Кок'н'булл: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На следующий день Кэрол отправилась на свой третий урок вождения. А два дня спустя — на четвертый. К концу следующей недели ее инструктор, турок с Кипра, расправил усы ногтем большого пальца и подтвердил то, о чем она уже и сама подозревала. «Знаешь, красавица, тебе можешь уже экзамен сдавать, я так думаю!» Кэрол возликовала, но это было не то ликование проникновения, о котором мы уже говорили, скорее более будничное ощущение. Для Кэрол это ощущение совпало с острым осознанием твердо-механической природы причинно-следственных связей в этом мире, как то: нажми кнопку А, получишь результат Б.

Конечно, было бы абсурдом предположить, что Кэрол не подозревала об этом раньше, однако ее представление о собственном влиянии на данный пласт реальности никогда прежде не было так интуитивно отчетливо и приятно. Вела ли она школьный «мини», чистила ли чеснок, платила ли по карточке в магазине, Кэрол чувствовала прилив сил от каждого простейшего действия, она принимала статус потенциально эффективного агента, и каждое действие укрепляло ее, придавало ей форму.

Однако вместе с тем картинка стала искажаться, по мере того как крючки обыденных представлений Кэрол стали постепенно вылезать из петель ее самосознания. Наедине с собой, голая по пояс снизу, она стала танцевать перед зеркалом. Сначала она просто стояла, спустив штаны или приподняв юбку, и почти бессознательно принимала самые неожиданные позы. Однако чувствовать это, видеть, как постепенно открывается его истинное назначение, было так приятно, что вскоре она перешла буквально на балетные па.

Теперь оно было настолько длинным, что, переминаясь с ноги на ногу, она даже могла им покачивать; и, конечно же, за махом шел мах, и с каждым махом это напрягалось все сильнее.

Кэрол стояла перед большим зеркалом в дверце шкафа и размышляла о несоответствиях: оно выпирало из-под забрызганных волосками губ, и не было при нем мешочка, который, наверное, следовало бы иметь. Она присела на краешек кровати и пальцами обеих рук стала поигрывать с этим. Оно было уже, как минимум три, а может и пять сантиметров. Розовато-коричневый чехольчик оттягивался назад, открывая маленький гриб с сухим глазком посредине.

Это пенис, решила Кэрол.

— Женщина с пенисом в нашем обществе — это невероятно, не так ли? Я вас спрашиваю!

Профессор стал раздражительным, я сидел перед ним как ученик.

— Нет, полагаю, это не так.

— Значит, это не так. Отчего же вы так «полагаете»?

Поезд прогромыхал через полустанок. Я успел выхватить взглядом цветочную клумбу, толстого портера, покачивающуюся вывеску, и за окном снова стемнело.

— Что ж, я полагаю, все возрастающая эмансипация женщин на протяжении этого столетия определила — хотя бы в качестве метафоры — то, что они приобрели некоторые мужские характеристики.

— Половые характеристики? — В голосе его опять появилась неприятная нотка.

— Возможно. — Я постарался произнести это уклончиво, так, чтобы ему понравилось, с юмором. Но он шутить со мной не собирался.

— Я полагаю, ваши высказывания весьма банальны. Ошибка, которую молодые люди очень часто допускают в подобных вопросах. Случается, что их видение сексуального ландшафта сводится буквально к попытке стереть из виду горный массив гинекологии. Вы говорите о какой-то метафорической бабе с яйцами, я же толкую о ебаном пенисе, сраная твоя башка, и «ебаный» в данном случае атрибутов более чем уместный, потому что речь идет о хере, которым можно кого-нибудь выебать. Я говорю о твердом, упругом штыке в кровеносных сосудах, с багровой налитой головкой, выстреливающей в тебя молофьей, пуляющей жизнью, зарядами бытия! Боже, что за благородный вид! Насколько же компания мужчин предпочтительнее женского общества! Не так ли? Не так ли, я спрашиваю?

— Да, безусловно.

— Лишенная эротического подтекста связь между мужчинами, не правда ли? То, что родственные нам души называют братством.

— Да, да, я согласен.

— Чем меньше эротики, тем лучше, разве не так?

И он сопроводил эту уловку замаскированного под вопрос утверждения еще одним неприглядным поерзыванием, которое волной поднялось по позвоночнику от основания до кончиков ореховой шевелюры. Ирония была в том, что, по мере того как обличье его приобретало все больше двуполых характеристик, голос его крепчал и становился все глубже.

— Да, — ответил я, — чем меньше эротики, тем лучше.

— Вот именно. Носить эти кандалы, заставляющие кусать подушки, забивать себе голову всякой чепухой и топорщиться наши ширинки — это не для нас, не так ли, драгоценный вы мой?

— Так точно.

— Отлично! — Он хлопнул себя по ляжкам, как будто передернул затвор, и сказал: — Что ж, если вы готовы, я подведу итог.

Кэрол стала все больше предпочитать компанию собратьев-обладателей. Она ходила в пабы и пинтами поглощала пиво. Или обедала в липкой забегаловке, где, согнувшись над своим сэндвичем, с восхищением рассматривала непристойное граффити на музыкальном автомате. Естественно, она не чувствовала острой необходимости четко отождествлять себя по половому признаку с остальными завсегдатаями. Она вполне ясно представляла себе, что большинство мужчин не знали бы, как реагировать на человека, который может гонять лысого одной рукой и одновременно запускать пятерню в дыру себе же. Ах, как я люблю наш богатый англосаксонский словарь непристойностей, а вы?

В любом случае, это не тема для обсуждения, ведь Кэрол вовсе не считала себя мужчиной. Яркими половыми характеристиками она, собственно, никогда и не обладала. Нежный лепет оставлял ее равнодушной; мы были свидетелями, как Дэн пытался поваляться с ней в манной каше взаимных ублажений. Кэрол понимала, что пенис не сделал из нее мужчину, однако он сделал ее чуть свободнее от ощущения бесполости, ослабил суровые путы, отомкнул тяжелые замки девичьей подсознанки.

Теперь в магазин нижнего белья — патронов не жалеть! Кэрол выбрала небольшой бутик на Хай-роуд, где она могла быть уверена в помощи продавца-мужчины. Там она принялась взволнованно-заговорщически обсуждать, в чем ее Дэн мог бы выглядеть более соблазнительно. Ей даже не пришлось особо притворяться, так как бедра у малютки Дэна были почти такие же узкие, как ее талия.

На следующий день у нее уже был подходящий костюм для будуарных представлений. Она вставала так и эдак, поворачивалась, пританцовывала, но, к большой досаде своей, обнаруживала, что причиндал ее не мог заполнить даже самую малую нишу самых узеньких итальянских трусов. Она оттянула резинку и принялась играть с новеньким членом. Сжимая и разжимая ягодичные мышцы, она практически добилась внутреннего осязания и чувствовала, как развивается нечто, что, по всей видимости, должно стать новым мочеточным каналом. Кэрол с полной ясностью и без особых эмоций представила, как в ближайшем будущем сможет производить невероятные эффекты при мочеиспускании. Естественно, сама идея была только в зачаточном состоянии, однако она уже предвкушала радости весьма банального, но оттого не менее веселого мужского развлечения, а именно: направленного мочеиспускания. Однако, с другой стороны… не слишком хорошо там все развивается, чтобы получалось как надо… хотя, может, и получится.

Дэн тем временем изо всех сил старался держаться. Вновь оказавшись у начальства в фаворе, он готовился возглавить отдел корпоративного дизайна и регулярно лупил по мячам с Барри, а по вечерам отправлялся с Дэйвом 2 в св. Симон. Кроме того, он ездил на автобусе за город, где участвовал в выездных семинарах. Иногда Дэйв 2 составлял ему компанию, желая услышать откровения местечковых гуру, но чаще Дэн отправлялся один.

Дэн сообразил, что Дэйв 2 ненавязчиво подводит его к мысли о вступлении в братство АА, чтобы он занял самостоятельную, полноправную позицию. Дэн был практически уверен в этом, так как Дэйв 2 сказал однажды буквально следующее: «Дорогой Дэн, — прогремел он, — ты для меня как родной сын, и, возможно, для нас, алкоголиков на излечении, это слишком близкие отношения. Нам нужно отпустить друг друга. Тебе нужно встать на ноги, найти восприемника, как это сделал я». Здесь Дэйв 2 имел в виду обычай АА, следуя которому, члены с большим опытом трезвости завязывали в терапевтических целях близкие к идолопоклонническим отношения с недавними адептами — еще свежими бухариками.