По программе ПОЛИМОДЕ в Бермудском треугольнике: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На борту «Академика Курчатова»

С приближением намеченного дня — 28 июля — нетерпение мое все более возрастало. Это был день, когда советское НИС «Академик Курчатов» должно было бросить якорь в территориальных водах ГДР, чтобы взять меня на борт. В ожидании корабля я уже несколько дней находился в небольшом курортном городке Варнемюнде среди моих немецких коллег из Института морских исследований. Городок этот расположен в 20 км от прибалтийского города Ростока, у входа в залив. Здесь после раздела Германии создан Главный центр морских исследований в ГДР, который за свою сравнительно короткую, почти восемнадцатилетнюю историю завоевал прочную репутацию среди океанографов.

Заместитель директора института д—р Брозин, любезный молодой человек, встретивший меня по прибытии в Варнемюнде, позаботился о моем пребывании здесь. С ним и его коллегами мы без устали говорили о морских исследованиях в ГДР и у нас, о Балтийском и Черном морях, о международном эксперименте «Камчия», о немецких научно — исследовательских судах и, конечно, о ПОЛИМОДЕ. По просьбе Координационного совета по морским исследованиям стран — членов СЭВ мои гостеприимные хозяева должны были организовать мою переброску на борт «Академика Курчатова». И несмотря на то, что в наше время подобная операция представляется элементарной, известный риск все же существовал. Уже не раз морские бури сыграли злую шутку с мореплавателями. А в случае шторма вряд ли маленькая лодка смогла бы проникнуть на несколько миль в глубь моря, а я — перебраться с нее на корабль.

К счастью, день прибытия «Академика Курчатова» оказался хорошим не только для тысяч туристов, отдыхавших на прохладном балтийском берегу, но и для меня. Располагая информацией о часе отплытия корабля из СССР, вместе с Брозином мы измеряли расстояние по карте, подсчитывали время пути и, как водится в таких случаях, несколько переоценили мореходные качества «Академика Курчатова». Только к 14 часам с пограничного пункта позвонили и сообщили, что корабль вышел на связь с берегом.

Попрощавшись со своими гостеприимными хозяевами, я вместе с коллегой Эберхардом Франке отправился на пристань. Таможенные и пограничные формальности заполнили наше время до прибытия лоцманского катерка. Мы быстро побросали на него багаж, уселись сами и… плавание началось.

Дымка на горизонте ограничивала видимость, но лоцман, успокаивая нас, уверял, что мы доберемся до корабля через полчаса. Около нас молчаливо ждали своего причала множество грузовых кораблей. Волны бросали маленькую лодку во все стороны. Я с трудом удерживался на ногах, стискивая в одной руке бинокль, а другой держась за твердую опору. «Ищи и не просмотри самый белый из всех, — сказал мне мой спутник, — это и будет «Курчатов». Через некоторое время он стал различимым на горизонте, действительно, самый белый и самый красивый из всех остальных кораблей.

НИС «Академик Курчатов».

На палубе собралось много людей, оживленно комментировавших мою переброску из лодки на судно через люк. Я почувствовал себя так, будто снова ступил на твердую землю. Волнение, которое незадолго до этого швыряло во вее стороны лоцманскую лодку, не ощущалось на 7 000–тонном судне. Первыми меня встретили капитан корабля Н. В. Апехтин и начальник экспедиции К. Н. Федоров. Крепкие рукопожатия, теплые слова приветствия, короткий разговор. Научный секретарь экспедиции Клавдия Николаевна Глазунова отвела меня в мою каюту. Здесь меня ждал мой «соквартирант» Валерий Михайлович Жуков, с которым мне предстояло жить почти три месяца. Валерий — исключительно внимательный, всегда веселый и остроумный человек. Увидев, как мне не терпится осмотреть корабль, он решил отказаться от своей идеи «в первую очередь — устроиться», и мы покинули каюту.

Если человек не знает, что находится на судне, то прогулка по его длинным коридорам и лестницам может показаться ему прогулкой по отелю. У НИСа пять этажей, то бишь палуб, а его длина — 125 м. Мы с моим собеседником сразу же начинаем разговор об «Академике Курчатове». Это судно предназначено для проведения комплексных геолого — геофизических исследований Мирового океана как в тропических широтах, так и в полярных водах. Построено в 1966 г. на судостроительных верфях ГДР. Его двадцать шесть лабораторий оборудованы самой современной регистрационной и измерительной техникой. Водоизмещение

— почти семь тысяч тонн, максимальная (крейсерская) скорость— 18,2 узла, дальность плавания — двадцать тысяч миль. Штатный экипаж корабля — около восьмидесяти человек, приблизительно столько же — научные сотрудники. В этом отношении его можно сравнить с небольшим научно — исследовательским институтом. В этом «институте» предусмотрены также залы для отдыха, спортивные сооружения, теннисные столы, есть и бильярд, но не с шарами, а с шайбами, волейбольная площадка, две просторные и очень уютные столовые и т. д.

Пока мы с моим собеседником и присоединившимися к нам членами экипажа любуемся красивым видом на берег, корабль медленно поднимает якорь и в 19 час. 30 мин. берет курс на пролив Большой Бельт.

Первый вечер на корабле был вечером разговоров, так как тем было много и самых разных — об экспедиции, о жизни в Болгарии и о нашей истории, о русско — турецкой освободительной войне и о второй мировой войне. Мои новые коллеги, математики из Новосибирска, Владимир Борисович Залесный и Виктор Иванович Кузин рассказывают увлекательные истории о жизни в далекой Сибири, об их институте, известном как одно из самых сильных звеньев в мире в области вычислительной математики и т. д. И как всегда в подобных случаях, те, кому уже пришлось поплавать в океане, завладевают нашим вниманием, рассказывая различные интересные истории о своих путешествиях: случаи на экзотических островах, страшные морские бури, комические сценки из морской жизни. Оказывается, с некоторыми членами экипажа и научными сотрудниками у нас есть общие знакомые. До меня, в 17–м и 22–м рейсах на «Академике Курчатове» в других районах и по другим маршрутам участвовали болгары

— ст. н.с. Д. Самарджиев из Геофизического института БАН и ст. н.с. X. Хрисчев из Геологического института Б АН. Приятно на расстоянии тысяч километров от родины услышать самые лестные отзывы о своих соотечественниках и знакомых.

На следующий день мы проходим Датские проливы. Погода хорошая, ветер — от двух до четырех баллов, волнение — слабое. Время от времени на горизонте появляется земля — Дания. В этих местах морской путь сильно перегружен, и нам часто приходится расходиться со встречными судами. Но особое впечатление на меня произвела сильная загрязненность моря. По его поверхности плавали розово — черные пятна — результат сброса отработанных вод прибережными заводами, множество жирных нефтяных пятен, различные деревянные обломки, бумага, бутылки. Даже если берег не просматривался, близость «цивилизации» все равно ощущалась.

После выхода из Датских проливов мы направляемся к Ла — Маншу. Северное море встречает нас непогодой. Видимость снижается, опускается туман, начинает моросить дождь. «Академик Курчатов» продолжает двигаться со скоростью пятнадцать с половиной узлов, но в рубке стоит сам капитан, дающий указания своим помощникам. Палуба чисто вымыта дождем. Через короткие промежутки времени густой туман прорезает вой сирены: сигнал, что неподалеку идут другие суда.

Несмотря на плохую погоду и трудные навигационные условия, нормальный ритм работы не нарушается. Научные работники занимаются составлением графика рабочего времени на период экспедиции, знакомятся друг с другом, обмениваются информацией о работе различных отрядов, осваивают находящиеся на корабле приборы и аппаратуру. 31 июля мы пересекаем Гринвичский меридиан и берем курс на юг, к Бискайскому заливу. Старые «морские волки» подтрунивают над нами, пугая морской болезнью. И не случайно. В этой части океана почти всегда дуют сильные ветры, а волнение неприятно даже для тех, кто привык к морским невзгодам. И, действительно, для большинства научных работников четырех дней плавания оказалось недостаточно, чтобы привыкнуть к качке. Западный ветер около семи баллов вздымал волны, достигавшие трех метров. Это еще более усиливало неприятные ощущения для нас, работающих на самой верхней палубе корабля. Самой злободневной темой дня была качка, а «больные» были окружены «особым вниманием» — над ними посмеивались, утешая тем, что даже адмирал Нельсон не выносил сильной качки.

Маршрут 27–го рейса НИС «Академик Курчатов».

После неприятного последнего дня июля первый августовский день застал нас в пятнадцати милях западнее побережья Испании. Волнение стихло, и солнце собрало на палубе людей, уставших от предыдущего дня. На востоке показался берег. Время от времени то с одной, то с другой стороны судна появлялись блестящие черные спины двух дельфинов, долго сопровождавших нас.

Старый континент медленно уходил за линию горизонта, но через три дня мы снова увидим землю. Судно держало курс на Канарские острова — к нашей первой остановке на пути к научному полигону в Саргассовом море. Здесь нам предстояло запастись некоторыми необходимыми продуктами, так как на следующей остановке — Бермудских островах — цены на них чрезвычайно высоки. С приближением к островам настроение экипажа и научных работников становилось все более экскурсионным. Все мы готовились к встрече с этими столь экзотическими, по рассказам очевидцев, островами.

Из любви моря и огня…

Часто говорят, что Канарский архипелаг — «плод любви моря и огня». Несмотря на то, что по вопросу о происхождении островов все еще нет единого мнения, рельеф и специфические скальные образования подтверждают вулканический характер островов. Молчаливое доказательство бурного геологического прошлого в этой части света — потоки застывшей лавы, спускающиеся по крутым горным склонам к морю. Местами они образуют красноватые «каменные озера» и платформы или причудливые каменные монументы, облик которых завершила эрозия. Над всеми возвышается Тейде — самая высокая вершина архипелага, поднимающаяся из глубин кратера Лас — Канядас.

Архипелаг расположен около 16° западнее Гринвича и около 28° севернее экватора, на расстоянии почти 120 км от северо — западных берегов Африки. Состоит из семи крупных островов: Тенерифе, Гран — Канария, Фуэртевентура, Гомера, Ла — Пальма, Лансароте и Иерро. Общая площадь островов'— 7,2 тыс. кв. км. Население

— около миллиона человек.

Самый большой из островов, Тенерифе, о котором мы хотим рассказать более подробно, имеет площадь 1946 кв. км. Длинный горный хребет рассекает этот остров на две совершенно разные части: северную — зеленую и влажную, и южную — коричневую и сухую. Горный массив служит как бы барьером для дующих в этих местах пассатных ветров. Они отдают свою влагу северной части острова и достигают южной более сухими и теплыми. Независимо от этого, погода на Канарских островах благоприятна для миллионов туристов, посещающих их. Исключение представляют лишь дни, когда температура воздуха падает ниже 15° или поднимается выше 26 °C.

Канарский архипелаг.

Что определяет мягкость климата в этих местах? Конечно же, море. Проходя над ним, пассаты охлаждаются и увлажняются. С другой стороны, и Канарское течение имеет свои особенности. Движение водных масс характеризуется быстрым поднятием на поверхность глубинных вод, в силу чего температура воды у побережья летом — около 28 °C, а зимой — около 18 °C.

Вечная весна на Канарских островах объясняется постоянством температур. Разница между средней температурой в феврале и сентябре (самым холодным и самым теплым месяцами) редко превышает 6 °C. В августе 90 % дней солнечные, а в январе они составляют половину месяца.