Женщина в зеркале: читать начало книги онлайн

Итан придет только в одиннадцать вечера, потому что дежурит в медицинском центре. Она спросила себя: как бы его поддеть? Рассказать ему про свое приключение? Если он ею не увлечен, то пожмет плечами, и это лишь послужит подтверждением его теории насчет нее!

«Какая глупость!.. Я сплю с мужчинами, чтобы от них отделаться!»

Она мысленно вернулась к двум своим последним победам, Дэвиду и Заку. Если честно, зачем она с ними спала?

Дэвида она затащила в постель из-за нечистой совести, из-за того, что не узнала его в клинике.

С Заком она обретала уверенность в себе, переставала робеть перед ним, освобождалась от Дэвида.

«Вот! Итан правильно подметил. Я сплю с ними, чтобы отдалиться, а не сблизиться!»

Она занималась сексом без нежности. Чтобы извиниться, освободиться, уберечься. Чертыхаясь, она проскочила на красный свет. Задетая за живое, Энни была вне себя, поскольку Итан, поняв правильно, нанес ей двойное оскорбление. Он не упрекал ее за то, что она спит с кем попало, — он осуждал ее за повод. Он не судил ее за разврат или похоть, нет, количество ее мужчин было ему не важно; его интересовало, почему их было столько.

О легкости, с какой Энни отдавалась, он говорил: «Почему бы нет?» — но тут же добавлял: «Но почему?» Проехав еще несколько километров, чуть не задавив одного за другим двух пешеходов, она в отчаянии бросила свой автомобиль и пошла по улицам Санта-Моники. Как всегда, тротуары кишели престарелыми хиппи обоих полов, голыми до пояса атлетами, сгорбленными эфебами на скейтбордах, взращенными на кока-коле нимфетками, чьи джинсы грозили лопнуть по швам. Ко всей этой местной публике примешивались туристы — коротконогие японки, французы с тщательным английским, раскрепощенные латиносы, немцы и англичане на грани апоплексического удара. Защищенная черными очками и кепкой, Энни, забрав волосы в конский хвост разгуливала инкогнито — «инкогнито» не значит «незаметно», потому что люди оборачивались при виде этой блистательной молодой женщины.

В чем заключалась ее харизма? Она знала это с тех пор, как один знаменитый кинокритик посвятил ей целое исследование. По его мнению, Энни Ли была как бы отлита целиком, тело ее было единым целым, тогда как у большинства людей оно дробится на отдельные части. Посмотрите вокруг: люди похожи на коллажи, переремонтированные статуи, сборный манекен. У этой вот женщины верхняя и нижняя части туловища не подходят друг к другу — узкая грудь и широкий таз. Вот у этой — редкой красоты лицо, а тело никакое, и, если приглядеться, лицо и торс не совпадают еще и по ритму: они движутся вразброд, дышат вразнобой и разным воздухом.

Эта несет перед собой объемистые груди, пышные, победоносные, которые больше соответствовали бы иному габариту, чем этой хрупкой особе, разве что они произведение хирурга. А этот мужчина, прилегший под пальмой… можно подумать, что к его нервному худому телу пришили, как громоздкий мягкий мешок, живот алкоголика. Чтобы измерить все просчеты человеческого телосложения, которое можно условно обозначить как «рубленое», достаточно сравнить нас с животными. Кошка, например, обладая гибким телом, являет постоянную связь между его частями, уши соответствуют грудной клетке, переходящей в лапы, заканчивающиеся когтями, когти же выпускаются в ярости и втягиваются при ласковом касании; от хвоста до морды все в ней выражает себя, прыгает, бегает, мяукает, ощетинивается, потягивается взаимосвязанно.

Энни принадлежала к семейству кошачьих. Как Мэрилин Монро, другая знаменитая кошка, она шла струящейся походкой, эластичная, компактная, порой даже развязная, когда ей хотелось двигаться неспешно. Ее губы повелевали щиколотками, веки приводили в движение бедра, мягкость волос отзывалась эхом в изгибе спины. Она двигалась единым телом, а не кучей деталей для сборки, отсюда и проистекала ее бесконечная чувственность. Она купила себе мороженое — голубое, под цвет моря, — и продолжила свои рассуждения.

Итан ставил ее в тупик: отчего он так внимателен к ней, если он не хочет с ней спать? Этим отказом он отличался от простых смертных, эта аномалия делала его в глазах Энни, в зависимости от момента, ненавистным, жалким, ужасным, чарующим.

Пока она шла вдоль пляжа, назойливые взгляды прохожих ее морально поддерживали. Вот это нормально. Такова природа. Если самой Энни было наплевать, с кем спать, она считала, что, напротив, все мужчины мечтают спать именно с ней. Откуда взялась у нее эта мысль? От полового воспитания, полученного в Голливуде. Начиная с пяти лет она росла в обществе взрослых, которые не отказывали себе в проявлении желаний, в выражении фантазмов, даже в снятии их на пленку.

«Кто такие взрослые?» — спросил у нее как-то журналист, когда ей было пятнадцать лет.

«Те, кто хочет снять с меня трусики», — уверенно ответила она.

Это спонтанное высказывание облетело мир, одни повторяли его как шутку, другие с возмущением. Психология мужчин, казалось ей, проста: они реагируют на грудь, бедра, ягодицы, губы; понять их несложно, они низводят себя до состояния голодающих, мечтающих потрогать, потрахаться, пососать, полапать, изнасиловать: их сексуальные аппетиты столь же грубы, что и пищевые.

Так что же Итан?

Он померещился ей вдали, она громко позвала его.

Какой-то незнакомец обернулся. Она втерлась между двумя продавцами шляп, чтобы спрятаться от его удивленного взгляда.

Итан выводил ее из себя своей непостижимостью. Ей не удавалось установить с ним упорядоченные отношения. С одной стороны, он самый внимательный по отношению к ней, с другой — самый непонятный. При нем она лишалась своего обычного самообладания.

Потому что женщина доминирует, когда отдается или же когда отказывает; алхимия соблазнения требует такой дозировки. И напротив, воздержание наскучивает; а систематический разврат и того больше. Недотрогу задвигают в шкаф ненужных вещей; женщина, отдающаяся без разбору, превращается в вещь, сексуальный причиндал, который в конце концов оказывается на помойке.

Энни приняла решение: раз она не может его контролировать, она должна расстаться с ним. Вечером он собирался зайти в одиннадцать? Он застанет закрытую дверь.

Энни ускорила шаг. Ой, это было кстати: нужный ей магазин оказался рядом. Она вошла в бутик «Руфь и Дебби», где продавались индийские платья и туники, турецкие платки, благовония, мыло, эзотерическая литература, музыка нью-эйдж, и настояла, чтобы ее пропустили в подвал. Там она растянулась на матрасе и заказала Руфи сильную дозу опиума.

Это продержит ее в оцепенении несколько часов, она не будет больше думать об Итане. Пусть стучится в запертую дверь. Если повезет, то, очнувшись, она будет еще в силах добраться до «Рэд-энд-Блю» и наглотаться там вещества, которое даст ей силы танцевать до утра.

16

— Ну, Анна, пойдем с нами на рынок.

Не обращая внимания на умоляющие взгляды Хедвиги и Бенедикты, сидящая на лестнице девушка сжалась, сгорбилась, опустила плечи, глухая к просьбам тетки.

— Я пообещала торговцам, что приведу тебя, — настаивала Годельева. — Все будут так рады повстречаться с тобой.

Анна чуть было не ответила: «Вот именно», но смолчала, угадав, что молчание внушает больше уважения, нежели объяснения, — уверенные в себе люди не оправдываются.

— Ты ничем не отвечаешь на любовь людей к тебе, Анна. Одно твое появление для них благо.