— И спасибо за это доброму Господу! Они же все тупые, как пни. Нет, наш путь — это инвестировать свои собственные деньги в свои собственные прибыли. Почему мы должны помогать растяпам своими идеями?
— Действительно, почему? — изобразила согласие Кандида. — А теперь расскажите мне о Майке Мичинелли. Вы с ним работаете в тесном сотрудничестве?
— Теснее не бывает. Мы с ним вот так, — Глория крепко сцепила два пальца с ярко-алыми ногтями.
— Он хороший руководитель? Вам нравится работать под ним?
— Мне нравится работать под ним, поверх него, вокруг него, бок о бок, спина к спине… мы действительно близки, понимаешь, на что я намекаю, Канди? Мы с Майком знаем друг друга — интимно — с тех пор, как мы встретились в грешном Сити.
— Да я, кажется, поняла, на что вы намекаете. Очень интересно. Есть ли у вас какие-нибудь недостатки как у торговца, Глория?
Глория недоуменно взглянула на Кандиду. Самоанализ не был ее сильной стороной.
— По-моему, Глория, — вмешался Джейми, — хм, Канди имела в виду, нет ли у вас каких-нибудь сторон профессиональной жизни, которые вы хотели бы улучшить?
— Да, есть две вещи, которые я хотела бы улучшить. Моя зарплата и премия.
Глаза Кандиды и Джейми встретились. Взгляд Кандиды был суровым, Джейми — очень смущенным.
— Ну, пожалуй, теперь мы поговорим о том, как вы сможете этого достигнуть. Вы были бы рады остаться в Лондоне на ближайшие несколько лет?
— Рада? Да мне от этого рукава грызть хочется! Давай будем честными, Канди — Англия растит чертову уйму ослов. Таковы англичане, кроме присутствующих, конечно — но рынок здесь, а девочка там, где рынок. Поэтому я останусь на некоторое время.
— Мы вступили в переговоры с учреждением высшего класса, которое ищет старшего торговца. Для вас это значительное повышение в должности и пропорциональное увеличение оплаты.
— Пропор… что?
— Будут больше платить, — с расстановкой выговорила Кандида, словно давая объяснения капризному недоразвитому пятилетнему ребенку.
— На сколько больше?
— Там посмотрим, но, думаю, мы будем договариваться о сумме, сотни на три большей, чем ваш текущий заработок, и о неограниченных премиях во время работы — здесь можно поторговаться.
— И мы говорим о стерлингах, верно?
— Абсолютно.
— Неплохо. Какое учреждение?
— «Хэйз Голдсмит».
Джейми чуть не подавился кофе и сделал вид, что закашлялся. За все время работы в ЭРК он ни разу не слышал, чтобы Кандида пыталась кого-нибудь устроить в «Хэйз Голдсмит».
— Не знаю, — засомневалась Глория. — Разве это не английский торговый банк? Мне кажется, что там полно всех этих охотящихся, стреляющих, рыбачащих дохляков.
— Именно поэтому они и хотят кого-нибудь наподобие вас, — пояснила ей Кандида. — Им нужен глоток свежего воздуха — чтобы кто-то пришел и встряхнул их немножко, повымел всю эту паутину. Мне кажется, что вы человек, способный это сделать.
Глория все еще не выглядела согласной, поэтому Кандида продолжила:
— У них хорошие специалисты, Глория. Там первоклассный директор отделения, Малькольм Фиачайлд. Он лично приходил ко мне рассказать о новой стратегии. Она динамична, и у них есть капитал для действий. Чего у них пока нет — это звезды в отделе.
Джейми сидел в стороне, наслаждаясь зрелищем Кандиды — или Канди, как он думал о ней сейчас — в действии. Она была похожа на великую актрису с прошением на аудиенции, точно рассчитывающую паузы и интонацию.
— Найти звезду — это их единственная проблема, — многозначительно говорила Кандида. — Не так уж много таких вокруг — во всем Лондоне, может быть, только два или три человека нужной величины…
Глория подалась вперед на кресле, согласно кивая головой; сигарета была забыта.
— Я знаю, как там будут взволнованы, когда я назову ваше имя, — вздохнула Кандида. — Малькольм уже упоминал вас, но я его предупредила, что вас будет очень трудно увести из «Стейнберга». Он уполномочил меня сообщить, что заплатит столько, сколько потребуется.