Суть Времени 2013 № 22 (3 апреля 2013): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так что массированное обсуждение доклада GFI в стиле «преступлений ужасного российского криминального бизнеса» с участием Кипра — это совершенно явная операция информационной войны, призванная сформировать и в отношении России, и в отношении Кипра предельно негативное массовое общественное мнение.

11 марта в прессе появились слухи о том, что Минфин РФ сделал Кипру предложение: выдать кредит в 5 млрд евро в обмен на предоставление всех данных о российских вкладчиках кипрских банков. Подтверждений не последовало, но нервозности всем сторонам «войны вокруг Кипра» эти слухи добавили. Многие СМИ начали обсуждать вопрос о том, чем Кипр готов платить за такую щедрость. И появились предположения, что платой станет допуск российских корпораций к освоению крупнейшего кипрского газового месторождения «Афродита».

Планы «спасения Кипра»: обострение конфликта

16 марта «тройка» предъявила первый план спасения Кипра от кризиса. Причем выбор даты был не случаен.

17 марта на Кипре проходили президентские выборы. Поскольку Димитрис Христофиас (единственный в ЕС президент-коммунист) на следующий срок баллотироваться отказался, на выборах уже с несомненностью побеждал правоцентрист Никос Анастазиадес, крайне активно поддержанный Германией и лично Ангелой Меркель. Который, кстати, незадолго до выборов заявил о возможном вхождении Кипра в НАТО.

Выборы шли на фоне очень бурных массовых демонстраций. И понятно, почему. План «тройки» (помимо простых мер по повышению налогов до минимального европейского уровня) состоял в том, чтобы антикризисный кредит Кипру размером 10 млрд евро был дополнен изъятием из проблемных кипрских банков 6,75% со всех вкладов размером до 100 тыс. евро и 9,9% — со всех вкладов размером более 100 тыс. евро. То есть, беспрецедентным неприкрытым ограблением и населения Кипра, и огромной массы иностранных вкладчиков кипрских банков.

Начиная с 17 марта парламент Кипра постоянно заседал по вопросу утверждения данного «плана спасения». А во всем мире шло бурное обсуждение этого плана. И вполне знаковые комментарии высокостатусных фигур и организаций.

18 марта агентство Moody's сообщило, что «решение Евросоюза об оказании помощи Кипру, которое включает в себя не имеющий прецедентов сбор с вкладчиков банков, будет иметь негативные последствия для кредитных рейтингов европейских банков». Трейдер Стюарт Ив заявил газете The Wall Street Journal, что такое решение по Кипру «вызовет негативную цепную реакцию по Европе». А эксперт из Петерсоновского института международной экономики в Вашингтоне Якоб Киркегар подчеркнул, что «отныне банки для вкладчиков в зоне евро перестают быть безопасными: мы — в новом мире».

Президент РФ Путин заявил, что принятие плана «тройки» «будет несправедливым, непрофессиональным и опасным». Премьер Медведев назвал план «конфискацией чужих денег». А глава Минфина РФ Антон Силуанов в своем заявлении мягко дал понять, что рассматривает этот план как плевок в лицо России: «У нас была договоренность с коллегами из Еврогруппы, что мы будем осуществлять скоординированные действия. Наша роль — возможное ослабление условий возврата ранее выданного кредита… действия Еврогруппы по введению налога на депозиты приняты без обсуждения с Россией… мы будем дополнительно рассматривать вопрос о реструктуризации… кредита».

Президент Анастазиадес оправдывался перед бушующими согражданами и парламентариями: «нас вынудили… это единственный способ избежать урезания бюджета и иметь возможность платить пенсии». Но эти оправдания не помогли.

19 марта парламент жестко (36 голосов против, ни одного за) отклонил план «тройки».

И в этот же день французская полиция внезапно провела обыск в квартире у директора-распорядителя МВФ Кристин Лагард, одного из членов той самой «тройки», план которой для Кипра очень не понравился Франции! Причем обыск был проведен по тянувшемуся еще с 2008 г. делу по подозрению Лагард (тогда главы Минэкономики и финансов Франции) в коррупционной поддержке интересов бизнесмена Бернара Тапи.

19 марта глава Минфина Германии Шойбле ответил своим оппонентам неприкрытыми угрозами: «Тот, кто вкладывает свои деньги в какую-либо страну, потому что там он будет облагаться меньшим налогом или меньше контролироваться, рискует, в случае если банки в такой стране перестанут быть кредитоспособными… Европейские налогоплательщики не должны нести ответственность за такой риск… банкротство или дефолт Кипра становятся все более реальными… неясно, смогут ли кипрские банки открыться вновь».

Глава Еврогруппы Дейсселблум заявил, что «мяч находится на кипрской стороне». Меркель позвонила новоизбранному президенту Анастазиадесу и предупредила, что он «не должен вести переговоры о финансовой помощи с кем-либо, кроме тройки ЕС-ЕЦБ-МВФ».

Предупреждение было услышано, но отклонено. Поскольку Кипр получил довольно широкую поддержку. Многотысячные демонстрации против политики Германии, буквально «прессующей» слабых членов ЕС с позиций своей экономической силы, проходили не только на Кипре, но и в Португалии и Испании. Очень грубые высказывания о политике «выкручивания рук» со стороны Германии, ЕЦБ и МВФ звучали также во Франции и Великобритании.

И 20 марта делегация Кипра прибыла в Москву с предложением передать России доли в банках и газовых месторождениях в обмен на срочную финансовую помощь. Германская «Зюддойче Цайтунг» панически прокомментировала: «Цена привлечения России была бы ужасна… Москва превратила бы остров в вассала. «Газпром» контролировал бы добычу у кипрских берегов, а российские военные получили бы базу вместо гавани в Сирии».

Однако переговоры в Москве ни к чему не привели. Глава Минфина России Антон Силуанов дал понять своему кипрскому коллеге Михалису Саррису, что «мусорные» доли в активах кипрских банков России не нужны. И что Россия не хочет «влезать» в газодобычу на месторождении «Афродита» в условиях, когда Турция считает ее незаконной, требует передать часть месторождения Северному Кипру и грозит компаниям-участницам санкциями. Поняв, что Россия не намерена «покупать за свои деньги свою головную боль», Саррис уехал из Москвы даже без традиционной пресс-конференции.

И в этот момент ЕЦБ заявил Кипру (глядите, какое беспрецедентное выкручивание рук!), что в ближайшие дни может полностью прекратить поставки в страну денежной наличности.

То, как далее развивалась военно-финансовая и политическая война вокруг «спасения Кипра», какие она выявила локальные и глобальные интересы, и чем ее итоги чреваты для России и мира, — мы обсудим в следующей статье.

Информационно-психологическая война

Бахтин и Волошин

Антисоветская антикоммунистическая революция — или контрреволюция — не может осуществляться на базе диалогизма. Любая война — за коммунизм или против него — основывается на крепости веры

Анна Кудинова

Бахтин был кумиром советского диссидентства. Но, если верить Кожинову (а ему в вопросе о Бахтине вполне можно доверять), Бахтин не скрывал своего — фундаментального, можно сказать — антисемитизма. А это противоречило духу советского диссидентства. Причем весьма категорическим образом. Малейшее проявление антисемитизма порождало резкое диссидентское «фи».

Даже Солженицын столкнулся с таким «фи». Не говоря уже о Шафаревиче. Да, диссидентские салоны могли скрепя сердце смириться с проявлениями антисемитизма у определенных противников коммунизма. Но именно смириться — во имя торжества общего антикоммунистического проекта.

С Солженицыным или Шафаревичем смирялись. А Бахтиным — восторгались. Между тем, если верить Кожинову, Бахтин был подлинным гуру антисемитизма и в вопросе антисемитизма крыл рекорды Солженицына и Шафаревича. Так почему же диссидентские салоны не просто холодно смирялись с Бахтиным, а им безмерно восхищались? Снисходительное отношение к чудачествам гениального современника?

Извините, советские диссиденты не прощали чудачеств подобного рода даже гениальным представителям прошлого — Достоевскому, например. Советские диссиденты (как, кстати, и любые диссиденты) умели четко проводить грань между «своими» и «чужими». Потому что только проведение такой грани позволяло диссидентам выстаивать, позволяло им надеяться на победу.

Но этим загадочность восхищения, которое вызывал Бахтин у советских диссидентов, никоим образом не исчерпывается.

Вдумаемся, Бахтин воспевал диалогизм, который в чем-то, конечно же, сродни плюрализму, толерантности, готовности впустить внутрь себя чужую позицию. А диссиденты были ужасно монологическими людьми. Абсолютно не готовыми впустить в себя чужую позицию. Разве мог диссидент заявить: «С одной стороны, конечно, я диссидент, то есть яростный ненавистник совка, коммуняк и прочего. Но, с другой стороны, я готов рассмотреть и правду тех, кто восхваляет коммунизм, верит в Советский Союз и т. д.»?

Согласитесь, заявивший нечто подобное диссидент немедленно перестал бы быть диссидентом. Простой пример: могла ли заявить нечто подобное, например, Валерия Новодворская? Конечно, не могла. Иначе она перестала бы быть Новодворской.