— Если Анукрис расскажет, что ты меня спрятала, поила, кормила, тебе награду выдадут? — объяснил юноша. — Посадят ведь!
— Она меня не выдаст, — уверенно проговорила Мерисид. — Не позволит, чтобы ты остался совсем один.
— Под пытками все выложит, — глядя на собеседницу как на малое дите, сказал парень.
— Под какими пытками?! — зеленые глаза девушки полезли на лоб. — Зачем?
— Чтобы узнать, где я! — стал терять терпение Алекс.
— Они и так знают!
— Что?
— Сама слышала, как Моотфу сказал Аататаму, что тебя надо ловить в храме у канала. А их там всего два: Сета и Баст.
«Значит, туда возвращаться нельзя. Жаль, хорошее место было»…
— Никто не будет пытать твою Анукрис, — пренебрежительно махнула рукой Мерисид. — Побьют плетью ну или изнасилуют. Переживет.
Она взяла его за руку.
— Садись, ешь.
— А когда же Небраа объявили колдуном? — спросил юноша, ломая булку.
— Так почти сразу же! — встрепенулась женщина. — Моотфу приказал обыскать весь дом. И тут в кладовой нашли два кувшина…
Она сделала драматическую паузу.
— С кровью!
— Все страньше и страньше, — по-русски пробормотал пораженный Алекс.
— Что ты сказал? — не поняла Мерисид.
— Это я так ругаюсь, — отмахнулся он. — Что за кровь?
— Обычная красная кровь, — пожала плечами собеседница. — Может человеческая, может коровья. Кто же её разберет?
— Дело в том, что кровь очень быстро засыхает, — пояснил свой вопрос юноша и, видя, что его не понимают, поморщился. — Ну, когда палец порежешь, она перестает течь?
— Так кувшины то были заткнуты пробками и залиты смолой, — служанка, наконец, догадалась, что он хотел сказать. — Как нидосское вино.
«Все равно, это очень странно, — подумал про себя Александр. — Кровь неизбежно должна была свернуться».
Но вслух сказал:
— Откуда в вашей кладовке эти кувшины?
Женщина криво усмехнулась, и её глаза злобно сверкнули.
— Слуга Сетиера привез в подарок на похороны Нефернут! А господина просил никому не рассказывать, кто их прислал.
— Вроде из скромности, — он понимающе кивнул.
— Змея! — прошипела Мерисид.
— Не оскорбляй священное животное, — покачал головой юноша. — Он человек, а это гораздо подлей и опаснее.