После возлияний пан секретарь бывал особенно бережливым. В баре официанты знали это за ним: он щедро угощал девиц, а потом вдруг принимался проверять счета и торговался из-за каждой кроны.
- Когда он все сделает, не получит ничего... Пусть скажет спасибо, что его не схватит полиция.
- Ну, ты ловкач! - протянула Лулу не столько сердито, сколько с изумлением.
- А сама ты! - закричал он. - За спиной у меня развлекаешься с другими!
Лулу побледнела:
- Может, ты будешь так добр и скажешь - с кем?
- С толстяком Фейфаром хотя бы!
Господи боже, подумала она, ну и сволочь! Против тебя сутенер Тони просто гранд!
Сегодня у нее было не то настроение, чтобы спускать обиды, и она обрушилась на пана секретаря:
- А кто его привел? Кто заставил меня тянуть его за язык, да еще в постели?!
У Лулу из глаз брызнули слезы. Она вправду старалась быть порядочной женщиной и добровольно хранила ему верность, не из любви, а из благодарности. Он сам толкнул ее нарушить верность, а теперь упрекает.
Они ни разу не ссорились, но тут она взорвалась вулканом.
Пан секретарь швырнул ей на стол тысячекроновую банкноту:
- Больше не получишь. Раз ты такая добренькая, плати из своего!
Лулу, не раздумывая, вцепилась ему в лицо ногтями, о, она блестяще умела делать это, когда надо было отстоять свое место на улице или когда полицейский бывал с ней непочтителен. Пан секретарь еле вырвался и вылетел из квартиры.
Лулу до утра ходила по спальне и тихо ругалась. Вот он и выдал себя с головой, пройда! Ясно, что она ему больше не нужна! Видать, хотел получить эту последнюю услугу и жалеет, что разорился на колье! Почем знать, сколько оно стоит на самом деле, может, это дерьмо... Надо будет проверить, не подделка ли. Дерьмо... Ей вспомнился тот малый с таким прозвищем, и она чуть не захлебнулась от ярости. Я же дала Тони целую тысячу! И еще буду доплачивать за эту дурацкую затею? Ну, погоди, я тебе этого не прощу, вонючий секретаришка!
И она не простила. Наутро, когда у нее появился пан депутат Фейфар, сильно озабоченный тем, что партия пана премьер-министра отвергла предложение вместе обсудить аферу с углем, Лулу сочувственно произнесла:
- У вас от забот морщинки на лбу, а пан секретарь весь так и сияет. Он придумал очень ловкую штуку. Хочет устроить покушение на своего святого, пана премьера, для смеха, понарошку, конечно, чтоб никакого вреда ему не сделать, и тот снова будет самый замечательный.
Фейфар вытаращил глаза, словно его душили, и апоплек-сично захрипел:
- Ну, мерзавцы... А где и когда?
Лулу на этот раз была предусмотрительней и улыбнулась.
Вы задали два вопроса, друг мой, и ответ на каждый довольно-таки дорого стоит.
Лулу, я дарю вам свою жизнь... Да что там жизнь! Сколько хотите?
Десять. Каждый ответ - по пять, - веско произнесла она.
Пан депутат без раздумий закивал головой. Он кивнул так сразу, что Лулу пожалела - зачем не запросила больше?
- Итак, где и когда?
- В среду вечером, в семь часов, перед его виллой. Он поедет в театр.
- Мадемуазель Лулу, вся наша партия безмерно вам благодарна. Вся нация... Все человечество... Сию минуту привезу вам чек.
И пан депутат понесся, как пушечное ядро.
Осенившая его идея была настолько потрясающей, что надо было спешить, спешить... Он побежал к председателю республиканской, то бишь аграрной партии. Хитрый медлительный мужик, постукивая толстыми пальцами по столу, выслушал его молча. Продолжая барабанить, он долго обдумывал предложение Фейфара.