Невидимые бои: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Как же, как же, — угодливо затараторил Купец. — Я ведь тоже причастен к журналистике. Так сказать, коллега.

— Ну, вот и хорошо. Пойдем, выпьем за встречу, герр фон Уве.

Хмурясь, фон Уве тем не менее отошел в глубь зала, к столу, на котором громоздились бутылки всех мастей и калибров. Теперь Купец окончательно перешел с довольно бойкого немецкого на спотыкающийся английский. Уотсон его явно заинтересовал. Фон Уве подхватила под руку пьяненькая Портер. В нескольких залах ревел, вскрикивал, хохотал, гудел голосами прием. Никто не обращал на двух собеседников никакого внимания.

— А вы давно получали письма от родных из Киева? — на чистейшем русском языке негромко спросил вдруг Уотсон. И видя, как вытягивается лицо Купца, быстро, но четко, тихим, размеренным голосом добавил:

— Не изображайте на лице удивление. Улыбайтесь, черт вас возьми, притворяйтесь беззаботным.

Справившись с удивлением, Купец, не без дрожи в голосе, ответил:

— Что-то не пишут. Я собирался сам туда съездить, да все никак не выберу времени.

— Но вас, конечно, не забыли, — выразительно заключил Уотсон давно обусловленный пароль встречи. И тут же добавил:

— На этом сегодня закончим. Встретимся через неделю в Большом. Билет передам вам сейчас. Не уроните.

Поговорив еще минуту с Купцом, Уотсон протянул ему руку. Передача прошла гладко — билет не упал на пол. И, только отойдя от стола с напитками, американец вздохнул с облегчением. Да, он рисковал. Но другого случая и повода не было. Раз в год, не чаще, можно и рискнуть.

Полковник Борисов получает задание

Генерал-лейтенант, начальник одного из управлений Комитета государственной безопасности вызвал к себе полковника Борисова в конце дня. За окном строго делового кабинета, в котором не было ничего лишнего, синел вечер. Генерал был не молод, но по его фигуре хорошо тренированного человека это не чувствовалось. Это был очень спокойный человек. Говорил он неторопливо, никогда не повышая голоса.

— Что у вас есть об этом Уотсоне — корреспонденте «Сан геральд»? — спросил генерал.

Полковник — он был предупрежден о теме разговора — четко и деловито доложил, что имеются сигналы о попытках Уотсона установить нелегальные отношения с некоторыми представителями московского журналистского мира и мира искусств. Отмечены попытки получить информацию, составляющую государственную и военную тайну. Но, судя по всему, похвалиться Уотсону пока нечем.

Выслушав доклад, генерал поднял на полковника густые мохнатые брови.

— Надо ускорить изучение этого человека, Николай Михайлович. Как видите, это не просто посредственный журналист, а деятель совершенно иного плана. Пока он занимается мелочами. Но, судя по всему, это маскировка. Уотсон — бывалый разведчик: работал в Париже, Алжире, Берлине. Видимо, он еще не начал своей основной операции. Значит, скоро начнет. Продолжайте изучать его. Не упускайте деталей, даже незначительных черт. Из ста подозрений, действительно, не возникнет ни одного доказательства, как из ста индейских пирог не составить парохода. Но подобно тому как пирога была предшественницей парохода, подозрения, глубоко проверенные, тщательно изученные, могут натолкнуть на доказательства.

На подготовку группой специалистов плана всей операции, который, после всестороннего обсуждения, нужно было представить генералу на утверждение, Борисову было дано три дня.

На следующее утро полковник Борисов принялся выполнять полученное задание. Не торопясь, перелистывал он комплект «Сан геральд». Внимательно прочитывал корреспонденции Стива Уотсона, делая частые пометки в лежавшем перед ним блокноте. Статьи как статьи. Написанные в основном в дружественном тоне, они освещали различные стороны советской жизни. В отличие от многих своих коллег, собиравших материалы главным образом из критических фельетонов советских газет о бюрократах, взяточниках, жуликах, стилягах и тунеядцах — иностранные корреспонденты любят выдавать их за типичных советских людей, — Уотсон писал в основном объективно. О системе социального обеспечения в СССР. Об охране материнства и младенчества. О системе здравоохранения и советских здравницах. Однако в отдельных статьях проскальзывали тщательно замаскированные нотки иронии. Некоторые мысли корреспондента, внешне вполне лояльные по отношению к Советскому Союзу, приобретали противоположный смысл благодаря отдельным чисто американским метафорам, сравнениям и жаргонным словечкам. Даже не всякий англичанин уловил бы эти замаскированные намеки, хорошо понятные среднему американцу.

Уотсон, видимо, рассчитывал на то, что среди советских людей, читавших и анализировавших его статьи, конечно, не найдется таких, которым будут понятны эти сравнения и метафоры. И Уотсон, разумеется, никак не мог предполагать, что одним из его внимательных читателей окажется полковник Борисов, не только знающий в совершенстве английский язык в его американской разновидности, но и тонко разбирающийся во всех особенностях грамматического строя, произношения, лексики, морфологии и синтаксиса английского языка в его британском, ирландском, шотландском, канадском, австралийском, новозеландском и иных вариантах. Полковник Борисов неплохо знал также различные варианты так называемого «пиджин-инглиш». Этот своеобразный гибридный язык, состоящий из смеси адаптированных английских и азиатских слов, широко распространен в странах Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии. Борисов увлекался изучением разновидностей английского языка и считался в Советском Союзе одним из лучших знатоков их многочисленных вариантов.

Эти знания не раз помогали Борисову разоблачать шпионов, выдававших себя за лиц, длительное время проживавших в англосаксонских странах. По акценту и лексике Борисов, как правило, безошибочно определял, где родился и получил образование тот или иной субъект. Во время войны Борисов не раз буквально за несколько минут разоблачал подброшенных немецко-фашистской разведкой «перебежчиков», выдававших себя за немцев американского происхождения. Несколько быстрых, точных вопросов об Америке на английском языке — и агенты вынуждены были признаваться, что их плохо подготовили к работе в Советском Союзе. Как подводила их самоуверенность руководителей гитлеровского «Абвера», считавших, что советские контрразведчики — простаки!.. Борисов мог часами декламировать стихи Лонгфелло, Уитмена, Сэндберга, Фроста. Быт и нравы Соединенных Штатов он знал не хуже Уотсона, а историю — несомненно значительно лучше его.

Одна из основных слабостей империалистических разведок как раз и состоит в том, что, засылая в Советский Союз своих разведчиков и сравнительно неплохо обученную агентуру, они не учитывают, что на работу в органы государственной безопасности партия направляет высокообразованных, поистине одаренных советских патриотов. Преданные партии, народу, советские чекисты — высококвалифицированные контрразведчики, постоянно оттачивают свое оружие в борьбе с коварным и опасным врагом.

В отличие от многих руководящих деятелей иностранных разведок, Бутч Стаймастер, как мы уже видели, довольно трезво оценивал возможности и способности советских контрразведчиков. Но даже Стаймастер не мог предвидеть, что в поединок с Уотсоном вступит такой опытный чекист, как полковник Борисов с группой своих товарищей.

Тщательно проанализировав «положительные» статьи этого «либерала» и сопоставив их с имеющимися уже данными о его поведении и связях, Борисов сразу же понял, что имеет дело с хитрым, увертливым врагом.

Подчиненных ему чекистов, в основном молодых, но способных людей, Николай Михайлович постоянно воспитывал в духе коллективизма. Он часто говорил им, что в сложных международных условиях «холодной войны», когда враг постоянно совершенствует методы своей подрывной работы против нашей страны, только тщательно продуманные коллективные усилия всех чекистов, занимающихся изучением того или иного подозрительного иностранца и его связей, создают возможность быстро внести ясность в его подлинные намерения и в тех случаях, когда он занимается недозволенной деятельностью, разоблачить и обезвредить его.

— Век шерлоков холмсов и контрразведывательных асов, если предположить, что такой век действительно был, прошел безвозвратно, — часто говорил своим подчиненным Борисов. — Кадровый разведчик, действующий на территории СССР, это орудие целого подразделения иностранных разведчиков, которые из-за границы руководят его действиями и деятельностью его местной агентуры. Этой деятельности необходимо противопоставить совместные усилия чекистов, умело применяющих в своей работе новейшие методы контрразведывательной работы, достижения передовой советской науки и техники.

Полковник Борисов и его молодые помощники установили: чем ближе подходил Уотсон к выполнению своего основного задания, тем хитрее, замысловатее становились его маневры. Он заводил все новые связи, афишировал старые, все чаще устраивал для знакомых советских журналистов приемы, приглашал их к своим коллегам.

Все чаще выдавал он себя за друга Советского Союза: подчеркивал свою веру в миролюбие советской внешней политики, осуждал сторонников «холодной войны». Круг его более или менее постоянных знакомств все расширялся, становился разнообразнее.

Изучая знакомых Уотсона, полковник Борисов вскоре подметил любопытную закономерность в их взаимоотношениях с американцем. В тех случаях, когда Уотсон видел, что тот или иной советский собеседник с любовью говорит о своей Родине, он сам выдавал себя за прогрессивно настроенного американца, горячо осуждал уродства капитализма. И продолжал встречаться с этим человеком.

В редких случаях американец убеждался в том, что его советский знакомый настроен «критически» к своей Родине, проявляет повышенный интерес к «прелестям» «американского образа жизни». Всячески разжигая этот интерес, Уотсон пытался активно влиять на этих людей, подрывать их веру в правильность пути, по которому советский народ идет к коммунизму.

Помощники полковника Борисова регулярно докладывали ему: Уотсон начинает проявлять все большую активность, все чаще пытается использовать своих знакомых, в особенности тех, на которых ему удалось повлиять, для сбора тенденциозных политических данных. Поручая своим нелегальным помощникам изучать настроения советских людей, их отношение к мероприятиям партии и правительства в области внутренней и внешней политики, он откровенно давал понять, что его интересуют лишь мнения и высказывания, идущие вразрез с «господствующими политическими настроениями» в стране. Иными словами, его интересовали ехидные насмешки, неумное балагурство и — больше всего — прямая враждебность к тому, чем жил весь советский народ Достать такой «товар» подручным Уотсона было нелегко. Но «шеф» не жалел подачек. И наиболее предприимчивые начали изобретать антисоветские анекдоты, реплики и даже целые диалоги. Все это шло в жадно раскрытые бункера ЦРУ.