— Убери руки, я сказала!
Юноша выпрямился, упер кулаки в бока.
— Или что?
— Эти светильники очень хрупкие, — проговорила Айри. — А внутри — земляное масло.
Треплос шагнул вперед.
— Еще шаг и ты узнаешь, как пахнет паленая шкура поэта! — девочка взмахнула рукой. — Я не промахнусь. А потом заору так, что меня не только в Келлуане, в Радле услышат!
Юноша попытался улыбнуться.
— Милая, я же о нас забочусь… О тебе!
— Хватит! — взвизгнула она. — Сказать, что хочешь, можно! Уходи! Сейчас же уходи!
— Ты меня не поняла, — попытался оправдаться Треплос.
— Все я поняла! — огрызнулась Айри, зорко следя за каждым движением поэта. — Я, дура, думала, ты попросишь моей руки у Тусета…
Она всхлипнула.
— А ты хотел только добраться до золота!
— Это не так! — вскричал юноша, но тут же отступил на шаг.
— Сбросить ему в окно! — девочка горько рассмеялась. — Думал, я попадусь на такой дешевый трюк?
— Любимая Айри! Я хочу жить с тобой!
— Тогда почему бы не спросить Тусета? — Айри проговорила это с такой яростью, что молодой человек отступил. — Он меня отпустит! Теперь я ему не нужна! На мое приданое мы могли бы…
— Зачем нам третья часть, если можно взять все! — не выдержав, рявкнул поэт.
— Иди отсюда! — заорала девочка, поднимая светильник. — Клянусь Анубом, я брошу его в твою противную морду!
— Да за что!? — возмутился поэт. — Если хочешь, иди ты под окно! Только увяжем вещи в узлы, чтобы бросать удобно было. Я-то тебе доверяю.
Увидев, что возлюбленная колеблется, Треплос сделал маленький шажок и с жаром продолжил:
— Ты же сказала, что больше магу не нужна! И богатство это тоже не его. Так что же ты ругаешься?
— Но как же клятва? — неуверенно пробормотала Айри. — Вдруг меня боги накажут?
— Мало ли кто, кому, в чем клялся, — махнул рукой поэт. — Неужели в Нидосе не найдется какого-нибудь другого мага. Заплатим, и он защитит тебя от гнева богов Тусета.
Девочка опустила светильник и хлюпнула носом.
— Говорят, маг будет большим человеком в Келлуане. Сам наместник его принимает! — усмехнулся юноша. — Думаешь, он сильно расстроится из-за побега какой-то рабыни?
Айри всхлипнула. Треплос улыбнулся и, потрепав ее по щеке, прошел к сундуку.
— Мы даже добро его трогать не будем, — сказал поэт, с увлечением копаясь в сундуке, отыскивая самое ценное. — Нам с тобой и этого надолго хватит.
— А как же Алекс? — тихо проговорила девочка. — Разве мы ему ничего не оставим?
— Да пошел он к козлу под хвост! — рассмеялся юноша, разглядывая ожерелье из широких золотых колец, украшенных бирюзой. — Пусть Тусету ночные горшки выносит!