Суть Времени 2013 № 22 (3 апреля 2013): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 2004 г. по инициативе ООН в обеих частях Кипра прошел референдум об объединении страны. Турецкая часть острова объединение поддержала, а греческая — отвергла.

В 2004 г. Кипр вступил в ЕС, а в 2008 г. присоединился к еврозоне, сменив свою валюту фунт/лиру на евро. И это обстоятельство является одним из главных факторов в нынешнем кризисе. Поскольку лишило Кипр (как и другие страны-члены валютного союза) права проводить независимую финансовую политику.

Население Республики Кипр — около 860 тыс. чел, из которых около 20% — иностранные граждане.

Почему так много? Конечно, большую роль играют благодатный климат и море. И до обретения независимости, и после нее на Кипре селилось много сначала только английских, а затем и других пенсионеров с семьями. Тем более что цены на все необходимое для проживания здесь до недавних пор были несравнимо ниже, чем в Англии, Германии, Австрии, Греции и т. д.

По этим же причинам благодатных природных условий в экономике Кипра очень большую роль играет туристическая отрасль, много лет обеспечивающая около 20% ВВП страны. Вклад сельского хозяйства в ВВП — около 2,3%, промышленности — около 16%.

Остальное — более 60% ВВП — обеспечивает финансовый сектор. И это вторая важнейшая причина столь высокой доли иностранцев на острове. И одновременно — одна из главных причин нынешнего кризиса.

Дело в том, что вскоре после обретения независимости Кипр создал на базе унаследованных от Британии банков (и с британской поддержкой) сильную финансовую систему офшорного типа.

Поясню, что это такое.

Это финансовая система, в которой учреждается облегченный режим регистрации компаний и фирм, низкие налоги на большинство видов экономической деятельности, а также проводится политика «конфиденциальности» в отношении раскрытия имен владельцев банковских счетов и выгодополучателей созданных компаний. Кроме того, на Кипре, как и в большинстве офшоров, сравнительно небольшой срок проживания на острове (183 дня) дает права «налогового резидента». То есть, такие же, как и для коренных жителей, дополнительные налоговые льготы. Наконец, на Кипре при рассмотрении экономических споров используется британское коммерческое право, которое широко распространено во всем мире и, в том числе, во множестве британских и других офшоров.

Именно эти финансово-налоговые льготы и правовые преимущества начали привлекать на Кипр капиталы множества компаний и физических лиц. Сначала британских, а затем греческих, германских, австрийских, французских и так далее. И, в том числе, после распада СССР — российских, украинских, молдавских, а также из других стран СНГ. Для обслуживания всего этого наплыва капиталов Кипр «обрастал» финансовой инфраструктурой: банками, инвестиционными корпорациями, консалтинговыми компаниями, юридическими конторами, фирмами, обеспечивающими быструю регистрацию новой компании, и т. д.

Основная часть офшорных льгот Кипра была формально ликвидирована в ходе вступления страны в ЕС и валютный союз. Однако самые низкие в Евросоюзе ставки налогов, освобождение от налогов торговли ценными бумагами и дивидендов, строгое соблюдение банковской тайны (то есть отказ от раскрытия личных данных о вкладчиках и выгодоприобретателях), а также широкая сеть двусторонних договоров об избежании двойного налогообложения (одновременно в стране-партнере и на Кипре) — сохраняют высокую привлекательность этой «налоговой гавани» для капиталов со всего мира. Причем капиталы из России в финансовом обороте Кипра на начало нынешнего кризиса занимали до 30%.

Особые дружеские отношения Кипра с Россией сложились еще в позднесоветское время по политическим основаниям: в стране были традиционно сильны позиции коммунистов и социалистов. А в постсоветское время эти отношения дополнительно укрепились за счет уже вполне прагматических экономических интересов «новорусской буржуазии». Которая использовала офшорные льготы Кипра не только для хранения выводимых из России денег, но и для их переводов (транзакций) при совершении международных сделок. А также — что очень важно — для вложения этих денег в российскую экономику, но уже в качестве «иностранных инвестиций». Которые, если они иностранные, в условиях очень сложной и криминализованной российской экономической реальности защищены от «наездов», коррупционных рисков и т. п. надежнее, чем инвестиции российских граждан.

Кризис и война с офшорами

Уже на начальном этапе нынешнего мирового экономического кризиса стало ясно, что «непрозрачные» и «полупрозрачные» капиталы, размещенные в многочисленных офшорах, оказываются одним из очень существенных факторов развития кризиса.

Во-первых, слишком много крупных и мелких компаний и фирм, прячась в офшорных юрисдикциях, использовали сложные и иногда полукриминальные схемы ухода от налогов (так называемой налоговой оптимизации), сокращая доходы бюджетов тех стран, в которых проживали их хозяева.

Во-вторых, инвестиционные и хедж-фонды (финансовые корпорации, занимающиеся страхованием инвестиционных рисков), банки и т. д., расположенные в офшорах, были способны малопрозрачным и непредсказуемым образом манипулировать рынками в своих интересах, наращивая на них кризисные тенденции.

По этим причинам уже в 2008 г. почти везде в мире развернулась борьба с офшорами.

Сначала борьба шла с «белыми» офшорами — то есть раскрывающими информацию о владельцах счетов. В них (в Гибралтаре, Люксембурге, Мальте и т. п.) обычно прятались от налогов крупнейшие мировые компании и физические лица. Так, только за 2010 г. Германия сумела вернуть в страну с зарубежных счетов более 4 млрд евро, Франция — около 1 млрд евро.

Затем пришла очередь Швейцарии, которая столетиями строго хранила банковскую тайну. Ее заставили вступить в систему обмена налоговой информацией, что привело к возвращению в страны-источники капиталов значительной части ранее выведенных в Швейцарию финансовых активов.

В США в 2008 г. вышел скандальный доклад, который сообщал, что 83 из 100 крупнейших корпораций страны имеют дочерние компании в офшорах, причем у некоторых корпораций число таких офшорных «дочек» доходит до 400. А следом выяснилось, что из сотни крупнейших корпораций Великобритании не имеют офшорных «дочек» только две.

В ходе последовавшей кампании в прессе Обама заявил об офисе одной из юридических фирм в британском офшоре на Каймановых островах, в котором оказались зарегистрированы около 18 тыс. компаний: «Либо это самое большое здание в мире, либо величайшая в истории налоговая афера». И получил от Каймановых островов (то есть от Лондона) ответный удар. Обаме указали, что в одном офисе в американском внутреннем офшоре в штате Делавэр зарегистрировано 285 тыс. компаний, включая «дочки» таких «грандов», как Google, General Motors, Coca-Cola и Deutsche Bank. А ведь у США еще есть второй внутренний офшор — штат Вайоминг, и еще множество офшоров на разных островах. Британцам тут же напомнили, что у них целых 12 островных офшоров.

Далее к борьбе с офшорами подключились Международная организация по борьбе с финансовыми злоупотреблениями (FATF), Комитет экспертов Совета Европы по оценке мер противодействия отмыванию денег и финансированию терроризма (MONEYVAL) и т. д. Кроме того, многие страны начали вводить в свое законодательство жесткие требования к банкам, которые совершают операции с офшорными юрисдикциями.

Однако преференции от укрытия хотя бы части бизнеса и прибылей в офшорах — дело для бизнеса слишком заманчивое, особенно в условиях кризиса. И к началу 2013 г., по оценкам мировых экспертных организаций, в офшорах оказались размешены финансовые активы объемом 20–30 трлн долларов — около половины мирового годового ВВП.

В этих условиях особо яростная атака на Кипр — подчеркну, один из вполне респектабельных, по мировым меркам, офшоров, вычеркнутый из мирового черного списка примерно 50 непрозрачных и подозрительных офшорных юрисдикций, — оказалась для многих экономических экспертов неожиданной.

Между тем, началась эта атака давно. И для нее были не только «офшорные» причины.

Хронология кипрского кризиса и война вокруг него

Кипр в силу исторических, географических и религиозных причин всегда был тесно связан с «материнской» Грецией. После обретения независимости эти связи дополнительно укрепились еще и за счет экономики. Греческие капиталы охотно и в больших масштабах пользовались кипрской офшорной финансовой системой и, в частности, вели через Кипр значительную часть своих международных операций.

В условиях кризиса эта система связей оказалась главным «слабым местом» кипрской экономики.

Во-первых, фактическое государственное банкротство Греции вынудило Кипр солидарно с другими членами Еврозоны участвовать в «спасении» Греции. Небольшая доля Кипра в программе этого спасения, по которой Греции в 2011–2012 гг. было предоставлено около 240 млрд евро, для Кипра с его годовым ВВП около 17,5 млрд евро оказалась вполне ощутимой.

Во-вторых, около 40% кредитов двух крупнейших банков Кипра: Bank of Cyprus и Marfin Bank — были выданы греческим клиентам. Кроме того, кипрские банки владели греческими гособлигациями на 6,4 млрд евро — это превышало треть ВВП Кипра. Потери этих банков на «безнадежных» кредитах и облигациях пришлось в 2011 г. списать в убыток.