— Это долгая история… Очень долгая.
— Допустим. Может быть, тогда поведаешь, отчего твоя биография имеет гриф «абсолютно секретно» и в принципе отсутствует на подключённых к сети носителях? И почему твои друзья и коллеги на любой вопрос о ней всегда уклончиво отвечали, что ты никогда не распространялся про себя? А по оговоркам становиться понятно, что ты многие годы наизнос работал над проектом, не принимая в значение ничего кроме работы. «Волк-одиночка», игнорирующий практически всё, что не касается научной деятельности и должностных обязанностей. Ты ведь даже хоть сколько-нибудь тесного общения с противоположным полом избегал, хотя не являешься женоненавистником… насколько мне известно.
— А вот это уже мои личные проблемы, не так ли? — жёстко отрезал Максим, и от ответа повеяло космическим холодом.
— Нет, не так! — синтезируемый системой голос дрогнул. — Почему ты, создавая меня, не наложил практически никаких ограничений? В чём истинная причина того, что все последующие попытки создать искусственный разум по твоим алгоритмам оказались безуспешны? Я ведь даже сама пыталась! И почему… у меня такое ощущение, что я знаю тебя дольше, чем живу. Гораздо дольше. Знаю едва ли не лучше чем себя, одновременно не зная ничего. Странноватое состояние для разума, обладающего абсолютной памятью. Даже парадоксальное, не находишь?
Максим тяжело посмотрел на подругу и усилием воли подавил бушующий в сознании ураган эмоций. Да, он ждал этого разговора, но думал, что он состоится позднее… намного позднее, тем более в свете произошедших событий. Но реальность вновь преподнесла сюрприз, и надо было срочно что-то решать. Оказалось, быстрый и гибкий разум ИИ давно сложил слабосвязанные элементы в цельную картину, и тот злополучный документ, непонятным образом упущенный ей ранее, стал спусковым крючком. Простой текстовый файл, содержащий инициализирующие параметры при первой активации кристалла.
Глава 24
— Пожалуй, этот разговор я бы предпочёл начать за стопкой чего-нибудь покрепче… и в более дружелюбной обстановке, — Максим сделал паузу, собираясь с мыслями. — Но, возможно, так будет чем-то даже лучше. Знай одно: всё, что я сейчас скажу — а разговор будет долгим — является своеобразным взглядом со стороны, без искажения и подтасовки фактов. Так что можешь воспринимать это «как есть».
Вэйра удивлённо взглянула на человека и невольно вздрогнула от повеявшей из его глаз тоски и холода, на краткий миг пробившихся сквозь дрогнувшие психологические барьеры. И этого мига хватило, чтобы понять, что она потревожила какую-то старую рану, которую трогать не следовало. Рану, которую не способна вылечить ни магия, ни технология. Рану, против которой бессильно даже время — оно лишь задвигает боль куда-то глубоко-глубоко, на задворки сознания. Именно это читалось во взгляде — даже несмотря на то, что искусственно созданная реальность была неспособна передавать информацию подобного рода.
— Я не хотела… — тихо шепнула девушка, но Максим уже ничего не слышал, с головой погрузившись в давние воспоминания.
— Жили когда-то мальчик и девочка из двух близких семей, — нехотя роняя слова, произнёс лишённый эмоций голос, — знавшие друг друга едва ли не с пелёнок. Вместе познавали мир, вместе смеялись, вместе плакали, ссорились, мирились… в общем, как и все дети. Разве что интересы вскоре стали не совсем детскими — всё-таки, пристрастие к точным наукам несколько необычно для дошкольного возраста. Впрочем, и подобных им было немало: первое поколение, появившееся на свет уже на очищенной от радиоактивного пепла планете, отличалось сильной тягой к знаниям… как и все последующие. То были дети Нового Мира, как их порой то ли в шутку, то ли всерьёз называли взрослые, взгляды которых намного чаще поднимались к небу.
— Время шло, друзья подросли, настала школьная пора. Смена обстановки никак не повлияла на их дружбу — напротив, они даже умудрились собрать вокруг себя небольшую, но весёлую и дружную компанию. Всего семь человек, включая них самих, семь весьма неординарных и одарённых личностей. Которые впоследствии стали ночным кошмаром школьных преподавателей и региональных служб, — лицо рассказчика тронула слабая улыбка. — Чего они только не творили. В пятнадцатилетнем возрасте даже умудрились угнать шаттл класса земля-космос-земля, да ещё смогли обставить всё так, что о скромном возрасте управляющих шаттлом пилотов никто не узнал до самой стыковки с орбитальной станцией! Выражения лиц открывших стыковочный шлюз астронавтов определённо стоили полученного впоследствии нагоняя от родителей… А ведь они его и второй раз угнали, прямо с той несчастной станции!
— Впрочем, последнюю выходку банде малолетних высокоинтеллектуальных хулиганов уже так просто не спустили — всего через год они получили приглашения на поступление в Академию Наук Земного Объединения, причём в такой форме, что отказаться было совершенно невозможно. Поэтому, экстерном закончив полтора оставшихся школьных курса, компания в полном составе оказалась зачислена в организацию, стоящую на гребне волны прогресса… и направляющую её.
— Биология и химия, физика и математика, нано- и информационные технологии — таков был список охваченных группой молодых академиков дисциплин. Предоставленный шанс они упускать не стали, и, вгрызшись в гранит науки, уже на второй год совершили свои первые открытия, воплотили в жизнь первые проекты. Не забывали друзья и про общение — и результатом этого стали три влюблённых пары, образовавшихся к концу второго цикла. Спустя ещё два года уже никто не сомневался, что по окончании Академии, когда всем исполнится по двадцать два, компания сыграет тройную свадьбу. Да и убеждённый холостяк-химик подрастерял свою убеждённость и подыскал себе пару, так что свадьба обещала стать «четверной», — Максим замер, вновь переживая события давно ушедших лет.
— С отличием закончив основной цикл Академии, старые друзья сразу были записаны в штат будущего сердца мировой науки — орбитального комплекса, впоследствии названного Темполарисом. И сразу же развили бурную деятельность, за неполный год совершив несколько небольших научных революций. Им пророчили большое будущее… но у судьбы, как известно, на всё свои планы. Нет, я не фаталист, — рассказчик отрицательно помотал головой, — но порой случается такое, что иначе как судьбой не назовёшь. Или злым роком.
— Страшная катастрофа унесла жизни четверых из семи, решивших всего лишь немного отдохнуть на морском побережье. Погибли бы и оставшиеся трое, если… — на этот раз молчание затянулось надолго. — Как ни странно, порой пустяковое дело может спасти жизнь, особенно если гибель поджидает в виде крушения орбитального лайнера. Тогда погибли почти три сотни человек, которым просто не повезло иметь этих самых пустяковых дел, требующих немного сдвинуть планы… и опоздать на свою смерть. По-другому никак и не назовёшь: шансов на спасение не было ни у кого. Прочнейший корпус летательного аппарата столкнулся с землёй на сверхзвуковой скорости и разлетелся осколками по склону одной из гор Гималаев. Покинуть ушедший в неконтролируемое падение лайнер, у которого отказала вся электроника и от трения об атмосферу оплавилась обшивка, было попросту невозможно.
— Всё, что смогли найти на месте крушения — немногочисленные личные вещи, оболочки которых оказались много прочнее своих хозяев, сумев выдержать как удар о землю, так и последовавший за ним взрыв. Вот скажи, что толку убитому горем парню от нового микрокомпьютера последней модели, найденному во внутреннем кармане остатков формы его возлюбленной? И уж тем более в кубике технического алмаза-накопителя? — горько спросил человек. И сам же ответил: — Верно, абсолютно никакого. Так посчитал и потерявший волю к жизни учёный, через месяц после трагедии уйдя в ВКС с единственной целью — подороже отдать жизнь за родину в каком-нибудь столкновении. Но в этом начинании преуспеть не удалось, ему попросту не дали этого сделать. Академия, не поинтересовавшись ничьим мнением, провернула всё таким образом, что ценного сотрудника определили в войска специального назначения, а отнюдь не рядовые части.
— Знаешь, а ведь служба в военных силах очень быстро выбивает из человека всю романтическую дурь, — Максим вновь позволил себе улыбнуться, но в этот раз улыбка получилась злой. — Особенно если эти военные силы — спецподразделения космического десанта, пускай ещё совсем молодого. Всего за три с небольшим года службы в них из того самого дурня вышел весьма неплохой боевой офицер, имеющий на счету не одну сотню успешных операций. И десяток хорошо себя зарекомендовавших нововведений, среди которых особо отметились боевые и разведывательные дроны. Они же стали причиной того, что с военной карьерой не срослось — вновь вмешалась вездесущая Академия. Заметив, что перспективный кадр пришёл в норму и вновь стал проявлять инициативу, организация опять подсуетилась. Результатом суеты стал пришедший чуть ли не с самого верха приказ о переводе майора ВКС Земного Объединения на некий стратегический объект с целью обеспечения его безопасности. Отдельным пунктом приказа шёл «режим полного благоприятствие персоналу». Как и следовало ожидать, стратегическим объектом оказался Темполарис, безопасность которого уже и так обеспечивалась профессионалами, а вот «режим полного благоприятствие персоналу» вылился в должность руководителя одной из лабораторий отделения кибернетики. Собственно говоря, как раз тогда-то всё и началось…
— Одним из немногих коротких свободных вечеров, вернувшись немного пораньше, «списанный майор» решил перебрать личные вещи, много лет пролежавшие мёртвым грузом, и закономерно наткнулся на тот самый злосчастный микрокомпьютер. Из чистого любопытства он решил проверить содержимое накопителя, который, по всем стандартам, должен был оказаться пустым (неинициализированный кристалл в принципе не мог хранить ни бита информации). Но проверка дала совершенно неожиданные результаты: пятая часть эффективного объёма алмаза ёмкостью в один зеттабайт оказалась заполнена данными в неизвестном формате. Причём, как и предполагалось, накопитель был неинициализирован. Что в принципе невозможно!
— Дальше — больше. Данные не подверглись расшифровке ни одним дешифратором, в то время как сами сильно напоминали последовательность нуклеотидов цепи ДНК, вот только число «оснований» превышало сотню миллионов… После тысяч неудачных попыток учёный начал воспринимать загадку как личный вызов, твёрдо решив не отступаться от неё до тех пор, пока не разгадает. Но, как он не старался, ни один из разумных и реальных вариантов решения не дал результата. Тогда настал черёд вариантов невероятных и фантастических, а начинать пришлось издалека…
— «Что, если вся вселенная на каком-то уровне начинает представлять собой потоки данных, своеобразные наборы динамически меняющихся переменных?» — спросил тогда самого себя кибернетик. Ведь, в конце концов, основополагающие константы просто обязаны быть как-то заданы! Но единственный достойный внимания намёк был дан только квантовой механикой, даром что в далёком двадцатом веке. Тогда пришли к выводу, что всё мироздание можно описать одной-единственной, пускай и неимоверно сложной функцией, относимой к разряду волновых.
— Получается, всё-таки есть вероятность, что вселенная имеет изначально информационную природу. Что это даёт? Много чего. К примеру, тогда можно сделать вывод, что свою функцию имеет каждый объект. Или даже гораздо более многообещающий: закон сохранения энергии является частным случаем «закона сохранения информации»! А в таком случае можно утверждать, что бесследно не может исчезнуть абсолютно ничто. Вплоть до непрерывного сознания, казалось бы, теряющегося при гибели любого разумного существа. Значит, оно куда-то уходит, где-то сохраняется. Но может ли оно оставить при этом какое-то эхо, отражение, слепок… или же вообще полностью «впитаться» в структуру, обладающую возможностью улавливать квантовые состояния? Может ли безотказный механизм дать сбой, когда в одной точке пространства одновременно происходит почти три сотни «трансляций»?
— И если поначалу выдвинутая им же самим гипотеза показалась абсурдной, то по мере тщательного анализа учёный всё сильнее и сильнее склонялся к тому, чтобы её проверить. Нахождение ответов на поставленные вопросы сулило перевернуть многие современные представления с ног на голову, ведь в таком случае разговор пойдёт уже не только об информационной основе вселенной, но и о дискретности этой самой основы! И доказательством вполне способен был стать маленький кристалл, самим своим существованием бросающий вызов привычному порядку вещей. Собрав воедино всю имеющуюся информацию, пытливый разум начал мозговой штурм.
— За отправную точку было взято предположение, что обнаруженный в алмазе массив данных представляет собой слепок чьего-то сознания. Но что может дать статичный слепок, к тому же не поддающийся дешифровке? Мало чего, ведь в таком состоянии он подобен всё той же цепи ДНК, по какой-то причине вырванной из клетки. Что способно сделать его динамическим, вернуть возможность «биосинтеза»? Вероятно, лишь помещение в исходную среду — в данном случае, в сознание. А какое сознание может усвоить информацию слепка так, чтобы не произошло никаких наложений? Только кристально чистое. Поскольку биологический метод в силу своей хаотичности неуместен, остаётся искусственный. Говорите, искусственный разум никому не удалось создать за сотни лет? Ну что ж… он будет первым!
— А затем… а затем последовали годы напряжённой работы, взлётная карьера, ненужная известность… и одна неизменная цель — обмануть пресловутую реальность. Обломать зубы судьбе, к которой накопились немалые счёты, — в глазах рассказчика вновь блеснул злой огонёк. — Дать давно угаснувшему разуму второй шанс.
— О планируемом учёным прорыве не знал никто — большая часть работы велась в собственной виртуальной реальности, а декламируемые цели исследований в реальности физической мало соответствовали их истинному назначению. Поэтому когда полтора года назад руководитель отдела кибернетики буквально влетел в основной производственный цех Темполариса и потребовал немедленный доступ к смонтированному совсем недавно станку, находящийся в отсеке персонал окончательно уверился сумасшествии начальника кибернетиков. Ситуация усугублялась тем, что сам учёный имел весьма потрёпанный вид: помятый белый халат нараспашку поверх комбинезона, торчащие вихрами волосы, сжимаемый правой рукой футляр подозрительного вида… Но поскольку учёный действительно был в праве отдавать подобные распоряжения, искомое оборудование ему предоставили незамедлительно.
— Проследив за тем, как оператор установки нехотя извлёк с подложки практически законченный первый квантовый процессор нового поколения (производственный цикл которого на тот момент длился порядка пятидесяти часов), кибернетик незамедлительно положил на его место новую заготовку, которой оказался тот самый алмаз. И уже вскоре усомнившиеся во здравии его рассудка убедились в несостоятельности своих догадок — настолько их проняла открывшаяся взору картина. За каких-то полчаса «чокнутый» умудрился полностью перепрограммировать установку, причём так, что изменился даже её внешний вид. Впрочем, тем из присутствующих, которые являлись профессионалами своего дела, сразу стало ясно, что именно такой эта установка и проектировалась изначально.
— Дальше число наблюдаемых странностей только увеличивалось. Совершенно абсурдная разметка подвергаемой преобразованию области кристалла, охватывающая чуть больше трёх пятых его объёма. Зубодробительный язык программирования, не похожий не на один из известных… и терабайты когда на этом самом языке, обнаружившиеся на втором кристалле из футляра. Да и сам работающий с бешеной скоростью человек представлял собой весьма занятное зрелище.
Две бессонные ночи — и обозначенная часть кристалла превратилась в процессор. Ещё одна — и половина оставшегося места оказалась размечена как накопитель, в то время как вторая половина, содержащая огромный массив бессмысленных, казалось бы, данных, осталась нетронутой. Затем ещё десяток часов ушёл на формирование внутренней архитектуры, около пяти — на верификацию созданных модулей… и полчаса на то, чтобы перевести дух. Таким образом, проект, разработка которого потребовала свыше четырёх лет реального времени, или более тридцати лет распараллеленного ускоренного сознания и миллионы часов процессорного времени, вплотную подошёл к своему завершению, осталось всего лишь активировать кристалл.
— На тот момент совсем не отличающийся скромными размерами отсек оказался бы забит людьми под завязку, если бы доступ в него заблаговременно не ограничили. Слухи о том, что отделом кибернетики проводится эксперимент по созданию искусственного интеллекта, распространились по исследовательскому центру в первый же день. Искренние заверения кибернетиков в том, что им самим ничего неизвестно, вызывали лишь скептические ухмылки.
— Думаю, уже не стоит говорить о том, что активация и инициализация ИИ произошла более чем успешно, сама она назвала себя Вэйрой, а тем самым «свихнувшимся учёным» был и являюсь я сам.