— Побегать им захотелось! — проворчал евнух и досадливо махнул рукой. — Как она теперь до кладбища дойдет? Или тебе таскать её так понравилось?
— Я не хотел, — виновато пробубнил Осирсет. — Это все Аататам…
— Этот черный баран еще пожалеет о своих словах! — зловеще пискнул евнух и мотнул прядями короткого парика. — Принеси шкатулку и вино!
— А как же огонь?
— Зажги светильник, тупица!
— Сейчас, сейчас, — побежал тот к очагу, смешно прикрывая широкой ладонью гаснущую ветку.
— Зубы целы? — вдруг спросил Тулаум, обращаясь к Анукрис.
Она провела во рту языком.
— Кажется.
— Здесь не болит? — он ткнул пальцами в низ живота.
— Болит… Но не очень.
Собеседник удовлетворенно кивнул.
«Может, все-таки это обычные работорговцы?» — с робкой надеждой подумала девушка. Но пять дебенов золота слишком высокая цена за рабыню. Если только та не являлась исключительной красавицей и не прошла обучение в известной школе гетер. Нет, тут что-то другое, гораздо страшнее.
Вернулся здоровяк, неся в одной руке медный либрийский светильник, в другой черную шкатулку. Повинуясь знаку евнуха, он поставил все на пол.
— Где вино?
Осирсет хлопнул себя по лбу. Проводив его сочувственным взглядом, Тулаум откинул крышку ларца и стал перебирать его содержимое, отозвавшееся легким стеклянным звоном. Прибежал запыхавшийся громила с маленьким кувшином. Не глядя на него, евнух достал глиняный пузырек, с трудом вытащил тугую пробку и вылил на ладонь темно-зеленую, тягучую массу, похожую на мед, с резким запахом граната.
— Переверни её на живот, — велел он Осирсету и предупредил пленницу. — Не дергайся, скоро станет легче.
Тулаум начал втирать мазь в кожу Анукрис плавными, сильными движениями, начиная с шеи и спускаясь все ниже.
Его приятель или, скорее всего, любовник стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу и недовольно сопел.
— Теперь на спину! — морщась, приказал евнух.
Закончив, он вытер руки о край юбки, и налив в медный стаканчик вина, добавил в него несколько капель из стеклянного флакона.
«Такое же мы пили с Алексом в Нидосе», — вспомнила девушка, делая судорожный глоток.
— Завтра её надо как следует накормить, — озабоченно проговорил Тулаум, поднимаясь на ноги.
— Мы не пойдем к Наставнику? — робко поинтересовался здоровяк.
— Нет, — покачал головой приятель. — Не хочу, чтобы ты нес её на руках два асанга.
— Ты знаешь, что делать, — вздохнул Осирсет.
— Я хочу есть, — тихо проросла Анукрис, почувствовав некоторое облегчение. — Можно мне хотя бы кусочек хлеба?
— Сегодня нельзя, — пропищал евнух. — Это ослабит действие лекарства.
Потом обратился к здоровяку.
— Принеси ей горшок и закрывай. А мне надо помыть руки.