— Ладно, человек, — обратился волкодлак к Яросвету, с сожалением оглядывая его с ног до головы. — Не судьба тебя сегодня съесть, но ты уж в следующий раз хоть недруга какого с собой прихвати, за которого эта шишка заступаться не будет.
— Ага, и пожирнее, люблю сочное мясо! — подхватил еще один из волкодлаков. — Да волосы пригладь, торчат в стороны, что солома. Люди подумают, что нас испугался!
И засмеявшись, по-волчьи, с подвыванием, видимо удачной шутке, они в один прыжок скрылись из глаз. Только качающиеся ветки кустов напоминали что волкодлаки не были сном.
У Яросвета подломились колени. Он рухнул на землю как подрубленный старательными лесорубами дуб, но с визгом вскочил потирая ушибленное место. Из земли торчал брат-близнец того сучка, который он совсем недавно ругал последними словами. Впрочем и место которым он приземлился, было то же самое. Заметив веселые искорки в глазах лешачка, буркнул хмуро, потирая многострадальный копчик:
— Торчат тут из земли всякие, только посидеть решил…
— Посидеть? — как-то слишком невинно спросил лешачок, — а я думал, ты волкодлаков испужался…
— Вот еще! Чего их боятся? Собаки, ить, как собаки… Так и хотелось им косточку бросить, только жаль не захватил… Так это были волкодлаки?
— Они самые, — лешачок махнул рукой. — Любят похулиганить, людей попугать, а так безобидные…
Яросвет недоверчиво посмотрел на спутника:
— Какие ж безобидные? Я слышал, с ними не всякий богатырь…
— А что им остается? Они его и не трогают, а он подскочит, обзывается, да еще мечом тыкнуть норовит. Так что, они в пределах самозащиты…
— Чего-чего, — недоверчиво покосился на лешачка Яросвет, — в каких пределах?
— Ну это когда или ты, или тебя, третьего не дано.
— А, ить, ежели так, то это да…
Некоторое время шли молча. Яросвет крутил головой рассматривая тот самый Черный Бор о котором ходило столько страшных рассказов. На деле же, он выглядел не таким уж и страшным. Лес, как лес. Кусты как кусты. Орешник как орешник. Ели как ели. И паутины не больше чем в обычном лесу, и пауки вроде не крупнее. Хотя, кто знает, что здесь еще может попасться. Одни волкодлаки чего стоят.
От таких размышлений Яросвета оторвала крупная капля воды, сорвавшаяся с качнувшейся от ветра ветки, и упавшая прямо за шиворот. Произошло это так неожиданно, что он невольно взвизгнул, но устыдившись лешачка принялся оправдываться:
— Холодно больно, а я ить, страсть как холод не люблю, да и когда сыро тоже…
— Да уж, когда сыро, это только водяным на радость. А последнее время всегда сыро. Мой дед говорит, нехороший это дождь, и грозы нехорошие. Говорит, небось опять этот супостат, Кощей, за свои дела взялся.
Яросвет недоверчиво посмотрел на лешачка.
— А тебе не влетит?
— Это за что?
— Ну, что ты о Кощее так…
— Как «так»? Что-то я тебя вообще понимать перестал, — лешачок повернулся, и внимательно посмотрел на человека.
— Ну, он же у вас вроде за главного…
— Это, у кого «у нас»?
— Ну, у нечисти…
— Сам ты — нечисть! — лешачок не на шутку обиделся, даже кинул в Яросвета сухой палкой. — Я вообще — абориген!
— Да ты не переживай, — сразу пожалел беднягу Яросвет. — С кем не бывает…
Лешачок уставился на него как на умалишенного.
— Я говорю — местный я!