Фрейя зажмурилась, мысленно заключая их тела в священный круг и призывая стихии земли и воды стать свидетелями их союза. Она стала напевать — неслышно, почти беззвучно, ощущая, что лес вокруг полон магии. Каждое живое существо — от травинки до округлых дубовых крон — тоже тихо пело, празднуя их любовь.
— Я отдаю… — Я отдаю тебе себя — вот что она должна была произнести, но оказалась не в состоянии закончить сакральную фразу. В небесах сверкнула молния, загремел гром, и кто-то силой оторвал Киллиана от нее. Горячее притяжение их тел, подобное электрическому току, мгновенно исчезло. Волшебство кончилось. Смолкли, исчезли, растворились в воздухе души стихий. И Киллиан тоже исчез…
Фрейя открыла глаза. Она находилась у себя в спальне. Звонил телефон. Девушка схватила трубку.
— Дорогая, это ты? — услышала она встревоженный голос.
— Бран! — Она испытала огромное облегчение. Фрейя упала на подушки и с наслаждением вздохнула полной грудью. Она снова спасена от себя самой. И от Киллиана.
— Я соскучился по тебе… У меня есть пара минут до начала переговоров в Осло, я и решил позвонить, — сообщил он. — Прости, если разбудил.
— Как хорошо, что ты это сделал! — вырвалось у Фрейи. Она дрожала. Что с ней случилось? Что она натворила во сне? Она едва не стала женой Киллиана! Если бы она смогла произнести заветные слова, все было бы кончено — ибо созданного богами никто разорвать не сможет. Таков закон, и он всегда оставался неизменным… Фрейя навечно стала бы его женой, принадлежащей только ему одному — до конца времен.
Она прильнула к трубке, слушая голос Брана и стараясь изгнать из души последние отголоски сна. Постепенно сердце перестало бешено стучать, и она уснула под шум океанских волн, мягко набегавших на берег.
Глава восемнадцатая
ПОМОЩНИЦА
Зачем ее дочь пообещала сотворить подобное чудо? Джоанна не могла понять. Разумеется, она знала, конечно, что Ингрид устроила в библиотеке нечто вроде клиники и потихоньку снабжает женщин разнообразными оберегами и талисманами. Фрейя не отстает от сестры, предлагая клиентам в баре волшебные напитки под видом новых коктейлей. Несомненно, их действия являлись прямым нарушением Запрета. Но Джоанна не нашла в себе сил выбранить дочерей и потребовать, чтобы те немедленно прекратили заниматься колдовством. На днях она случайно подслушала разговор девочек и поняла — она сама не слишком соблюдает правила. Оказывается, соседи видели в небесах над городком НЛО — на самом деле то была Джоанна, которая второпях полетела на метле спасать Тайлера. Видимо, тогда она не успела сразу скрыться за облаками. Ничего себе НЛО! Но взлетела она без труда, значит, не такая уж она и толстая, верно?
Сначала она заявила Ингрид, что ни в коем случае не прибегнет к серьезной магии. Об этом даже речи идти не может. Джоанна еще не совсем успокоилась после своего невинного опыта с оживлением травинки на холме. По ночам ей часто мерещилось, как ползучие растения скользят по ее телу, обвивают ноги, забиваются в рот и душат. Джоанна предприняла кое-что и обследовала «шов» между мирами. Она обнаружила, что в некоторых местах «граница» весьма ветхая. Но она не стала ничего говорить девочкам — не хотелось их тревожить, пока она сама не поймет, в чем дело.
Кроме того, оживлять игрушечных солдатиков или возрождать сгоревший пирог — просто баловство, но устраивать очередное «воскрешение Лазаря» — совершенно другое дело. А ведь старшая дочь просила ее оказать подобную услугу. В принципе, Джоанна появилась на Земле именно для этой цели, но все давно в прошлом. Запрет положил конец ее деятельности. Существует Лига Мертвых, что также необходимо учитывать. Нельзя безнаказанно вторгаться на территорию Хельды.[11] Кесарю кесарево, только так и не иначе. Предположим, чисто теоретически, что Лайонел еще жив, но, судя по словам докторов, он почти превратился в овощ. Джоанна вздрогнула, вспомнив это выражение. Ах, лучше бы люди никогда им не пользовались! Думать о человеке как о примитивном растении было слишком… унизительно. Разумеется, смысл заключается в том, чтобы облегчить горе семье умирающего. Близким нужно отпустить его, ибо, по сути дела, любимый и родной человек перестал быть самим собой.
Но Ингрид не унималась. А положение Эмили было поистине ужасающим. Эту чудесную женщину, писавшую великолепные морские пейзажи и приносившую Бошанам красивые коричневые яйца и свежее молоко, вот-вот вышвырнут из собственного дома родственники мужа. Джоанна отлично понимала, почему это происходит. Ни одна невеста или жена никогда не бывает достаточно хороша для свекрови — точнее, для ее драгоценного сына. Странно, но почему-то никто таким образом дочерей не называет. В общем, за столетия мало что изменилось. И сегодня независимым женщинам (в их числе, конечно, Эмили, Ингрид, Фрейя и Джоанна) больше не на кого опереться, кроме как на самих себя. Мужчины и мужья чудесны, когда находятся поблизости. Но в семье Бошанов костер любви, наверное, пылал слишком сильно… а в результате — ни мужа, ни сына. Женщины остаются одни со своими заботами. Эти мысли в итоге привели Джоанну к тому, что она согласилась сделать для Лайонела все, что в ее силах, — исключительно ради Эмили.
Джоанна давно уже подумывала, не попытаться ли спровоцировать Совет? Интересно, обратят ли его члены должное внимание на их семейство? Грядущая свадьба Фрейи придавала ей оптимизма. Ведь переменчивый нрав богини любви позволяет ей плести свой узел в лунную ночь урожая. А воскресенье перед Днем труда, который празднуют здесь в первый понедельник сентября, как раз совпадает с их старинным традиционным празднеством. К сожалению, им больше не разрешалось отмечать этот день. Но, возможно, надежда еще есть, и все переменится.
Если Джоанна действительно собирается выполнить просьбу Ингрид, следует хорошо экипироваться. И это ей пригодится в любом случае — особенно после истории на пляже. Им всем понадобится защита от неведомого зла, которое может прийти извне. Джоанна поднялась по лестнице на чердак и долго рылась в грудах хлама, пока не добралась до фальшивой стенки, за которой спрятала самое ценное. Тогда она проявила крайнюю предусмотрительность и осторожность, постаравшись, чтобы Совет не отобрал все. Вот он, ее плоский дорожный чемоданчик! Спокойно лежит в тайнике — под пыльным чехлом для фортепьяно. Джоанна открыла его крышку и заглянула внутрь. Обнаружилась простая деревянная шкатулка, из которой женщина вынула три волшебные костяные палочки. Они и сейчас выглядели идеально и были столь же прекрасны, как в день их создания.
— Мама? Ты что делаешь на чердаке? — донесся голос Ингрид. — Нам пора в больницу, пока не кончилось время посещения.
— Иду, дорогая, — ответила Джоанна и спустилась вниз, крепко сжимая в левой руке волшебные палочки. — Обязательно передай это Фрейе, когда она домой вернется. Но помните, девочки, — обращаться с ними надо очень осторожно и использовать только в случае крайней необходимости.
— Ты уверена насчет палочек, мама? — спросила Ингрид, с почтением их касаясь. Они были сделаны из кости дракона — одного из древнейших богов, которые были старше самой Вселенной. Собственно, из такого же материала была создана и Земля, и мост между мирами. Полупрозрачная, почти белая, костяная палочка светилась радужным переливчатым светом.
— Не совсем, но сердце мне подсказывает, что нам пора вытащить их из тайника, — произнесла Джоанна и спрятала палочку в карман пальто. — А теперь идем. Посмотрим, удастся ли нам вернуть Лайонела к жизни.
До больницы они добрались лишь под конец дня, но ухитрились успеть до того момента, когда допуск посетителей в палаты прекращался.
— Итак, сколько времени он пребывает в полном беспамятстве? — спросила Джоанна, на ходу засучивая рукава и направляясь по коридору к нужной двери.
— Около недели.
— И что, не наблюдается никакой мозговой активности?
— Крайне слабая, недостаточная для того, чтобы гарантировать возвращение сознания.
Джоанна кивнула.
— Тогда это не будет слишком сложным. Если у Лайонела наблюдается хотя бы малейшая активность головного мозга, это означает, что он опустился только на первый уровень нижнего мира. Вытащить его на поверхность не так уж трудно.
— Я так и подумала, — сказала Ингрид, останавливаясь у дверей палаты и поворачиваясь к Джоанне: — Спасибо, мама.
Джоанна в ответ лишь потрепала дочь по руке. Она бы никогда не согласилась участвовать в «оживлении», если бы не Ингрид. И поскольку дочь никогда ее ни о чем не просила, она, любящая мать, не сумела отказать. Да и история Эмили Фостер пробудила в душе Джоанны искреннее возмущение и чувство справедливости. Браки заключаются на небесах, а не с помощью бумажных документов. Джоанну приводила в бешенство одна лишь мысль о том, что родственники мужа могут вышвырнуть несчастную Эмили из дома по собственной прихоти.
Ингрид рывком открыла дверь, и они увидели Эмили Фостер, плачущую у постели Лайонела. Тело его было полностью накрыто простыней. Все ясно! Ингрид растерянно посмотрела на мать и медленно приблизилась к постели умершего.
— Они отключили аппарат, когда я поехала на ферму, чтобы переодеться и проверить, как там наши животные, — всхлипывала Эмили. — Потом я вернулась, и сиделка сказала мне, что его мать дала на это согласие и подписала нужные бумаги. Она знала, что я не соглашусь, и решила сделать все у меня за спиной. Он умер. Умер, Ингрид! Вы пришли слишком поздно! — Она зарыдала.
[11] Хельда, или Хель, — хозяйка Царства Мертвых в германо-скандинавской мифологии.