III. Борьба начинается
Ровно в восемь часов утра Джемс Брайтон был в кабинете.
Большая, обитая черной кожей комната, с мягкой и такой же черной мебелью и огромными книжными шкафами, была увешана таблицами, картами и чертежами.
Инженер ходил из угла в угол и изредка поглядывал на циферблат часов, висящих над дверью.
Вошел слуга и подал визитную карточку Гремина.
Брайтон кивнул головой и остановился посредине кабинета, повернувшись лицом к выходу.
Когда Гремин вошел, англичанин с любезной улыбкой встретил его и указал рукою на удобное кресло.
— Простите, — прервал молчание гость. — У вас, кажется, была сломана рука?
Брайтон засмеялся, и его глаза радостно блеснули.
— У меня взрывом раздробило левую руку и плечо, но все это уже давно прошло, — сказал он.
Гремин потупился и, помолчав, продолжил:
— Итак, вы уже знаете мои условия, а руководители трестов согласились вести переговоры с нами. На какие же уступки согласны вы идти?
Джемс молчал. По его лицу бродила неопределенная улыбка.
— Я вас слушаю, — сказал Гремин.
— Мне кажется, что вы совершенно не знаете нашего общественного строя в областях производств, на концессиях трестов? — тихим голосом спросил англичанин.
— Я его не знаю, — согласился Гремин. — Но я знаю, что вы разделили человечество на наслаждающихся и на работающих всю свою нерадостную жизнь в первом, втором или третьем ярусах подземелий!
— Вы забыли еще об одном классе современных людей: о мыслителях, работающих всю свою нерадостную жизнь, — негромко сказал Джемс. — Эти люди — мы!
— Мне нет дела до вас! — нетерпеливо прервал его Гремин. — Вы пережитки давно умерших безумцев, вся жизнь которых ушла на накопление золота и богатств. Что же нужно вам? Ведь вы владеете сокровищами всего мира?
Англичанин задумчиво покачал головой.
— Мы хотим создать счастливое человечество, — сказал он.
— Счастливое человечество? — воскликнул Гремин. — Вы заботитесь о человечности, загнав его в подземелья, на глубину семи верст.
— Да, — сказал Брайтон. — Мы хотим регулировать количество населения Земли, хотим создать такой вид промышленности, который бы позволил всем людям пользоваться благами жизни.
Гремин встал. Он был бледен и дрожал от негодования.
— Вы, руководители трестов, так думаете? — спросил он, сжимая кулаки. — Вы издеваетесь надо мной?
— Так думаю я! — сказал с ударением Брайтон. — Что же касается иных, то ими тайно руководят другие, например… я.
— Мы уже давно с Русановым знаем эти способы предоставления всем людям счастливой жизни, — сказал Гремин, — но пока ничего не говорим. Мы боимся, что вы захватите наши изобретения и превратите их в орудия против людей!
Он засмеялся и тяжело опустился в кресло.
— Если мы потомки безумных богачей, то вы, вероятно, потомки революционеров? — улыбнулся Брайтон.
— Нет! Я только всегда думаю, что человечество уже около пяти веков напрасно бьется из-за хлеба и крова. Все это уже давно дало знание! Только наука могла освободить человечество, и она это сделала! Но люди не сознавали и не сознают этого!
Англичанин молчал и внимательно слушал инженера. Когда тот закончил, Брайтон долго ходил по кабинету и что-то обдумывал.