Линкор «Шарнхорст»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскоре после этого один из гидросамолетов «Арадо», находившихся на борту линкора, зацепился за провод электросети и разбился, летчик погиб. Все восемнадцать человек были похоронены с воинскими почестями на немецком кладбище в Эльвебаккене (Альта). Семьям сообщили, что они погибли в бою.

Запасы топлива для котлов «Шарнхорста» были ограниченными, и его нужно было экономить. Прошел целый месяц, прежде чем линкор вышел на первые тактические учения, которые проводились в конце апреля в Стьернсунне. Через три недели в море вышла вся Боевая группа во главе с «Тирпицем», но всего на один день. Спустя еще месяц «Шарнхорст» и «Лютцов» были переведены в Каа-фьорд, где их встретили три начальника: командующий местными операциями адмирал Оскар Кумметц, командующий операциями в Северной Норвегии контр-адмирал Отто Клюбер и командующий флотом генерал-адмирал Отто Шнивинд. Церемония встречи была весьма впечатляющей. Флотские оркестры играли марши, нацистские флаги развевались и хлопали на ветру, а позолота козырьков, обшлагов и погонов сверкала на солнце. Но все было впустую: ни воинственные выступления, ни помпезность мероприятия не могли скрыть тот факт, что все сильнее чувствуются разочарование и упадок духа, к тому же ситуацию усугубляли безрадостные новости из дома.

Подводя итоги всех этих событий, в августе Хюффмайер записал в своем дневнике:

Одним из тех, кому прошедшие шесть месяцев казались крайне утомительными, был 21-летний Генрих Мюльх из Гисена. Благодаря должности писаря в штабе адмирала он имел допуск к секретным документам. Поэтому он видел и понимал больше, чем большинство его товарищей; однако в письмах, которые он писал домой, ему следовало выражаться осторожно:

Как было сказано выше, переписка между юным Мюльхом и ученицей ювелира Гертрудой Дамаски, жившей в его родном городе Гисене, началась случайно — в виде обычного письма, адресованного неизвестному моряку.

— говорила Гертруда.

За первым письмом последовало много других писем. В июле 1943 года Генриху предоставили отпуск. На автобусе он доехал до Альтейдера, после чего ему предстояло совершить длительное путешествие на юг через Норвегию и Данию. Гертруда вспоминает:

Август оказался замечательным временем для них обоих. Они вместе проводили длинные, напоенные ароматами вечера и гуляли, держась за руки. Постепенно, в ходе нескончаемых и все более доверительных разговоров, возникло чувство взаимной любви. И, если вокруг никого не было, они украдкой целовались и прижимались друг к другу:

После возвращения из отпуска тон писем Генриха изменился.

Однако Дёниц не собирался бросать вызов Гитлеру, отправляя Боевую группу на Север для того, чтобы экипажи кораблей коротали время, занимаясь плетением корзин, собирая грибы и сочиняя романтические письма своим подружкам, оставшимся дома. Нет, корабли были направлены на Север, чтобы воевать. Гросс-адмирала спасало только то, что конвои по-прежнему не ходили. У него было непреклонное намерение добиться того, чтобы конвои, возобновившие плавание, столкнулись с Боевой группой, которая «смело и решительно» опровергнет обидные слова фюрера.

Несмотря на подобные воинственные высказывания, адмиралы, которые в марте и апреле проявляли желание «воевать, а если надо, то и умереть», уже начали сомневаться в том, что «сокрушительный удар по конвоям» вообще возможен. Успешность операции зависела от ряда критериев — прежде всего от способности Люфтваффе проводить требуемую воздушную разведку. Однако 5-й Воздушный флот (Luftflotte 5), отвечавший за северные территории, был существенно ослаблен. Много эскадрилий было переброшено на Восточный фронт и на Средиземное море, где происходило широкомасштабное отступление немецких войск. Опасным соперником был и рейхсмаршал Герман Геринг: он не собирался безропотно играть вторую скрипку, оказывая поддержку Кригсмарине. Напротив, Геринг хотел, чтобы его летчики играли ведущую роль. Именно они должны были уничтожать конвои, а Боевой группе хватит и эскорта.

Еще в апреле адмирал Кумметц, который должен был руководить действиями Боевой группы, поделился своими сомнениями с Дёницем. Он уже сомневался в том, что все было готово для успешной операции. «Люфтфлотте 5 до сих пор не понял, что требуется для успеха планируемых совместных действий, — сказал он. — Мне кажется, что, судя по нынешней ситуации, Люфтваффе не в состоянии создать предпосылки для успеха. Авиация не сможет ни провести нужную разведку, ни держать наготове бомбардировщики».

Так пессимистично и пораженчески говорил человек, в руках которого были жизни десяти тысяч молодых моряков Боевой группы. Какое же моральное право имели Кумметц, Клюбер и Шнивинд требовать жертв от своих подчиненных, если они сами уже не верили в возможность победы?

6 июля, в сияющий солнечный летний день, группа провела первые и оказавшиеся последними боевые учения в районе острова Сёрё. «Тирпиц», «Шарнхорст» и три эсминца были «синими» и представляли Боевую группу. «Лютцов» и пять эсминцев были «желтыми» и играли роль противника, т. е. британский линкор класса «Кинг Джордж V» («Король Георг V») и эскорт — именно с такой группировкой было суждено встретиться «Шарнхорсту» у Нордкапа через шесть месяцев. «Синие» выдали хорошее представление и в общем справились со своими задачами. Однако сражение у Нордкапа не было военной игрой, и никаких «синих» там не было. «Шарнхорст» был там в одиночестве.

Пока гремели орудия и военная игра продолжалась по плану, на берегу происходили иные события. Капитан цур зее Хюффмайер был давно озабочен необходимостью усиления мер контрразведки. Он предупреждал об опасности действий шпионов и диверсантов. В тот момент Боевой группе еще нечего было опасаться, но вскоре ситуация существенно изменилась.

Глава 7

ЛОНДОН АКТИВИЗИРУЕТСЯ

КАА-ФЬОРД, АВГУСТ 1943 ГОДА.

Через несколько недель после военной игры, проведенной Боевой группой, некий молодой человек скатил по сходням с местного пароходика старый, дребезжащий дамский велосипед. День был ясный, солнечный, а на поросших лесами долинах зацветали картофельные поля. Молодой человек не торопясь уселся на велосипед и покатил по покатому бесщебеночному участку дороги, которую построили организация Тодта и шоссейное управление в горах до самой Альты. Дорога длиной около 100 километров тщательно охранялась; основное внимание велосипедиста привлекала панорама расположения немецких кораблей, противоторпедные сети, зенитные батареи и другие средства обороны.

Велосипедиста звали Торбьёрн Иохансен. Смелый, с головой на плечах, он был младшим сыном руководителя комиссии по электроснабжению в Тромсё; ему был двадцать один год, но он уже считался опытным членом группы Сопротивления в Северной Норвегии. Результатом его поездки должно было стать одно из ценнейших разведывательных сообщений, переданных из Норвегии в Лондон за всю войну.

Задание Иохансен получил от Эгила Линдберга — телеграфиста метеостанции в Тромсё, который тайком работал на радиопередатчике Upsilon II, спрятанном на чердаке местной больницы. Линдберг, в свою очередь, действовал по поручению британской разведки, которая начала проявлять интерес к огромной немецкой военно-морской базе, созданной в западном Финмарке.

«Смотри, Торбьёрн, — сказал Линдберг. — Это радиограмма из Лондона, — они интересуются „Тирпицем“, который стоит в Каа-фьорде. Кроме подробной схемы расположения противоторпедных сетей, им нужно, чтобы была точно измерена плотность воды вокруг корабля. Это, конечно, немало, и тебе есть, о чем подумать».

Торбьёрн Иохансен умел работать руками и имел склонность к технике, будучи студентом колледжа университета в Тронхейме; сейчас же он с удовольствием проводил летние каникулы в Тромсё. Прежде всего ему нужно было сделать устройство для забора воды — им стала бутылочка, которую он спрятал в полом комле рыболовного удилища; во-вторых, нужно было раздобыть велосипед. Когда он в тот августовский день катил вдоль берега Ланг-фьорда, то заметил карманный линкор «Лютцов», стоявший на якоре к северу от Сопнеса, а также несколько эсминцев и корабль снабжения «Диттмаршен». Временно он устроился на работу на ферму по разведению лисиц, которая была расположена в глубине фьорда, недалеко от того места, где стояли «Тирпиц» и «Шарнхорст» на расстоянии около 200 метров друг от друга, вокруг них было видно от десяти до пятнадцати буксиров, танкеров и других вспомогательных судов.

Через несколько дней, как раз когда капитан цур зее Фридрих Хюффмайер вносил в дневник свои пессимистические записи, Торбьёрн Иохансен медленно проплывал на лодке мимо линкоров, а за ним на конце рыболовной лески тащилась не блесна, а самодельный заборник воды. Когда же он заменил его на настоящую приманку, ему повезло.

Через неделю Иохансен ехал по той же дороге, но в обратном направлении, он вез тайно сделанную пробу воды, а между страницами нацистской пропагандистской газеты «Фритт Фольк» (Fritt Folk) были спрятаны подробные наброски карт двух военно-морских баз. Карты, проба воды и сопроводительный текст — именно за этим охотились англичане; выдержки из донесения были отправлены с помощью передатчика Upsilon в Лондон во время двух продолжительных радиосеансов 16 и 21 августа. В одной из радиограмм было сказано:

Далее говорилось:

За некоторыми несущественными исключениями, информация Торбьёрна Иохансена была поразительно точной. Как сказано выше, взрыв на самом деле произошел в апреле, а погибло семнадцать человек. Выход в море, упоминавшийся в донесении, относился к военной игре, проведенной Боевой группой. Наброски карт, сделанные Иохансеном, были даже подробнее, чем это показалось с первого взгляда, поскольку на них с поразительной точностью были изображены не только очертания двух фьордов, но также места стоянки немецких кораблей и расположение противоторпедных сетей.

— так сказано в официальной истории действий норвежской разведки во время Второй мировой войны. Донесение Иохансена, вместе со схемами стоянок немецких кораблей и пробой воды, курьер доставил в Швецию.

Действиями Линдберга и Иохансена руководило находившееся в Англии скандинавское отделение Тайной службы (Secret Service), которое в 1943 году возглавлял 46-летний лейтенант-коммандер Эрик Уэлш, химик по образованию. Грузноватый, но весьма энергичный, Уэлш с 1919 года жил в Бергене, где работал техническим управляющим компании, занимавшейся производством красок для флота. Он был женат на норвежке, которую звали Йохан Брюн Свендсен, и поэтому бегло говорил по-норвежски, хотя и с бергенским акцентом; у них было трое детей. Уэлш вернулся в Англию после вторжения немцев в Норвегию и довольно скоро стал опытным, хотя и не всегда последовательным, начальником отдела Службы тайной разведки (SIS — Secret Intelligence Service), причем особую ответственность он нес за операции в Норвегии.

В Норвегию за время войны было направлено свыше двухсот агентов, и поэтому в отдел, которым руководил Уэлш, непрерывным потоком шли донесения. В действительности же агенты подчинялись не Уэлшу. Задания исходили из другого и не менее засекреченного источника, а именно — из Центра оперативной разведки (OIC — Operational Intelligence Centre), который был расположен в защищенном от прямого попадания бомб подвальном помещении под зданием Адмиралтейства в Лондоне.

Радиосообщения из Тромсё, в которых подробно излагались результаты наблюдений Торбьёрна Иохансена, сделанные им во время прогулок на велосипеде, попали в отдел OIC, занимавшийся немецкими надводными кораблями; отделом руководил легендарный лейтенант-коммандер Норман Деннинг. Деннинг и его подчиненные играли важную роль, определяя местоположение кораблей немецкого военно-морского флота, а также пытаясь предугадать, что предпримут в обозримом будущем немецкие адмиралы. В этой работе Деннингу неоценимую помощь оказывала богатейшая информация, получаемая от самых различных источников. Из Правительственной криптографической школы (Government Code and Cipher School)[11] находившейся в Блетчли-Парк, шел непрерывный поток перехваченных, а затем расшифрованных немецких радиосообщений; кроме того, отдел Уэлша пересылал результаты прямого наблюдения норвежских агентов на месте. От Королевских ВВС поступали результаты аэрофотосъемки, а от Службы безопасности (Security Service) — протоколы допросов немецких военнопленных.

[11] Лайнер Л. «Погоня за „Энигмой“». — С. 58.