Нина молчала. Она только подошла ближе к Брайтону и подала ему руку. Они долго стояли и дышали полной грудью, чувствуя, как горит в их сердце любовь, и постигая красоту и величие мира. Бледный свет луны охватил их, прижавшихся друг к другу с доверчивой и теплой лаской, а внизу кипел океан и, казалось, хотел доплеснуть до судна пенистые гребни волн.
— Тихий океан! — крикнула Нина. — Сейчас будет наш остров, наши друзья и новая жизнь!
Отвечая ей, снизу поднялась к облакам широкая полоса ослепительного света, побежала, сразу нашла яхту и залила ее потоком ярких лучей.
Русанов, выйдя из каюты, встал на самом открытом месте судна и снял шляпу.
Внизу вспыхнули разноцветные огни, и тотчас же ярко осветилась большая площадь.
«Орел», медленно кружась, опускался.
Толпа мужчин, женщин и подростков окружила яхту.
Все пожимали руки Русанову, Гремину и Нине.
Когда крики и приветствия улеглись, старый ученый встал и крикнул:
— Привет Джемсу Брайтону на острове свободных людей!
— Привет! Привет! — подхватила толпа и старалась увидеть английского изобретателя, имя которого было окружено зловещим ореолом.
— Он наш друг и союзник! — крикнул опять Русанов.
— Ура! — пронеслось над толпой.
Всю ночь не расходились люди и не отпускали прибывших.
— Скоро ли начнем последнюю войну? — спрашивали наиболее нетерпеливые.
— Теперь скоро! Очень скоро! — успокаивал их Гремин.
Солнце еще не поднялось к зениту, а Гремин уже показывал Брайтону все то, чего достигли жители острова, бежавшие сюда от промышленных королей.
Англичанин осматривал все заводы и их изделия с глубоким вниманием, делясь своими впечатлениями с инженером.
Его ум, изощренный в жестокой борьбе трестов с десятками миллионов порабощенных людей, в каждом изобретении видел особые стороны, делающие его опасным для врагов. Когда Гремин указал ему на это, Брайтон энергично махнул рукой и сказал:
— Конечно! Сначала победим одних, а потом уж облагодетельствуем других!
И он что-то подсчитывал, соображал и отмечал в записной книге.
Брайтон неожиданно оживился, когда Гремин привел его в огромное здание с высокой башней и быстрым потоком воды, мчащейся куда-то с шумом и грохотом.
— Это фабрика золота, — сказал Гремин, заметив вопросительный взгляд англичанина. — Смотрите.
Сквозь стекла башни можно было увидеть, как в падающем сверху водопаде мелькали сотни сеток, быстро прячущихся в углублении стен и вновь рассекающих воду.
— Эти сетки сделаны из особого сплава, поглощающего золото, — сказал, стараясь перекричать шум воды, Гремин. — Они улавливают те сотни миллионов пудов золота, которые растворены в воде морей.
Лишенная золота вода с плеском и глухим грохотом исчезала в конце здания в глубоком колодце, где в падении она приводила в движение динамо-машины, превращаясь в силу, свет и теплоту.
— Это душа вашего острова! — улыбнулся Брайтон. Инженер кивнул ему, и они начали спускаться в подвал, расположенный под зданием фабрики золота.
Здесь все содрогалось от мчащейся в каменном русле воды, которая буквально оглушала своим ревом.
Высокие штабели больших и малых слитков золота, целые горы драгоценного металла были сложены здесь. Всю землю можно было купить за эти сокровища.
— Скорей, скорей к Русанову, — вдруг крикнул Брайтон и почти бегом бросился из подвала. — Вы не хотите кровопролития? — сказал он, остановившись перед стариком.