в историографии, однако, следует подчеркнуть, что ни один источник, исходящий из самой дивизии Фриана, ничего об этом отступлении не говорит! Журнал дивизии сообщает: "Генерал Фриан приказал генералу Дюфуру, командиру 15-го легкого (полка), взять деревню и редут, который ее прикрывал. В то же самое время он сам атаковал на правом фланге с 48-м полком и опрокинул противника. Испанский полк образовал резерв 48-го". Дивизия дошла, - гласит рапорт 48-го полка, - "до края большого оврага, который она перешла, несмотря на очень сильное сопротивление русских, которое усугублялось очень крутыми берегами. После того, как она с большими трудностями и потерями поднялась на эту позицию, она атаковала укрепленную деревню (Семеновскую), которая находилась на гребне оврага... Русская пехота была выгнана". Сам генерал Ф.М.Дюфур писал, что он "командовал тремя батальонами 15-го полка легкой пехоты, которые штыками овладели плато у сожженной деревни. Я удержался в этой позиции несмотря на град пуль, картечи и ядер". Пеле, ссылаясь на рапорт 33-го полка, прямо опровергает версию об оставлении Фрианом деревни.[24]

Тем временем Лейссер, приказав своему полку Гар дю Кор остановиться на склоне, сам выехал вперед, чтобы осмотреть расположение русских войск. В этот момент к нему подскакал французский офицер и крикнул: Оглядев местность, Лейссер убедился в необходимости немедленно атаковать. На возвышенности, примерно в 60 шагах от края оврага, лежала обращенная в пепел деревня, чье местоположение обозначали теперь лишь тлеющие балки. Непосредственно перед деревней стояла русская батарея, а справа от нее - пехотное каре (из трех батальонов), имевшее на своем правом фланге сильную батарею. Позади деревни находилось еще несколько каре, а на заднем плане большая масса неорганизованной пехоты. Русская пехота была отчасти прикрыта гребнем небольшой высоты, на которой располагалась часть селения. Но, отойдя слишком далеко от края оврага (примерно на сто шагов), она лишилась возможности обстреливать лежащую впереди местность, что облегчило неприятелю переход через овраг.

Согласно русским источникам и литературе, расположение войск за Семеновским оврагом было таково. Слева от деревни располагалась 3-я пехотная дивизия, примкнув левым крылом к Литовскому и Измайловскому полкам; между гвардейскими каре разместились в кучках остатки сводно-гренадерской бригады. На развалинах деревни размещалась 2-я гренадерская дивизия. К северу от деревни на всех наших схемах изображены остатки 27-й пехотной и 2-й сводно-гренадерской дивизий. Между тем сам Д.П.Неверовский писал: после ранения Багратиона "принял я в команду мою... сводные гренадерские батальоны и Донскую конно-артиллерийскую роту майора Тацина" и, явившись к Дохтурову, "был им поставлен впереди полков лейб- гвардии, для составления цепи стрелков на левом фланге, которую и содержал до самой ночи". Известно также, что генерал И.В.Васильчиков, "собрав рассеянные остатки 12-й и 27-й дивизий и с Литовским гвардейским полком, удерживал до вечера важную высоту на левой конечности всей нашей линии находящейся", причем все это время находился при Литовском полку, место расположения которого сомнений не вызывает. Д.С.Дохтуров принял командование левым флангом, видимо, уже после потери дер.Семеновское. Он пишет, что по прибытии ко 2-й армии "нашел высоты и редуты, нашими войсками прежде занимаемые, взятые неприятелем как равно и ров от оного нас отделявший"-, он ни словом не упоминает о защите деревни и говорит только о гвардейских полках. Коновницын относит прибытие Дохтурова ко времени незадолго "до 1-го часа пополудни", а при Измайловском полку Дохтуров находился с двух часов пополудни. К моменту атаки на Семеновское русские войска занимали только северную окраину деревни. Далее к северу войск не было. Но именно в это время в 11-ом часу Е.Вюртембергский получил приказ Барклая занять позицию левее батареи Раевского. Принц построил в колонны к атаке Тобольский и Волынский полки 1-й бригады И.П.Росси и выдвинул их на несколько сотен шагов влево вперед для прикрытия батареи, поставленной влево от кургана. На этой позиции войска понесли большие потери: оба шефа полков - Росси и П.П.Шрейдер получили контузии, а под самим принцем было убито три лошади[25].

Саксонцы тем временем атаковали русские войска у деревни. Лейссер с пятью полуэскадронами, выстроенными в линию, взобрался на остаток возвышенности и дошел до дороги, тянувшейся вдоль склона оврага. Генерал Тильман, который во время движения через долину ехал слева от колонны и наблюдал за порядком, теперь прискакал к ее голове, чтобы осмотреть русскую позицию. Бывший с ним Шрекенштейн видел, как русский офицер помчался к одному из батальонов, изо всех сил стараясь построить свою пехоту в каре. Тильман отдал приказ Лейссеру спешно атаковать два ближайших русских каре, так как издали уже приближались русские резервы. Когда первые эскадроны двинулись в атаку, Тильман указывал направление последующим эскадронам по мере того, как они взбирались на гребень возвышенности. Эскадроны вытягивались все дальше влево, и саксонцы, таким образом, атаковали уступами, в построении "ан эшелон", когда последующие подразделения находятся не полностью позади предшествующих. Вообще, как подчеркивал Меерхайм, в течение всего боя саксонцы действовали отдельными эскадронами и ни разу все вместе единым строем.

1-й эскадрон Гар дю Кор, взобравшийся на гребень высоты примерно в ста шагах севернее деревни, повернул направо и атаковал русскую пехоту, стоявшую рядом с деревней. Лейссер уверяет, что руководил этим эскадроном лично Тильман, сам же он Но остановить разогнавшихся латников это уже не могло. Два ближайших каре были разбиты, укрепление и расположенная на нем батарея захвачены. По словам Шрекенштейна, батарея не успела произвести ни одного выстрела, так как была захвачена солдатами Фриана. Действительно, Пеле пишет что был взят штыками.

Участник боя капитан Ж.Ф.Фриан сообщает, что "генерал Дюфур со своей бригадой (15-й легкий полк) овладел редутом, прикрывающим эту деревню, и занял последнюю; редут был взят, и деревня захвачена; во время этой атаки генерал Фриан во главе 48-го (полковник Груань) стремительно атаковал справа и вынудил неприятеля уступить ему территорию; 33-й (полковник Пушлон) расположился на крайнем правом фланге дивизии; испанский полк (полковник Чуди) образовал резерв 48-го". Русские безуспешно пытались отбить деревню. Капитан Фриан во время этого боя был ранен осколком. Правда, сам Дюфур пишет только, что он "захватил во главе трех батальонов 15-го полка легкой пехоты плато у сожженной деревни", а о редуте не упоминает. Капитан 85-го полка Шапюи пишет, что это произошло между 10 и 11 часами[26].

"было весьма сильно поколеблено и разорвано на множество частей, которые стреляли теперь каждая по отдельности. Каре, стоявшее дальше влево, напротив, пострадало меньше, и большая часть атакующих, очевидно, проскочила между обоими каре, не ударив по пехоте. Что происходило по ту сторону, мы видеть не могли, так как палили со всех сторон, и, кажется, русская пехота стреляла вослед Гар дю Кор, который исчез из поля нашего зрения. Генерал-лейтенант Тильман полагал, что полк вскоре остановится".

Лейссер был вынужден тотчас предпринять вторую атаку. Драгуны были опрокинуты, и кавалеристы понеслись вдоль деревни, которая тянулась вправо примерно на сто шагов.

Между тем, по приказу Тильмана, головные эскадроны полка Цастрова выдвинулись уступами влево и тотчас атаковали "ан эшелон" русскую пехоту, которая либо не была затронута предыдущей атакой, либо вновь поднялась с земли. Часть ее была прикрыта от всадников пепелищем, и кирасиры понеслись через это пожарище на противника. При этом немало всадников и лошадей поглотили многочисленные погреба, прикрытые раскаленными и непрочными обломками. Прорвавшись через это препятствие, саксонцы сразу наткнулись на пехоту, поджидавшую их со штыками наперевес. Завязалась кровавая бойня, в которой многие кирасиры были повалены штыками. В особенно тяжелое положение попали последние эскадроны полка, поскольку они зашли еще дальше влево и наткнулись на плотную массу русской пехоты, которая не была затронута атакой Гар дю Кор. Но и это громадное каре было повалено и разогнано. В этой атаке принял участие генерал Тильман, находившийся на правом фланге 2-го или 3-го эскадрона. Впрочем, как признают сами саксонцы, эта победа оказалась неполной, поскольку многие русские пехотинцы специально падали ничком на землю, чтобы пропустить через себя конницу, а затем вставали и поодиночке стреляли вслед промчавшимся всадникам.[27]

В это время на плато взобрались и польские кирасиры С.Малаховского, которым пришлось столкнуться с этой "восставшей из земли" русской пехотой, оказавшей отчаянное сопротивление. Малаховский докладывал Тильману, что русские, хотя и были рассеяны на мелкие кучки, в плен сдаваться никак не хотели, часть из них убежала на пепелище. Рвы были заполнены русскими пехотинцами; полковник хотел спасти безоружных от смерти, но разъяренные польские кирасиры не слушали убеждений своего командира и обагрили свои палаши неприятельской кровью. Поляки пытались отвезти назад захваченные ранее орудия, но оставшиеся русские артиллеристы дрались до последнего, предпочитая быть зарубленными возле своих орудий, нежели сдаться в плен.

Малаховский вспоминал, что его полкПленные были отправлены в тыл под охраной капрала и нескольких солдат. Пользуясь известным выражением П.С.Лескова, можно сказать, что латники Наполеона, его "железные люди" (gens de fer) увязли в упрямой русской пехоте, как "топор в тесте".

[18] Griois L. Memoires militaires. Vol.2. Paris, 1909, p.35, 40; Россия первой половины XIX в. глазами иностранцев. Л., 1991, С.149; Бородино, С.112, 342, 297, 394, 358, 148; Бумаги П.И.Щукина. 4.7. М., 1903, С.145; Записки А.П.Ермолова. М., 1991, С.189; М.Е.Храповицкий получал приказы уже от Коновницына, и было это задолго до 12 часов. Ивченко Л. Указ. соч., С.29-30. Мы считаем полностью доказанным вывод А.Васильева и Л.Ивченко о том, что Багратион был ранен в самом начале 10-го часа. По инерции бой за "флеши" продолжался еще какое-то время, и к 10 - началу 11-го часа 2-я армия отошла за овраг. Следовательно, бой за "флеши" длился только четыре часа, вопреки тому, что сочиняют некоторые отечественные авторы. Гарнич, например, писал, будто "семь неприятельских атак на флеши были в течение семи часов отражены русскими войсками" (Гарнич Н.Ф. 1812 год. М., 1956, С. 162). 8 атак на флеши - это чистейшая выдумка нашей историографии, реальное число их было три-четыре. Но все это нисколько не умаляет значение боя за Семеновские укрепления и не дает основания рассматривать последние только как передовые укрепления, затрудняющие противнику подход к основному узлу обороны - Семеновскому оврагу. Бой за "флеши" был чрезвычайно упорный, интенсивный, кровопролитный. Противники вводили в дело все новые дивизии, а Багратион уже использовал все свои резервы и даже часть войск 1-й армии. Вряд ли передовые укрепления отстаивались бы столь большими силами и с таким кровопролитием. Рвущиеся в бой войска противников столкнулись здесь лоб в лоб и понесли тяжелейшие потери. Так что, с одной стороны, за овраг отошли основательно измотанные и деморализованные войска 2-й армии, а с другой стороны, потрепанные войска Нея и Даву были уже бессильны их преследовать и, тем более, продолжать атаку за Семеновский овраг. В бою за "флеши" войска противников разбились друг о друга, требовались передышка, наведение порядка в рядах, а главное - введение в бой резервов.

[19] Бородино, С.323-324; Soltyk, S.199, 204, 209. Об этой атаке пишут и некоторые историки, однако следует учесть, что прямых доказательств, которые исходили бы от ее непосредственных участников, мы не имеем; не упомянута она ни в рапорте Нея, ни в мемуарах офицеров из его корпуса

[20] Пеле. Указ. соч., С.78; ЧОИДР, 1866, Кн.2, С.33-34; Богданович. Указ. соч., С. 185; Сегюр Ф. Поход на Москву. М., 1911, С.31; Военный сборник. 1870, № 3, С.20; Dedem de Gelder, р.236; Brandt, s.410; Chambray G. Histoire de l'expedition de Russie, vol.2. Paris. 1839, p.65-66; Fain A.Manusript de 1812. Vol.2. Bruxelles, 1827, p.24-25

[21] Н.А.Троицкий справедливо заметил, что дивизия Фриана "считалась у французов такой же образцовой, как у русских дивизия Коновницына" (1812. Великий год России. М., 1988, С.149). Военный журнал, 1848, № 1, С.62-65; Бородино, С.226, 333, 353; Записки А.П.Ермолова, С.189: В "Описании сражения" К.Ф.Толя говорится, что решение о перемещении войск Милорадовича и о диверсии кавалерии Уварова и Платова было принято около полудня. На самом деле это произошло между 9 и 10 часами. 4-й корпус выступил к центру позиции задолго до полудня (Бородино, 325. 386).

[22] Россия первой половины XIX в... С.171-172, 131; Soltyk, s.209; Schreckenstein, S.50; Minkwitz, s.6, 8; Difurth, s.70.

[23] LeiBer, S.286-287; Meerheim, S.86; Schreckenstien, S.52-53; Exner, S.103; Cerrini, S.137, 141-142; Minkwitz, S.8; Ditfurth, S.71, 72, amn 1; Holzhausek, S.94.

[24] Schreckenstein, S.53; Soltyk, S.204-206; Chuquet A. La Guerie de Russie. Ser.2. Paris, 1912, p.50, 61, 346; Пеле. Указ. соч., C.81.

[25] LeiBer, S.288; Meerheim, s.86; Schrechenstein, S.54; Cerrini, S.142. Бородино, С. 165, 168, 177, 149; Богданович. Указ. соч., С.188, 192, 189, прим.1.

[26] Schreckenstein, S.54-55, 58, 51 anm.30; LeiBer, S.288; Meerheim, S.86; Minkwitz, S.8; Cerrini, S.142- 143; Ditfurth, S.71, 72; Friant, p.234; Langlois, p.6; Chuquet, p.345; Biblioth&jue Historique... p.566. Пеле. Указ. соч., С.80; Сегюр. Указ. соч., С.31. Шрекенштейн уверяет, будто направление для атаки Лейссеру указал сам Латур-Мобур, ненадолго выехавший на верхний край оврага и сразу затем повернувший налево, чтобы распорядиться прочими войсками. Жан Франсуа Фриан (1790-1867) был адъютантом своего отца, а позднее написал его биографию.

[27] Meerheim, S.86-87; Schrecken, S.58-60, 55 anm. 33, 56; LeiBer, S.288-289; Cerrini, S.143; Ditfurth, S.71- 74; Holzhausen, S.95.