Капкан любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эстер не стала терять время на расспросы о клиенте, она начала рассказывать со скоростью пулемета, едва переводя дыхание.

— Конечно, расскажу. Мне тридцать девять лет. Я выросла в Нью-Йорке, в юго-восточной его части, если это вам что-то говорит. Мой папа был булочником — лучшие батоны к югу от парка Грамерси. Мама умерла, когда мне было десять лет, поэтому я много времени провела, присматривая за младшими сестрами и братьями и помогая папе. Я обучалась в Колумбии, а затем пошла на вечернее отделение, где училась на магистра экономики управления, но у меня не было слишком много времени на учебу, понятно? В общем, меня выпихнули оттуда… — Эстер шлепнула себя по упитанному заду, — и, к моему стыду, я закончила обучение только три года назад, в нагрузку ко всему этому. Я собрала команду из шести человек — хорошую команду, — и мы приложили дьявольские усилия, чтобы охватить в Европе все, что движется. Это была сверхтрудная задача — в «Солли» не было специализации по объединениям — но, кажется, мы с ней справились и делаем все, на что способны. Когда я только устроилась в отделение, клиенты обычно смеялись, когда я приходила к ним. «Мы работаем исключительно с «Голдмен Сачс», «Мы работаем исключительно со «Стейнберг Рот», «Мы работаем исключительно с «Бергофф Вентрауб». Турки ограниченные. Ну, а мы ни с кем не работаем «исключительно» — и тем не менее, сейчас мы на высоте. — Эстер закончила коротко и просто. — Люди больше не смеются, когда я звоню им.

Тедди очень ясно видела, почему они не смеются.

— А в будущем, Эстер? Как вы представляете развитие своей карьеры?

— Ну, здесь я надеюсь на вас, Тедди. У меня есть некоторые причины, личные причины, по которым я хочу выехать из Нью-Йорка. Кроме того я страстно хочу попасть в Европу, мне необходимо приобщиться к культуре, понимаете? Работая в «Солли», я не могу никуда выехать — они, наоборот, тянут людей из Лондона. Я объяснила им свои намерения, у нас нет претензий друг к другу. Пока я не нашла ничего подходящего, но надеюсь, что вы что-нибудь предложите.

— Думаю, что могу предложить. Может быть, сначала вы расскажете, почему хотите оставить Нью-Йорк?

— Конечно. Будет нечестно по отношению к вам, если вы не узнаете все. Видите ли, я провела восемнадцать лет в этой чертовой дыре, работая до седьмого пота, чтобы добиться приличной жизни. Если приличной жизнью считать профессиональную карьеру и деньги в банке, этого я достигла. Чтобы преуспеть в этом бизнесе, в этом городе — нужно притворяться, нужно просить и умолять, нужно быть беспощадным и играть намертво, нужно быть в нужное время в нужном месте, нужно играть по их правилам, особенно, если ты — женщина. Нужно ко всему иметь единственно верное отношение — или лучше, не иметь отношения вообще.

Тедди понимающе кивнула.

— За последние два года я решила, что это еще не приличная жизнь — для приличной жизни этого мало, — продолжила Эстер. — Мне тридцать девять, Тедди, а у меня нет потомства. В двадцать лет у меня не было времени бегать на свидания, в последние же несколько лет я уделяла этому немало внимания, но, должна сказать, найти одного хорошего человека в Нью-Йорке труднее, чем продать песок кочевникам. Шесть месяцев назад я решила, что в пятьдесят лет мне будет мало двадцати мандатов объединений, чтобы считать, что я чего-то достигла в жизни, — она резко указала на кучу папок, выстроившихся в ряд на полке за ее спиной. — Я хочу ребенка, или даже нескольких. Я хочу оставаться в согласии со своими чувствами — или, точнее, прийти в согласие с ними — я все-таки женщина, Боже мой! Это нелегко в Нью-Йорке, дьявол, да и везде нелегко. За все время я не встретила в Нью-Йорке мужчины, который был бы достаточно хорош даже для того, чтобы с ним поужинать, не говоря уже о том, чтобы найти в нем хорошего мужа и отца. Если я за тридцать девять лет никого не нашла, кого я найду в ближайшие несколько лет? Не думайте обо мне неверно, Тедди. Я не тряпка, я — боец, и достаточно умна, чтобы знать, за что биться.

Честность и открытость этой женщины произвели глубокое впечатление на Тедди. Она надеялась, что любовные планы Эстер Левинсон в Лондоне не окажутся слишком оптимистичными.

— Эстер, но почему вы думаете, что в Европе легче найти хорошего человека?

— Я так не думаю, — громко расхохоталась Эстер. — Я всего лишь сказала, что потеряла надежду найти хорошего человека.

— Но, чтобы завести ребенка… когда вы предполагаете начать семейную жизнь?

Эстер заглянула в ежедневник.

— У меня записано, что с двадцать четвертого декабря прошлого года. Если мой акушер не законченный осел, это должно быть, случилось на рождественской неделе.

Тедди недоуменно взглянула на нее.

— Я на четвертом месяце беременности. Я же сказала, Тедди — я не тряпка.

Тедди не сомневалась, что Эстер согласится работать в «Барнеков». Вопрос был в том, согласятся ли в ФРЖ принять ее на работу. Она провела с Эстер больше часа и неохотно с ней рассталась. У Эстер было львиное сердце. Перед принятием решения она точно учла все обстоятельства, которые нужно преодолеть, и подсчитала риск своего плана. Дело было не в том, что в «Соломоне» хотели, чтобы она ушла из-за своего материнства — там были бы рады взять ее обратно после отпуска. Дело было не в отце ребенка, который даже не знал, что скоро станет отцом. Просто Эстер понимала, что выбрала новую жизнь, и хотела изменить ее радикально. Ее обязательство работать было неизменным — теперь ей было для кого добиваться успеха. Эстер была добросовестной дочерью и сестрой — она помогла отцу рано уйти от дел и перевезла его в солнечную Флориду, выучила братьев и сестер, теперь они делали независимые карьеры. Она была добросовестным сотрудником, постоянно работая по шестнадцать часов в день. Не собиралась сдаваться и сейчас.

— Я так представляю, Тедди, — объяснила Эстер. — Если мне позволят начать работу, скажем, в сентябре или октябре, я найду пару месяцев, чтобы изучить тонкости и наметить пути действия до того, как взять месяц на ребенка.

— А захотите ли вы вернуться к работе после рождения ребенка?

— Конечно, ведь у меня нет выбора. Выбор может быть, когда ребенка заводят двое, а я одна буду нести ответственность за его воспитание. Я никогда не подведу фирму, потому что никогда не подведу своего ребенка.

— Я уверена, что наш клиент учтет это.

Тедди выразила уверенность, хотя и подозревала, что будет очень нелегко доказать Полу Драйверу, что у нее голова на месте. Она рисковала лишиться доверия клиента, предложив ему Эстер. Женщина, американка, беременная и при этом незамужняя — все это отнюдь не соответствовало критериям, полученным от заказчика.

К счастью для Тедди, Кандида не сопровождала ее в поездке в Нью-Йорк. Кандида меньше прониклась бы положением Эстер Левинсон, хотя Тедди знала, что ее босс высоко оценила бы хватку и силу характера Эстер. Но Кандида в это время была озабочена устройством собственного кандидата. Она договорилась встретиться с Малькольмом Фиачайлдом за чашкой кофе в «Лангане». Как она и предвидела, тот ухватился за возможность увидеть ее. Малькольм уже больше года был на привязи у Кандиды и не проявлял никаких признаков желания сбежать. Кандида приручала его, как приручают охотничьего щенка — не жалела похвал, была быстра на выговоры — и его доверие было постоянным. Кроме того, она иногда позволяла ему спать в постели хозяйки.

Этим утром Кандида была настроена снисходительно. Она ласково поцеловала Малькольма в щеку и позволила взять себя за руку, когда они уселись в маленькой нише в глубине бара.

— Кандида, дорогая, мы не виделись целых три недели…

— Две недели, Малькольм. Мы ходили в «Ковент Гарден» две недели назад.

— Ну, а мне, как всегда, казалось, что дольше. Все-таки смотреть проклятую «Турандот» и видеться с вами наедине — не одно и тоже. Когда вы позволите мне забрать вас на выходные?

— Сейчас для этого слишком напряженный момент — у меня Тедди в Америке, Джейми в Париже, а Луиза и Филип бог знает где. Я даже оторвала Дэвида от расчетных книг и попросила помочь в поиске. Все вечера и выходные я провожу у телефона. Обещаю, что летом мы сможем куда-нибудь уехать. Как бы то ни было, сегодня мы вместе, порадуемся хотя бы этому. Кстати, у меня для тебя хорошая новость.

Малькольм чуть не задохнулся от предвкушения.