Женщина в зеркале: читать начало книги онлайн

Она огляделась вокруг: прекрасно, все перевернуто вверх дном, великолепная мизансцена животной страсти. Перед тем как удалиться в ванную комнату, она остановила свой взгляд на сообщнике по оргии: он валялся на полу, ноги на пуфе, вокруг щиколотки заплелся рукав рубашки. Зак дышал тяжело, срываясь на храп. Режиссер показался ей чрезвычайно последовательным: в сексе он вел себя как на съемках фильма, бурно и напористо управляясь с актерами, во всем стремясь дойти до крайности. Вот это темперамент. «Лишь бы фильм удался».

Она скользнула под душ, подставила тело под струи теплой воды, которая показалась ей наградой, наслаждением куда интимнее и драгоценнее того, что она только что испытала.

Энни чувствовала себя более сильной. Режиссер теперь производил на нее куда меньшее впечатление, да к тому же она еще возвысилась над Дэвидом. Она изменила актеру, чтобы доказать свою независимость.

При этом она добилась того, что режиссер теперь всегда будет дорожить ею.

Ведь она заметила, что в последнее время Зак подолгу просвещал Дэвида, следил, чтобы тот был одет или раздет к лицу.

Накинув пеньюар, она закрутила волосы, отжимая их. Взглянув в зеркало над раковиной, она нашла себя хорошенькой и вдруг, сама удивившись, выкрикнула:

— Дурак Итан!

Он отказался с ней переспать. Невероятно! Единственный, кто посмел. Она, может быть, не отдалась бы режиссеру — или, по крайней мере, не так поспешно, — если бы из-за Итана не усомнилась в своих чарах.

Расчесывая волосы, она успокоилась, снова уверившись в своем даре обольщения. Она постарается приглушить свое недовольство Итаном. Ведь он ей еще понадобится, правда? Она предпочитала его уколы грязным химическим смесям, которые приобретала за бешеные деньги на улице или в барах. К тому же красавец-санитар колол ее морфином на дому, разве это не соответствует ее рангу кинозвезды?

Она рассмеялась. «Красавец-санитар? Я слишком добрая. На самом деле у Итана жуткая внешность».

Все в нем чересчур — рост, худоба, горбинка на носу, светлые волосы. «Карикатура на самого себя».

По ту сторону двери режиссерский голос с хрипотцой вопрошал:

— Что ты там делаешь, душа моя?

— Думаю о тебе.

Энни ответила не задумываясь, что позволило ей тотчас же вернуться к своим размышлениям. Да, Итан напоминал ей марионетку, арлекина, которого дети подвешивают в спальне.

Вошел киношник. Она чуть не вскрикнула от неожиданности.

Пытаясь поцеловать, обнял ее. Она отстранилась:

— Нет, я только что вымылась. А ты потный, ты воняешь, как мужик, который только что занимался любовью. — И добавила, чтоб он не обижался: — Который очень хорошо занимался любовью.

— Правда?

Она подтвердила, взмахнув ресницами.

Зак счастливо потянулся и плюхнулся в джакузи. Энни поморщилась: что поразительно в мужчинах, так это блаженство, которое они испытывают от секса. В этом плане она считала, что существует неравенство между самцами и самками. Первых чувственность полностью удовлетворяет, вторых — нет. Одни ищут удовольствия и получают его, другие — нет.

Встречался ли ей хоть раз мужчина, который после постели не был бы доволен до эйфории? Нет. Разве что Дэвид, на лице которого проскальзывало что-то вроде беспокойства… Потому что он, наверно, ждал аплодисментов. Дэвид — актер, то есть баба с яйцами.

Она вернулась в комнату и предалась археологическим раскопкам: поискам своих вещей под слоями простыней, одеял, подушек, принесенных смерчем их бурного свидания.

Присев на корточки и пытаясь извлечь из-за мини-бара свой бюстгальтер, она заметила там пустую обертку от шоколадки с прицепившимся комочком пыли; глядя на нее, она вдруг осознала всю гнусность ситуации. Как в наезжающей кинокамере, она увидела себя в унизительной позе, пытающуюся подобрать с полу безликого гостиничного номера свое нижнее белье, в то время как волосатый мачо поет себе под душем.

«Это и есть твоя жизнь, Энни?»

Она вскинула голову. Воображаемому голосу она возразила:

«Это не моя жизнь, это жизнь. Причем добавлю, что моя еще не такая жалкая, как у многих других. Мы в пятизвездочной гостинице, черт побери! А этот свистун в ванной — обладатель двух „Оскаров“!»

Она решила убраться отсюда как можно скорее и, спускаясь в холл, спряталась за стеклами черных очков. Даже если швейцар, администратор и горничные знали, что кинозвезда только что была в постели со своим режиссером, они опустили голову и глаза так, будто только что вернулись с похорон.

Вот в чем превосходство «Палас-отеля» над жалким придорожным мотелем, даже если суть одна и та же — временная кровать, горничные, которые будут стирать простыни, недопитые стаканы, боязнь быть услышанным во время акта. Преимущество в реакции персонала. Никакого порицания. Полное отсутствие комментариев. Здесь недовольная гримаса хозяйки или понимающий взгляд пьяненького хозяина гостиницы не запачкают Энни. В отелях от двух тысяч долларов за ночь не знают, что такое совокупление, не судят клиентов, здесь селят только святых. Деньги очищают получше лурдской водицы.

Гостиничный шофер подогнал к дверям ее кабриолет. Энни выехала на дорогу. Стояла погода, некогда, в те времена, когда снимали без прожекторов, превратившая Лос-Анджелес в столицу кино: погода бескрайнего света, радостная, безмятежная.