Избранные произведения в 2-х томах. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Теперь докладывайте.

— Артиллеристы заметили продвижение противника. По их данным, немцы заняли Бориславку.

Шамрай вынул из планшета карту, развернув, посмотрел: Бориславка находилась от них километрах в двадцати и, как он считал, в тылу. А оказывается… Линия обороны прорвана, и их окружают' Во рту стало сухо, почувствовался горьковатый привкус.

— Значит, закусить сейчас нам сам бог велел, — неожиданно сказал Шамрай, отгоняя от себя тревожные мысли. — Позже, пожалуй, уже некогда будет. Открывайте консервы.

— Как же вы, товарищ лейтенант, можете в такую минуту думать о еде?

— Могу. И вам советую.

— У меня кусок поперёк горла встанет.

Могилянский удивлённо смотрел на Шамрая и видел, как тот спокойно достал из ящика хлеб, банку консервов, положил на ящик из-под патронов, раскрыл нож, принялся резать хлеб. Движения его, как всегда, точны и уверенны. Перед Могилянским был командир, строгий, требовательный, называющий своих подчинённых в такие минуты официально на «вы». Но боец знал и другого Романа Шамрая — весёлого, ясноглазого хлопца, которого хлебом не корми, дай только посмеяться. Тот Роман был не только с ним, красноармейцем Могилянским, — со всем светом на «ты».

В зависимости от того, на «ты» или на «вы» обращался к нему лейтенант, Могилянский точно знал, в каком качестве выступал в данную минуту его командир,

— Ну, давай перекусим. Минут через двадцать немцы начнут атаку. Давай, давай, не тушуйся! Всё равно победа будет за нами!

И вдруг засмеялся спокойно и весело, совсем не думая об опасности.

«Неужели человек в таком положении ещё может смеяться? — спросил себя Могилянский. — Ведь нас ждёт смерть, верная смерть!»

— И ты улыбнись, ну, пожалуйста, — сказал Шамрай, будто подслушав его мысли. — Немцы только о том и мечтают, чтобы мы перестали смеяться. Улыбнись!

— Это что, приказ?

— Нет, не приказ. А ты всё-таки улыбнись. Сам себя убеди, что можешь улыбнуться, себя перебори.

— Победа над самим собой, товарищ лейтенант, всегда бывает самой трудной. Уже забыл, где это вычитал.

— Вот видишь, значит, от университета тоже есть польза. После победы закончишь как пить дать.

— Ты думаешь, мы выживем?

— Я не думаю, я это знаю, — уверенно сказал Шамрай. — А теперь всё-таки улыбнись, хоть самую чуточку.

Губы Петра Могилянского едва заметно дрогнули, раздвинулись. Еле заметная усмешка мелькнула в глазах, и от этого всё лицо парня вдруг изменилось: стало чуть-чуть смущённым и виноватым. Будто стыдно стало за то, что не мог этого сделать раньше.

— Вот, теперь всё хорошо, теперь мы против целой гитлеровской дивизии выстоим, — Шамрай улыбнулся, кивнув на хлеб и консервы. — Теперь ты настоящий боец. Давай, заправляйся, недаром же сказано: «В обороне — харч первое дело».

Он шутил спокойно и весело, будто не было перед ним смертельной опасности. А у самого нервы сжаты в кулак и каждое движение, каждое слово подчинялись железной воле. На сколько может хватить такого напряжения — неизвестно, да и стоило ли над этим раздумывать. Сколько нужно будет, столько и выдержат.

Они сели на земляной пол, поближе к ящику, заменившему им стол.

— Смотри, какая красота!

Шамрай взял с опрокинутой коробки из-под патронов два красных помидора.

Вчера вечером их принесла баба Ульяна из соседнего села. Погоревала, немного поплакала и, когда уходила, быстро, опасаясь, чтобы не обиделись парни, перекрестила их дрожащей рукой.

Шамрай разрезал помидор, посолил, одну половину протянул Могилянскому. И в этот момент ударил первый взрыв.

У Могилянского дрогнула рука, сочный помидор, выскользнув, упал на зелёные сосновые ветви, которыми был устлан пол землянки.

— Ешь, — жёстко приказал Шамрай и протянул бойцу другую половину помидора, — у нас ещё есть время, артподготовка продлится минут двадцать.

— Я… я не могу.