Как оказалось, напрасно. Спустя каких-то полгода стремительно наступающая армия по всем фронтам натолкнулась на глубоко эшелонированную оборону, в которой тут же, несмотря на все усилия, увязла. Минные поля, укреплённые постройки, бесконечные линии окопов и плотный ответный огонь непонятно откуда взявшейся вражеской артиллерии стали для войск вторжения неприятным сюрпризом… и серьёзным препятствием. Но «теневой главнокомандующий» без лишних переживаний принял игру на новых условиях, и в трудные районы в тот же день потянулись многочисленные подкрепления. Стоит отдать наступающим должное — через несколько месяцев ожесточённых позиционных боёв оборона уже перестала казаться несокрушимой, а к концу года и вовсе удалось прорвать заслоны на ключевых направлениях.
Несмотря на успех, струнка тревоги так и не ослабла, а наоборот, только сильнее натянулась, и не безосновательно: по косвенным данным выходило, что враг сам постепенно ослаблял сопротивление. Безусловно, это обстоятельство можно бы было списать на истощение людских и производственных ресурсов… если бы разведка в один голос не твердила о заметном подъёме экономики тыловых регионов, наряду с культурным и научным ростом. Но военного-то не наблюдалось! Мозаика, наконец, сложилась воедино, и Контролирующий осознал, что ведёт войска прямиком в хорошо подготовленную ловушку. Но теперь время играло уже против него, а будущее преподнесло куда более крутой поворот. Случившееся же следом напоминало страшный сон.
Смерть на отступающие армии обрушилась оттуда, откуда её совсем не ждали — прямиком с неба, и пришла в виде остроконечных цилиндров, которые можно бы было спутать с артиллерийскими снарядами. Если не знать, что диаметр этих снарядов превышает пару метров, а на месте их падения не вздымаются ввысь чудовищные грибовидные облака. Радиоактивный сгинувших в одно мгновение войск пепел ещё не успел остыть, когда на него ступили шагоходы гигантских боевых машин, одним своим видом прогоняющих малейшее желание продолжать сопротивление. Им даже не пришлось вступить в бой: города и военные базы сдавались, едва заметив приближение. Не стала исключением и столица, до которой исполины дошли за месяц, после чего перед внутренним взором Контролирующего появилось уведомление о поражении.
— Изучаем, значит? — прозвучал откуда-то сзади насмешливый голос. — И как успехи?
Обернувшись, призрак обнаружил перед собой хорошо знакомого и крайне довольного с виду человека. Гость взмахнул рукой и ввёл в появившееся под ней меню серию команд, после чего запылённый бункер сменился обставленным со вкусом кабинетом. Ещё раз окинув взглядом обстановку, мужчина кивнул своим мыслям и расположился в одном из стоящих за восьмигранным столом кресел.
— Произвожу освоение… — ящер ненадолго прервался, тоже решив принять сидячее положение, — … материала по экономическому и культурному развитию технических цивилизаций, а так же стратегии и тактике ведения войны в условиях недоступности информационного слоя реальности. Но, откровенно говоря, разобраться на приемлемом уровне с симулятором у меня пока не выходит: поднять подконтрольную мне цивилизацию выше меча и арбалета мне удалось лишь единожды, но и тогда всё обернулось тяжёлым поражением. Полагаю, я что-то упускаю из виду.
— В самом деле, Этернис, ты упустил несколько очень важных моментов, — учёный улыбнулся ещё шире. — Но поверь, для того, кто только познакомился с жанром глобальных стратегических игр, ты действовал весьма и весьма неплохо.
— Игр? Неплохо? — эстар откровенно растерялся. — Никогда бы не подумал, что кто-то догадается использовать упрощённые глобальные симуляторы для развлечения… И не хочешь ли ты этим сказать, что в последнем матче не обошлось без твоего участия?
— Не обошлось, — не стал отрицать очевидного Максим. — Правда, я подключился и перехватил управление твоим основным противником незадолго до того, как ты начал отстраивать первые танки. Немного поздновато, конечно, но, как видишь, не совсем. К слову, твоя главная ошибка состоит именно в долговременной стагнации на определённом этапе развития. Ударяясь в массовое производство нельзя забывать про необходимость прогресса, иначе тебя быстро обойдут в технологической гонке.
— Но ты же отставал от меня в развитии на пару десятков лет! Разве возможен подобный скачок?
— А вот тут как раз таки себя проявляет именно то, что и отличает игру от симулятора — условности. Выполнил требования — получил эффект, а реализм уже отходит на второй план. В действительности же, безусловно, переход от угля до управляемого термоядерного синтеза за несколько десятков лет навряд ли возможен. Хотя… реальность порой преподносит такие сюрпризы, что в одно мгновение рушатся все теории и утверждения. Я уже давно понял, что никогда ничего нельзя утверждать наверняка, — Максим грустно усмехнулся. — Раньше у нас бытовала шутка о том, что можно быть уверенным лишь в собственной смерти. Теперь же я и в ней не уверен…
— Этернис? — позвал собеседника человек, когда молчание затянулось.
— Ни в чём нельзя быть уверенным… — запоздало повторил эстар. — А ведь ты прав. Подумать только, за все свои тысячелетия я, ища новое, ни разу не подвергал сомнению «общеизвестные истины и принципы», несмотря на то, что не раз слышал эти же слова от и старших родственников. Но означает ли это… что даже они сомневаются в собственных знаниях?
— А почему нет? Полагаю, о том, что «нуль слой» — не предел, тебе известно куда больше чем мне. Сколь бы далеко ты не зашёл, всегда есть возможность двигаться дальше, — Максим ещё не успел закончить фразу, как эстар, урча, зафыркал.
— Почти слово в слово! — пояснил Этернис, отсмеявшись. — Извиняюсь. Просто, чем больше я к вам присматриваюсь, тем сильнее вы все мне кое-кого напоминаете. Но ты — в особенности.
— Хотелось бы спросить «кого и чем?», но не буду: пропадёт спортивный интерес, — Максим тряхнул головой. — Так, что-то ты меня совсем с толку сбил. Я ведь к тебе заглянул чтобы попросить в реальность вынырнуть хоть ненадолго — мы сейчас будем пробовать запустить тот самый привод, так что может понадобиться твоя помощь. Или пара советов.
— Советов? Я сам никогда не имел дела с используемыми там типами структур.
— Значит, заодно познакомишься, — человек ожидающе взглянул на призрачную фигуру собеседника и его силуэт начал медленно таять.
— Да иду я, иду!
— Соединение с сетью отсутствует, произведена загрузка в автономном режиме, — шелест незнакомых слов Ай'Рат, казалось, заполнил собой всё пространство отсека, а дублирующие их ненаправленные мыслеобразы позволили верно истолковать услышанное. — Оператор подтверждён. Произвожу развёртывание интерфейсов.
Вопреки ожиданиям, стартовавшая с третьей попытки система, одной ей ведомым способом просканировав всех находящихся поблизости разумных, признала своим администратором не нимири, а человека. Проявился новый статус в виде возникших перед Максимом аналогов голоэкранов, а на краю сознания оператора возникла уверенность в способности устройства принимать ментальные команды. В качестве проверки своих ощущений, учёный мысленно запросил текущий статус.
— Система восстановлена после непредвиденного завершения работы, — немедленно откликнулась псевдоличность. — Произвожу самодиагностику… Обнаружены критические повреждения на аппаратном уровне! Для запуска процедуры самовосстановления требуется подтверждение оператора.
— Подтверждаю.
— Загружаю модуль самовосстановления… делегация прав управляющему алгоритму прервана: элемент повреждён! Автоматическое восстановление… отказ! Критическая ошибка. Завершаю операцию, — окончив отчёт, система затихла, в своём молчаливом ожидании умудряясь ненавязчиво намекать оператору о необходимости определённых действий с его стороны.
«Подключить среду отладки», — не обманул ожиданий кибернетик, на что получил в ответ одобрение.
«Согласно протоколу, устанавливаю максимальный уровень доступа пользователю Ирбис. Интерфейс разработчика загружен».
Не успев удивиться осведомлённости древней машины о его личных данных, человек ошеломлённо обнаружил в себе новый орган: именно так сознание восприняло подключившийся к нему информационно-энергетический канал, призванный обеспечить прямое включение в систему. Новый способ коммуникации оказался в буквальном смысле «интуитивно понятным», и Максим, не задумываясь о том, как это делается, потянулся к системе привода. Оказавшись в некотором подобии виртуальной реальности, учёный обнаружил вокруг себя уже развёрнутую по команде комплексную среду программирования, показавшеюся на удивление удобной и даже привычной.
Впрочем, лишних иллюзий человек не испытывал, отчётливо осознавая, что за обманчивой простотой всего увиденного скрывается невероятная сложность. Одна только колоссальная адаптивность интерфейсов, продемонстрированная операционной системой, для своего создания должна была потребовать глубочайших знаний во многих областях. И это только вершина айсберга! Сложно? Пожалуй… зато есть к чему стремиться.
Закончив с ознакомлением, кибернетик бегло осмотрел и сам исходный код, заботливо размеченный программой, выделившей повреждённый фрагмент и затенившей множество работоспособных блоков, так или иначе с ним связанных. Немного поэкспериментировав с возможностями самой среды и оставшись полностью удовлетворённым полученными результатами, учёный приступил непосредственно к правке кода. Правда, не в полную силу: внимание одного из потоков сознания было решено временно переключить на реальный мир, где совсем ему не безразличные разумные ожидали от него новостей.
— Получилось? — задала животрепещущий вопрос Арея, едва заметив движение со стороны человека.