Он уже выбрался из-под кровати и теперь с интересом разглядывал деревянный цилиндр в её руках.
— Не знаю, — растерянно пожала плечами Айри. — Какой-то мужчина. Сказал, что он от хозяина. Сунул мне эту штуковину и убежал.
Парень взял футляр и осторожно потряс. Ничего кроме легкого шелеста.
— Интересно, что там?
Девочка опять пожала плечами.
— Давай посмотрим? — предложил поэт и, не дожидаясь ответа, подошел к столу. Отодвинув в сторону светильник, он стал осторожно вытаскивать пробку.
— Может быть не надо? — робко пробормотала девочка, по опыту зная, что ничего хорошего в чужих тайнах, как правило, нет. Одни неприятности.
— Брось! — отмахнулся Треплос. — Здесь же нет никакой печати. Мы только поглядим.
С этими словами он выдрал туго забитую пробку. Раздался негромкий чмокающий звук, и на столешницу упали свернутый папирус и клочок пергамента.
— Иероглифы! — фыркнул поэт. — Ты в них понимаешь?
— Нет, — облегченно вздохнув, ответила девочка.
— Жаль, — покачал головой юноша, убирая свитки в футляр и возвращая его Айри.
— Мне гребцы рассказывали, что один маг оставил тебе богатое приданое. Это правда?
— Ага, — лукаво улыбнулась девочка. — Я его получу, когда выйду замуж за того, кого выберу сама!
— Ого! — вскинул брови Треплос. — Покажи свое богатство?
— Пойдем! — согласилась Айри, беря со стола светильник.
В комнате слуг она, рисуясь, сдернула кусок старого паруса, подаренного Тусету Нароном.
Увидев два сундука, поэт присвистнул. Девочка открыла крышку и, подойдя к юноше, встала рядом, обняв его за талию.
В неровном свете масляного светильника тускло поблескивали тяжелые серебряные и золотые украшения, разложенные на белом льняном полотне, тонком как паутина.
— Но здесь не все мое, — вздохнула она. — Только треть.
— Остальное принадлежит магу? — спросил Треплос, с открытым ртом разглядывая драгоценности.
— Нет, — засмеялась Айри. — Это все Алекса. Вещи Тусета в другом сундуке, он стоит в комнате.
— Значит, гребцы говорили правду, — пробормотал пораженный юноша. — А я не поверил, думал, они смеются.
— Это правда, — заверила его девочка.
— Благие боги! — тихо пробормотал Треплос. — Сколько серебра и золота!
«Это ты еще не знаешь о «дыхании богов», — с гордостью подумала она, улыбаясь своим мыслям. А вслух проговорила:
— Здесь было больше. Знал бы ты, сколько пришлось оставить в Тикене?
— Почему?
— Забрали.
— Кто? — не отрывая взгляда от сундука, спросил юноша.