Трое и весна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хозяин помог мне раздеться. Теперь я вблизи разглядел его. Небольшая борода, аккуратные усы, длинные волосы. Поп? Вот так попали в гости! Нужно немедленно отсюда…

Попытался подняться; руки попа мягко посадили меня опять.

— Сынок, неужели ты испугался слуги божьего? — В голосе попа обида. — Греха побойся! Да я за вашу победу денно и нощно молюсь, молебны служу в церкви. У меня ваш генерал ночевал, вот на этой кровати. — Он показал на высокую никелированную кровать. — Отдыхал после боя.

Я озадаченно заморгал глазами. Вот так поп! А может, неправду говорит? Спрошу-ка о самообороне. Тут ему не с руки будет врать, если не наш человек. Я же попрошу кого-нибудь позвать.

Поп внимательно выслушал меня, чинно кивнул головой:

— Есть у нас такие. Крепкие мужики там собрались.

Вот поужинаете, пойду и позову прихожан, чтобы охраняли вас. Не волнуйся, сынок, — заметил мой нетерпеливый жест, — у них везде посты расставлены, в случае чего, предупредят об опасности, выйдут с оружием против врагов.

Ну да, везде! Возле баррикады мы никого не увидели. Оглянулся на товарищей, чтобы посоветоваться. Прокопчук как сел на лавку, так словно прикипел к ней. Каратеев и шофёр, что называется, пальцами раздирают глаза. Какой с ними совет! Вот сейчас встану, выйду во двор, умоюсь снегом, взбодрюсь, и мы с попом пойдём к самооборонцам. А ребята пусть поспят.

Поп будто прочитал мои мысли.

— Да не терзай себя, сын мой, лишней тревогой. Я сейчас сам быстренько схожу к соседу, а он соберёт самооборонцев.

И вышел из хаты. Я было дёрнулся, чтобы пойти за ним, и не смог оторваться от стула. Даже не почувствовал, как опять задремал.

Вскинулся от громкого голоса попа:

— Все, сын мой, успокойся. Побежал Григорий к главному самооборонцу. Сядем за трапезу. Проголодались, наверно, вашей полевой кухни здесь же нет.

Я не заметил, когда в светёлку вошёл мальчишка лет двенадцати. Был он в заношенной посконной рубашке, таких же посконных штанах, на ногах — большие старые сапоги. Но ходил он в них почти неслышно, словно разутый. Тихо и быстро. За несколько минут весь стол был уставлен едой: холодец, колбаса, солёные помидоры. А вот и белая булка появилась посреди стола. У меня слюнки потекли — не очень-то мы отъедались во время наступления, кухни, случалось, отставали на несколько суток, на одних сухарях да воде держались. А люди и рады бы угостить, так их фашисты ободрали до ниточки. И в госпитале не приходилось есть такого. Мальчик носил все это ловко, быстро, но как-то… робко, как будто боялся ошпариться. Отчего это? И что за мальчишка?

Поп обратил внимание, что я заинтересовался мальчиком.

— Отрок сей сирота несчастный, — сказал тихо, с грустью. Пригрел его, приютил, чтоб никто не обидел одинокого ребёнка. Вот так и живём вдвоём в мире и согласии. Правда, Емельян?

Мальчик, слушавший эти слова, покорно склонил голову, быстро посмотрел на попа, кивнул, а потом мельком глянул на меня. В его глазах я заметил тоску и какой-то немой вопрос, что ли… Тревожно мне стало от этого взгляда.

А поп между тем сделал широкий жест руками:

— Приглашаю товарища командира и его воинов к трапезе. Чем богаты, тем и рады, надеюсь, не побрезгуете. Хотя только завтра пасха, будем разговляться сегодня ради дорогих гостей.

Так вот почему такой богатый стол! А я черт знает что подумал. Теперь мне ясно, почему мальчишка с таким страхом нёс к столу колбасы, куличи. Для него, наверно, большой грех оскоромиться до пасхи. Видно, поп хоть и прогрессивный, однако все же задурманил ему голову.

Ну, ладно, перекусим, грехом нас не испугаешь. От колбасы такой запах, а холодец глазами бы ел!

Когда мы сели за стол, я позвал и мальчишку. Поп нахмурил брови (мальчишка от его взгляда, казалось, стал меньше ростом), однако лицо попа прояснилось, и он пальцем поманил мальчишку: — Иди, Емельян, к нам, как пан товарищ говорят.

Он нерешительно подошёл ко мне, стал рядом. Я почти силком посадил его, погладил по лохматой голове. Емеля даже задрожал от ласки, на его ресницах появились слезы. Поп заметил это, натянуто улыбнулся, сказал:

— Ешь скоромное, я попрошу нашего господа простить тебя. Ради таких гостей!

— Спасибо, — одними губами промолвил мальчишка, робко взял кусочек колбасы и, ловко выскользнув из-под моей руки, выбежал из хаты.

Поп что-то пробормотал ему вслед и налил нам по рюмке. Нам — это мне, Каратееву и шофёру! Андрея не добудились: спал крепко. Я не стал настаивать: Андрей сегодня столько пережил. Глядишь, разбуди, он рванёт на хутор к матери, может попасть в руки бандитов. Пусть выспится, тогда поест. И будет бодрее нас. В эту ночь всякое может случиться, нужен хотя бы один бодрый человек.

— Дорогие наши освободители! — встал и торжественно произнёс поп, высоко подняв рюмку. — Хоть и грех великий сегодня пить водку и колбасу с куличами есть, оскоромимся ради вас, воинов славных! Отмолю перед господом богом прегрешение своё и ваше. — Широко перекрестился и опрокинул рюмку в рот.

Мы тоже выпили, принялись за колбасы и холодец. А поп снова наполняет рюмки. Я закрыл свою рукой, мои товарищи тоже.

— Сын мой, — рассудительно говорит поп, — дело твоё, право твоё, употреблять ли это зелье до дна или только пригубить, как это делал Иисус Христос, но ты сперва выслушай меня. Сыновья мои, — повысил он голос, видя, что шофёр уже клюёт носом, — я хочу, чтобы вы, подняв эти рюмки, вспомнили своих матерей и отцов далёких, своих родственников и пожелали им доброго здоровья и радости от будущей встречи с вами, живыми и невредимыми!

Тесно мне стало в груди от этих слов, вижу — шофёр моргает глазами, Каратеев дёргает усы. Задел нас поп за живое. Сколько раз, бывало, видел во сне отца и мать на фронте, а ещё Володьку. Хорошо, что я не разбудил Андрея. После таких слов он не усидел бы в хате.