Я не ответил. Где его возьмешь, этот глоток… Колодцы в пустыне есть, но, как я слышал, только на старых караванных дорогах… Или наоборот, дороги прокладывали от колодца к колодцу… Вода в них, наверное, холодная, жара ведь под землю не проникает…
— О чем ты думаешь? — спросила Гавхар.
— О воде…
— И я… Сейчас бы выпила целое ведро… Помнишь колодец в нашем дворе? Я нашу корову всегда колодезной водой поила, сама для нее доставала… Мама говорила, пусть пьет из арыка, ничего с ней не сделается, только наша корова из арыка не пила, привыкла к чистой воде… Вода у нас в колодце холо-одная была, и в ведро попадались большущие жабы… Говорят, жаб надо опускать в молоко, чтоб не скисало…
Гавхар вдруг запнулась и показала рукой — смотри.
Чуть в стороне поднимался над песком небольшой кустик, вроде колючки. Мы скорей свернули к нему. Низенький, стебель сухой, мелкие веточки с желтыми листиками. Я оторвал веточку — излом был влажным — и отдал ее Гавхар, она слизнула влагу и сморщилась, выплюнула.
— Горько…
Я попробовал тоже — ужасная горечь. Мой отец умел лечить травами и не раз показывал мне полезные чем-то растения, рассказывал об их целебных свойствах. Но что это за куст с таким горьким соком, я не помнил. Машинально я подергал стебель — и вдруг песок вокруг него стал проваливаться, посыпался куда-то вниз, и я увидел отверстие, дыру с твердыми краями, и с них струился вниз песок…
Гавхар испуганно попятилась, я тоже сделал шаг назад.
В самом деле, может, там гнездо змеи!
И вдруг я понял!
— Гавхар, ведь это колодец! Там должна быть вода!
Я легко вытащил с корнями куст и отбросил его в сторону, потом торопливо стал выбрасывать из ямки песок. Вот моя рука задела за что-то твердое, показались сухие ветки, какие-то корни… Я начал выдергивать их и понял, что это настил… Мы были над колодцем, прикрытым настилом и засыпанным песком!
Я уже не помнил ни об усталости, ни о реке, ни о басмачах. Лихорадочно раскидал песок, расчистил настил из корневищ саксаула… Разобрал — под ним оказался еще настил, плотно уложенные жердинки. И вот — застоявшийся воздух, запах сырости, в темном провале — звонкое шлепанье: кап, кап, кап, кап… О, какая это была музыка! Я смеялся, я орал в полный голос:
— Вода, Гавхар, вода! Ты слышишь? Иди, послушай! Капает!..
Гавхар склонилась над колодцем и жадно всматривалась в звенящую глубину.
— Как часто капает… Будто что-то живое там… Как же мы ее достанем? Наверное, здесь глубоко, да?
— Попробую спуститься.
Стенки колодца оказались плотными. После недолгих поисков я обнаружил углубления в них, куда можно было поставить ногу… Колодец был неглубокий, в полтора моих роста, и в полутьме на дне я увидел посудину, полную до краев: с наклонного желоба, спускавшегося от стены, в нее бежала по капле вода… Я осторожно поднял посудину: чугунный котелок. О, какая вкусная, какая холодная была в нем вода. Я мысленно благословил неведомого нашего спасителя, того, кто нашел источник и вырыл колодец… Второй глоток был еще слаще первого — каждая моя жилка отозвалась на него, исчезло мутное безразличие, голова стала ясной… Третьего глотка я не сделал — подал котелок наверх, Гавхар.
Она приняла котелок и тут же жадно стала пить… Я мучительно хотел глотнуть еще, но увидел, как дрожат ее руки, и жалость сдавила горло. Я отвернулся, не стал смотреть, как она пьет, и сказал только:
— Осторожнее. Не пролей…
Она поставила котелок на песок, передохнула и снова стала пить. Потом отдала воду мне.
И вот снова капли стучат о пустое дно котелка, а я поднялся из колодца к Гавхар и вижу наконец ее счастливую улыбку… Лицо бледное и осунувшееся, но в глазах — свет.
— Отдохнем здесь, Бекджан, хорошо? А быстро котелок наполнится?
— Быстро. Слышишь, как шлепает, — значит, на дне уже есть вода.
— Хорошо бы умыться, а, Бекджан?
— Потерпи, скоро будет тебе полный котелок.
— Я готова ждать без конца… никуда не уйду от воды! Как хорошо здесь, правда, Бекджан?
Пока мы умывались, пока снова наполнялся котелок, пока мы пили и снова и снова наслаждались ледяной колодезной водой, прошло время, и над пустыней сгустились сумерки, загорелись на фиолетовом бархате неба яркие близкие звезды. Посвежело, но песок еще отдавал тепло, и мы, перед тем как растянуться у колодца в блаженной истоме, разбрызгали на песчаном ложе несколько пригоршней воды.
Я смотрел на звезды и ни о чем не думал. Гавхар закрыла глаза и не шевелилась, лишь чуть заметно подымалась и опускалась в такт дыханию грудь…