ПРЕОДОЛЕНИЕ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Земля, – неуверенно сказал Санька. – Как вы там? Я вроде уже должен приземлиться.

– У нас была минута молчания, восемьсот первый, глуховато, откуда-то издалека донесся голос белобрысого лейтенанта.

– Не понял.

– Вы врезались в землю в ста двадцати километрах от аэродрома!

Так трагично и бесславно закончился для Саньки первый полет. После второго старлей доблестных ВВС стянул мокрую от пота рубашку и, молча выслушав замечания белобрысого, ни на кого не глядя, снова полез в кабину. И снова «столкнулся» с землей на посадке. Кое-как приземлиться удалось лишь после четвертой попытки.

– Это я понимаю! Это машина! Не эроплан – мечта! – красный как рак Саня пожал руку лейтенанту. – Честно беру свои слова обратно. Был молод и глуп. Исправлюсь.

– Желаю удачи! – засмеялся лейтенант.

И удача пришла к Сане Сергееву. Забросив кино, рыбалку, он до поздней ночи сидел над скупыми инструкциями и наставлениями, работал на тренажере, вместе с инженерами-механиками перебрал всю машину – от винтика до винтика. Зато первый же контрольный полет выполнил на «отлично». Ходил гордый и взъерошенный, говорил лишь о новом самолете, о его необыкновенных возможностях. Ропаев посмеивался: «утюг» стал очередной Санькиной любовью – любовью до гроба, как уверял сам старлей доблестных ВВС. До гроба ли? Ропаев знал: если завтра придет другая машина, стремительная и прекрасная, – Санька не устоит. Начнет сомневаться, мучаться, вечера три будет кругами ходить вокруг самолета, ощупывая плоскости, лючки, заглядывая в сопло мощного двигателя, посидит немного в кабине, проведет в раздумьях бессонную ночь, а наутро, начисто забыв старую любовь, отдаст сердце новой избраннице. В этом был весь Саня Сергеев – худенький, веселый, отзывчивый, загорающийся, по уши влюбленный в авиацию и в девушку Наташу. Только лучше Наташи никого в целом мире не существовало и не могло существовать, а в авиации устаревший самолет МиГ-17 заменил МиГ-19, потом появились МиГ-21, МиГ-23, и каждая новая машина была лучше прежней, расширяла диапазон творческих возможностей летчика. Так что, размышлял Ропаев, строго говоря, Санька любит не сам новый аэроплан, а, скорее, трудности его освоения, саму авиацию, ее дух и сущность.

И он был прекрасен в своей любви!

Единственное, чего ему не хватало, по мнению Ропаева, – это солидности. И оттого, что Саньке не хватало солидности, негласным лидером в их споре с самого начала стал спокойный, расчетливый Ропаев – капитан отличался почти в каждом полете. Первым, используя новую тактику, скрытно преодолел систему ПВО «противника». Первым обнаружил тщательно замаскированную цель. Первым отбомбился лучше всех.

Старший лейтенант Сергеев буквально наступал лидеру на пятки, но шел как-то неровно, со срывами.

И вот теперь, чтобы твердо доказать, что освоил новую машину не хуже капитана, он вызывает Ропаева на честный рыцарский поединок. Дудки! Это не честный поединок, а мальчишеская глупость. Особопрочные пирамиды-мишени разбить из пушки невозможно! Пусть попробует! В их деле нужны не эмоции, а трезвый расчет.

– Значит, мешок трюфелей? – Капитан лениво двинул пешку вперед.

– Целый мешок, Володя!

– Проиграешь.

– Ни за что!

– Ладно. – Ропаев аккуратно поставил ладью на королевское поле, где самоуверенного старлея ждал полный мат. – Спорим! Разрушить пирамиды из пушки тебе не удастся!

– Я раздолбаю их! – Упрямо сжав губы, Санька склонил к доске побежденного короля.

ДВА СЕРГЕЕВА

В старшем лейтенанте Сергееве уживались два человека. Два совершенно разных человека сидели в нем, и, в зависимости от обстоятельств, то один выступал на первый план, то другой. Будто по очереди они выходили из тени и начинали говорить устами Сергеева, двигать руками и ногами Сергеева, думать головой Сергеева.

Одного из них Саня знал с детства.

Этот первый Сергеев был бесшабашно отчаянным и любознательным сорванцом. Совал нос куда надо и не надо, прыгал с обрыва в речку, строил по собственным проектам модели самолетов и транзисторные приемники в мыльницах. Однажды, на спор с Витькой по прозвищу Пыша, этот Сергеев пошел глухой ветреной полночью на деревенское кладбище и целый час просидел у могилы. Было жутко. Сердце ухало так, что, казалось, от этого стука все кругом содрогается. Но он сидел, сжав холодной рукой меченый камень, который Пыша вечером положил на самую дальнюю могилу. Сидел ровно час. Вокруг шелестели и двигались неясные тени. Надрывно кричала вдалеке испуганная птица. Над головой потрескивало старое дерево. От всех этих ужасов замирало дыхание, хотелось вскочить, взметнуться и, не разбирая дороги, броситься прочь. Но Саня, дрожа худеньким телом, сидел, медленно отсчитывая время. Нужно было сосчитать до четырех тысяч – так выходило чуть больше часа. «Три тысячи девятьсот девяносто девять… Четыре тысячи!» – Мальчишеское тело само метнулось в сторону, но первый Сергеев страшным усилием заставил дрожащие ноги остановиться и нарочито медленно пошел к деревне – они тогда с мамой отдыхали у бабушки. На околице, у жаркого костра, его обступили местные ребята.

– Ну? – выступил вперед необъятный Пыша. – Признавайся, шпана, где отсиживался?

– Вот, – Саня сунул ему меченый камень. – Держи.

Пыша оторопел.

– А чего ты там… ви-дел? – спросил со страхом.

– А, – беззаботно сказал Санька, доставая из костра печеную картошку. – Покойников видел.

– Заливаешь!

– Сходи сам, узнаешь.

– Ты брось заливать! – Пыша сжал кулаки-гири. – По-обью!