— Лекарство, — проговорила девушка, с трудом шевеля спекшимися губами.
Здоровяк что-то неодобрительно проворчал, достал из сумки бурдюк. Утолив жажду, Анукрис с трудом поднялась на ноги.
Шум в голове пропал, боль во всем теле утихла, пленница почувствовала прилив сил. Идти стало легче. Она даже стала оглядываться по сторонам, пытаясь запомнить дорогу. Анукрис знала, что на этом берегу Лаума живает очень мало народа, тем не менее, её удивило царившее вокруг запустение.
В полдень девушку привели в развалины какого-то строения, напоминавшего большой дом, но она не увидела рядом никаких следов других построек. Здоровяк палкой прогнал дремавшую в тени змею, и они расположились на кратковременный отдых. Здесь ей дали кусок черствой булки и уже пованивавшую жареную рыбину, которую Анукрис съела с огромным аппетитом.
Приятели посидели в тенечке. Евнух немного подремал, и они продолжили свое путешествие.
— Куда вы меня ведете? — в первый раз за время плена спросила девушка.
— Тебе там понравится, — ухмыльнулся здоровяк. — Особенно если ты любишь боль.
— Что? — не поняла молодая женщина. Ей вдруг показалось, что слова Осирсата доносятся словно из-под плотного одеяла.
— Тебе нравится, когда тебя бьют? — чуть громче повторил вопрос конвоир.
— Разве это может кому-то нравиться? — удивилась пленница. — Это же больно.
Конвоиры громко засмеялись.
— Привыкнешь, — пискнул евнух.
— Если долго проживешь! — рассмеялся здоровяк и злобно оскалил крупные желтые зубы. — Иди, не разговаривай!
— Но мне же надо знать, куда я иду? — Анукрис понимала, что говорит чушь, но почему-то не могла остановиться.
— К смерти! — рыкнул Осирсат.
— Я не хочу! — девушка встала как вкопанная. Конвоир изо всех сил дернул веревку, и пленница грохнулась на землю.
— А кто тебя спрашивает, мясо?! — процедил сквозь зубы Тулаум, подходя к распростертому телу и ударяя её в бок ногой.
Странно, но девушка почти не ощущала боли.
— Я не пойду! — сказала она, покачав головой. — Мне рано к смерти. Я хочу еще Алексу отомстить!
Осирсат грубо поднял её на ноги.
— Ты пойдешь туда, куда тебя поведут, мерзкая девка!
Его перекошенное лицо показалось Анукрис таким смешным, что она глупо захихикала. Здоровяк смачно ударил её по щеке ладонью. Голова девушки дернулась, но смеяться она не прекратила. Зарычав, мужчина встряхнул её, как гиена только что родившегося львенка.
— Ты такой глупый, мужелюб! Мне же совсем-совсем не больно.
— Не нужно было давать ей забвение, — проговорил евнух, перехватывая руку разъяренного приятеля. — Она же не чувствует боли!
— И что теперь делать? — с трудом сдерживая дрожь в голосе, спросил Осирсат.
— Заткни рот и тащи на себе! — недовольно пискнул Тулаум.
С глухим рыком здоровяк затолкал в рот смеющейся девушки скомканную вонючую тряпку и легко перебросил пленницу через плечо.
А Анукрис беззвучно хихикала, пытаясь вытолкнуть кляп. Вдруг она нашарила пальцами ухо своего носильщика и стала неумело щекотать его, изгибаясь от душившего хохота. Мужчина дернул головой, потом боднул её в бок. Под руками оказалась грязная шевелюра, девушка принялась наматывать сальную прядь на пальцы, одновременно водя ногой по плоскому, заросшему жестким волосом животу.
— Прекрати! — глухо проворчал Осирсат и, теряя терпение, сдавил ей горло.
— Что там? — недовольно пропищал кастрат, оборачиваясь.