— А ты, Бабирусса, на случай, если она ждет нас, пойдешь с заднего входа.
Тот недовольно кивнул и направился к дому.
Джереми подавил смешок.
«Бабирусса! Да это же свинья-олень! Нет, ну надо же! Интересно, он хоть знает, что он свинья-олень? — на лице Джереми отразилась глупая улыбочка. Головорез полностью соответствовал виду свиньи со столь мелодичным названием. — Тот, кто дал ему это прозвище — гений! Маленькая голова, короткие уши, тонкие длинные ноги, и шерсти почти нет, — подумал он, вспоминая жиденькие волосы на голове мерзавца».
Смех подступал все ближе. Джереми, осознавая всю нелепость ситуации, еле-еле сдерживал себя. Их вот-вот убьют, а он стоит и давится смешками, вместо того, чтобы думать, как выпутаться.
«Нет, — не унимался перегруженный нервным напряжением мозг, — они, эти свиньи-олени, безусловно, выглядят грозно! С этими их внушительными по отношению к голове телами, с длиннющими клыками, которые прорастают сквозь кожу и загибаются назад, но… — он прикрыл ладонью губы, — это же свинья-олень! — и расхохотался».
Беркут ткнул его пушкой в плечо.
«Это, похоже, уже стало частью ритуала», — скользнула мысль.
— Весело тебе? — угрюмо спросил Беркут. — На колени, живо.
Джереми, все еще улыбаясь, повиновался. Несвойственно молчаливый Санни последовал его примеру. Милада же встала рядом с Джереми, прижимая Большого По и пряча в его искусственной шерсти свое лицо.
Когда Оскар и Барбирусса вышли из дома, веселый настрой Джереми испарился. Он взглянул на бледного Санни и понял, что время их вышло.
— И на что вы рассчитывали? — развел руками Оскар. — Думали выиграть время? Так вот, что я вам скажу. Время вы выиграли, да, но вместе с ним выиграли и мучительную смерть.
Барбирусса стоял, скрестив руки, и улыбался. Он смотрел на Джереми торжествующим плотоядным взглядом.
«Может, вы и победили, — Джереми вложил в этот мысленный посыл все свое презрение, — но ты навсегда останешься свиньей-оленем!»
— Я понимаю, — продолжил Оскар, расхаживая мимо стоящих перед ним на коленях парней, — вы надеялись спастись, поэтому обманули нас, сказав, что девчонка здесь. Но вы не учли, — голос его стал жестче, — что за это придется заплатить. Я очень разочарован, — он уже почти рычал, выдавая каждое слово с как порцию оплеух. — Из-за вас я потерял время, а я этого не люблю.
— Да что ты как маленький? — вдруг с какой-то братской интонацией сказал Джереми и сам испугался своего голоса. Ему понадобилась секунда-другая, чтобы осознать, что отступать некуда. — Ноешь, угрожаешь, запугиваешь. Ой, бла-бла-бла, я потерял свой пистолетик, бла-бла-бла, я вас убью. Вы пожале… — рукоятка пистолета Беркута больно ударила в затылок.
Оскар остановился напротив Джереми и присел. Правая нога, согнутая в колене, приняла горизонтальное положение, левая же расположилась почти вертикально и смотрела коленом вверх. На это колено Оскар приземлил локоть и почесал пистолетом лоб, скрытый банданой, вероятно, обдумывая, что сказать. Взор его при этом устремился куда-то вдаль.
— Неужели ты такой идиот? — медленно с расстановкой спросил Оскар.
Джереми нечего было ответить. Он чувствовал, как уткнувшиеся в траву колени намокли от еще не до конца испарившейся росы. Он смотрел в землю, одной рукой поглаживая вздувшуюся на голове шишку.
«Прекрасный вышел бы видеоблог. Рейтинги бы зашкаливали».
— Ты что, правда думаешь, что дело в каком-то несчастном оружии или в паре пачек аспирина? Если так, то ты еще тупее, чем кажешься. Нам, — сказал он голосом старого видавшего виды пирата, — нужна карта, которую эта паршивка у нас украла.
Санни впервые проявил интерес к происходящему. Он поднял, склоненную до этого голову, и пристально посмотрел на Оскара. Оскар, заметив это, уставился на Санни.
— Поглядите, наш молчун вышел из комы. Сдается мне, ты понимаешь, о чем речь. — Оскар крутанулся на подошве ботинок на сорок пять градусов и наставил пистолет на Санни. — Говори, дружок.
— Да, что тут скажешь? — Санни усмехнулся. — Карте вашей пришел конец, — и развел руками. — Я избавился от многих ненужных мне предметов, после того, как обчистил ее. Карта давно истлела в моем камине и, к чему бы она ни вела, вам никогда не найти к этому путь, потому что я даже не попытался ее запомнить.
Лицо Оскара вытянулось, ноздри раздулись. Он снял пистолет с предохранителя и вновь нацелил на Санни.
— Обокрал, говоришь? Интересно, и как же тебе это удалось?
— Я предложил обмен, а потом вспорол ей живот, — будничным голосом ответил он, словно рассказывал не о человеке, а о прихлопнутом комаре.
«У него руки в крови», — недавно сказала Милада, и опять была права. — Господи, — подумал Джереми, — эта девочка способна на дикие вещи!»
Оскар встал, расправил джинсы, сделал глубокий вдох и посмотрел Санни прямо в глаза.
— Ты понимаешь, что только что подписал смертный приговор всей своей компании?