— Да.
— Спасибо тебе, Барефайх, — поблагодарил он свидетеля. — Мы никому не расскажем.
Виновато улыбаясь и кланяясь, сын знатного человека поспешно покинул опустевший к этому времени двор. Писцы покинули свои клетушки, спасаясь от зноя. Седак с тоской подумал о том, что сейчас придется идти домой под палящим солнцем, и с угрозой посмотрел на помощника.
— Думаешь, там плыл вор?
— Послушай, что говорят на рынке, господин, — понизил голос Гнешмар.
Выслушав, он снял парик и вытер вспотевшую голову.
— О Сет, Амош, Найб и другие великие боги! За что вы шлете на мою голову столько бед?!
— Я попросил одного мальчишку проследить за носилками Сетиера, — продолжал доклад помощник. — Он пригласил на обед Моотфу и какого-то незнакомца.
— Первый пророк должен поставить нас в известность, — пробормотал Карахафр. — Расследование краж святынь и священных знаков — это дело Дома людей.
— Он что-то не торопится, — ухмыльнулся Гнешмар.
Никто из жрецов храма Сета так и не явился к писцам доложить о пропаже. Поколебавшись, седак решил сходить к ним сам.
Вечерело, торговцы давно свернули рынок, последние богомольцы покинули храм, и слуги наводили чистоту в молельном зале. Первый пророк только что закончил освящать воду в водоеме и, собираясь домой, отдавал последние распоряжения старшему храмовых сторожей.
— Что привело тебя в дом Сета господин Карахафр?
Помощник старшего писца поклонился.
— До нас дошли слухи, мудрейший, что у вас пропал знак второго пророка?
Жрец рассмеялся.
— Нигде не сочиняют столько сказок, сколько в Абидосе.
— Но разве на сторожа не нападали ночью? — обескуражено пробормотал Карахафр.
— Скажи ему, Гебджедеф. — обратился Сетиер к широкоплечему мужчине, внимательно следившему за их беседой.
— Никто ни на кого не нападал! — пряча глаза, пробормотал он. — Мосануб просто поскользнулся и ударился головой.
— Значит, посох второго пророка никуда не пропадал? — удивился седак.
— Мы его сожгли, — тяжело вздохнул жрец. — Колдун осквернил священный знак. Скоро нам изготовят новый.
— Выходит, все это слухи?
— Да, — подтвердил Сетиер. — Наши люди могут из мухи сделать бегемота.
Старший сторож как-то по-старушечьи засмеялся, втягивая голову в плечи.
Помощник старшего писаря извинился за беспокойство и покинул храмовый двор. Но направился не домой, а прямо в усадьбу главного инспектора.
Раату очень не любил, когда его беспокоили дома. Только потому, что Карахафр сделал ему очень щедрый подарок, он согласился его выслушать. Рассказ получился короткий, но занимательный.
Судья людей долго смотрел на трепещущее пламя светильника, вокруг которого вились ночные мотыльки. На бесстрастном лице вельможи не дрогнул ни один мускул, но глаза застыли, выдавая напряженную работу мысли.
— Как-то непонятно все, — рискнул нарушить его молчание помощник старшего писца.
— Надо разобраться с этим не келлуанским ограблением, — тихо, словно чего-то опасаясь, проговорил Раату. — И с прочими странностями.