Линкор «Шарнхорст»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наступило утро, на юго-западе мы увидели силуэт мыса Нордкап — нависший над поверхностью моря почерневший, избитый штормами бастион, укрывшийся под рваными, взлохмаченными облаками. Стоявшую перед нами задачу мы решить не смогли, но я не собирался сдаваться. Сказать, что я вообще ничего не нашел, было все-таки нельзя. Я нашел цель и четко знал, что делать дальше. Следовало вернуться к исходной точке, изучить подлинные документы и побеседовать с очевидцами. Только с их помощью я мог реализовать свою мечту.

Глава 3

ВРЕМЯ МЕЧТАТЬ

НОРВЕГИЯ / ГЕРМАНИЯ, РОЖДЕСТВО 1943 ГОДА.

Многие люди жили надеждами и мечтами по мере приближения Рождества в 1943 году. В живописном небольшом поселке недалеко от Альты, на севере Норвегии, двадцатилетняя Сигрид Опгаард Расмуссен ожидала важнейшего события — рождения первенца. Все остальное казалось довольно мрачным. Шел четвертый год войны, и он не принес ничего, кроме горя и разочарований. Правда, ходили слухи, что на Восточном фронте немцы отступают, однако здесь, в западном Финмарке, до победы и освобождения было еще далеко. По территории провинции все шли немецкие войска к окопам и укреплениям, расположенным к востоку от реки Лица. Когда адмиралы Гитлера проводили артиллерийские учения, местные жители слышали во фьордах грохот тяжелых орудий.

Сигрид думала о ребенке, которому вскоре предстояло увидеть свет, а также и о том, что надо как-то продержаться. Она твердо верила, что когда-нибудь вновь наступит мирная, нормальная жизнь, о которой она мечтала и которую планировала со своим мужем Калле (Карлом).

Сигрид познакомилась с Калле летом 1942 года — это был гибкий, спортивного вида молодой человек с тонкими, выразительными чертами лица, с неизменной легкой улыбкой на губах. Тогда она проделала долгий путь от фермы, расположенной в горах, где обычно проводила лето, ей было жарко, кожа обгорела, но она совершенно не устала. Его она увидела, завернув за угол, — он сидел на ступеньках дома и уплетал сметану, поставив миску на колени. Как ни странно, она сразу почувствовала его интерес к себе, хотя причина его прихода была вполне обыденной. Он был приятелем ее брата Халвора и зашел, чтобы просто купить яиц и сметану, а не для того, чтобы увидеть ее. Сигрид вспомнила, что мать отказывалась брать у него деньги из-за малости требуемой суммы. Правда, намекнула, что будет неплохо, если он, кассир местного дорожного управления, часто разъезжавший по фьордам, будет привозить немного рыбы.

Осенью Калле все чаще приходил к ним, а в сочельник его пригласили на рождественский обед. То, что начиналось как проявление некоторого интереса к ней, постепенно перешло в пылкую любовь. Ей было весело с Калле. Он был спортивен, умен и очень любил разыгрывать разные сцены. Глядя на него, зрители смеялись до слез.

Все решилось в апреле 1943 года. Сигрид и Калле встречались регулярно и вскоре стали любовниками. Это произошло вполне естественно: им нравилось быть вместе, они полностью доверяли друг другу и строили планы на будущее. Калле имел постоянную работу и зарплату, что было немаловажно. Когда Сигрид почувствовала, что беременна, следующий шаг был очевиден. Они поехали в родной город Калле — Вадсё и там поженились. Это было 7 августа — день был торжественным и достойно увенчал замечательное лето.

Однако в ноябре безмятежной жизни пришел конец. Что-то незаметно изменилось, и у Сигрид возникло смутное чувство опасности, многое стало казаться ей очень непонятным. Калле все больше времени проводил со своим приятелем из Вадсё, которого звали Торстейн Петтерсен Рааби. Могло показаться, что Торстейн — просто большой шутник, но было в нем что-то еще. Сигрид не могла бы объяснить причину все большего беспокойства. Калле все чаще проводил вечера со своим приятелем в Кронстаде, в помещении конторы дорожного управления, похожей на казарму. Он возвращался домой поздно ночью, и от него частенько попахивало дешевым спиртным. Сигрид терялась в догадках — что же все-таки случилось? Почему муж, еще недавно такой спортивный парень, вдруг начал пить? Когда она потребовала объяснений, Калле ушел от прямого ответа. Его явно что-то тяготило.

До рождения ребенка оставалось всего несколько недель; ожидали, что это произойдет либо в конце текущего, либо в начале следующего года. Ребенок, рожденный в любви и при наступлении нового года, должен быть залогом лучшего будущего. Но Калле по-прежнему где-то пропадал с Торстейном. Ничего хорошего это не сулило, и Сигрид не находила места от переживаний. Казалось, война добралась и лично до них. Ей было двадцать лет, она совсем недавно вышла замуж, у нее на руках был новорожденный ребенок, но она совершенно не представляла, что будет дальше.

Примерно в 2000 километрах к югу, в промышленном городе Гисен на территории земли Гессен, в сердце Третьего гитлеровского рейха, жила еще одна молодая женщина, которая так же ждала, тосковала и надеялась. Как и Сигрид Опгаард Расмуссен, Гертруда Дамаски, жизнерадостная и беззаботная, была в расцвете юности — ей исполнилось всего восемнадцать лет. Эти девушки не подозревали о существовании друг друга. Общими же у них были молодость и опасения за судьбу возлюбленных.

У Гертруды было скромное прошлое. Ее мать умерла совсем молодой, а отец, работавший официантом, редко приходил домой рано, а в основном — поздно ночью. Чтобы заработать на жизнь, Гертруда устроилась учеником к ювелиру, который наставлял ее, как оценивать и ремонтировать часы и ювелирные изделия. Война пока обходила Гисен стороной, хотя бомбы сыпались на города Рура, расположенного чуть севернее. Подобно многим молодым женщинам, Гертруда писала письма, чтобы подбодрить неизвестных ей военнослужащих. Так она хотела уменьшить им тяготы воинской службы. Однажды, весной 1943 года, одна из подружек дала ей адрес полевой почты и попросила написать еще одно «письмо из дома».

К удивлению Гертруды, через несколько недель почтальон вручил ей ответ.

Простое, дружеское письмо Гертруды оказалось искрой, вызвавшей целое пламя. Они сразу же влюбились друг в друга.

Как Генрих, так и Гертруда были воспитаны строго. Поэтому, встречаясь, им приходилось быть осторожными — исключением были прогулки вечером у реки Лан. Они держали друг друга за руки, обнимались и украдкой целовались.

Всю осень страстные письма продолжали курсировать между Гисеном и Каа-фьордом в северной части Норвегии. На военно-морской базе пока все было спокойно. На флагманском корабле шел ремонт. Многие моряки получили отпуска или были отправлены в Германию, на курсы повышения квалификации. Генрих, как один из немногих моряков, ранее обучавшихся в коммерческой школе, подал заявление в морской колледж во Франкфурте и был принят. Именно поэтому Гертруда была так счастлива и полна надежд. Она уже могла закончить обучение и поискать самостоятельную работу как ювелир в том же городе, так что они могли бы провести остаток зимы вместе. Это была бы первая зима их совместной жизни после того, как они полюбили друг друга. Оставалось только выполнить некоторые формальности. Окончательное решение надо было принимать вскоре после Нового года. Быстро приближалось Рождество, но Гертруда была согласна ждать, пока все не будет официально улажено.

— писал Генрих.

Между тем военные действия становились все ожесточеннее. Гертруде война казалась жестокой и бессмысленной. Она жила только мыслями о Генрихе. Проходил день за днем, однако она давно поняла и прочувствовала в глубине души, что превыше всего любовь, и только ради нее стоило жить.

Глава 4

ОПЕРАЦИЯ «ОСТФРОНТ»

«ВОЛЬФШАНЦЕ», ВОСТОЧНАЯ ПРУССИЯ, 1 ЯНВАРЯ 1943 ГОДА.

Ярость Адольфа Гитлера была беспредельна. Его тщедушное тело трясло. Он шумно и бессвязно разглагольствовал и стучал кулаками по столу. Он встретил Новый год в хорошем настроении, несмотря на то, что из Сталинграда поступали все более мрачные сообщения — приближался полный разгром Шестой армии фон Паулюса. Высокопоставленным нацистским бонзам и высшим генералам, которые приехали в Растенбург, чтобы поздравить фюрера с Новым годом, он с воодушевлением сообщил, что их ждет приятный сюрприз. Рано утром карманный линкор «Лютцов» и тяжелый крейсер «Хиппер», в сопровождении шести эсминцев, атаковали слабо прикрытый конвой на расстоянии 50 миль к югу от острова Медвежий. В воспаленном воображении Гитлера Северная Норвегия по-прежнему представлялась местом, где решается исход войны. Он считал, что союзники откроют второй фронт именно на Севере и что именно здесь произойдет решающее сражение. Поэтому он лично следил за подготовкой операции «Регенбоген» («Радуга») и требовал, чтобы его держали в курсе всех событий.

Хорошее настроение Гитлера объяснялось полученными им сообщениями о ходе операции. Еще в 9.30 командир боевой группы вице-адмирал Оскар Кумметц доложил о том, что «вступил в бой с конвоем». Через два часа прислал новое сообщение, в котором говорилось, что вблизи от торговых судов английских крейсеров нет.

Командир подводной лодки U-354 капитан-лейтенант Карл-Хайнц Хербшлеб наблюдал за боем через перископ, арктическое небо, черное, как тушь, периодически озарялось вспышками от выстрелов тяжелых орудий. В 11.45 он дал радиограмму:

В ставке Гитлера «Вольфшанце» (Wolfsschanze — «Волчье логово»), расположенной в глубине прусских лесов, оба полученных сигнала могли истолковать только так, что Кумметц уже завершает уничтожение конвоя. Это предвещало громкую победу, о которой Гитлер намеревался сообщить немецкому народу в ознаменование Нового года.

Однако по мере приближения ночи Гитлер начал испытывать все усиливавшуюся тревогу. Радиограмм больше не было, и казалось, что над Ледовитым океаном нависла завеса молчания. Офицер связи Кригсмарине вице-адмирал Теодор Кранке делал все, чтобы успокоить терявшего терпение фюрера.

— говорил он. —

Однако этого было недостаточно, чтобы успокоить Гитлера. Вместо того чтобы отправиться спать, он беспокойно ходил взад и вперед в своем кабинете. Рано утром агентство «Рейтер» опубликовало лаконичное заявление Адмиралтейства о том, что немецкая атака отбита, а конвой благополучно прибыл в Мурманск. Сдерживавшаяся до этого ярость Гитлера выплеснулась наружу. Он тут же сорвал злость на подвернувшемся под руку Кранке и потребовал немедленного и исчерпывающего объяснения. Он кричал, что больше не доверяет своим адмиралам и что они умышленно скрывают правду от него.

Британское сообщение об исходе боя соответствовало действительности. «Лютцов» и «Хиппер» в самом деле обнаружили конвой, однако Кумметц, вынужденный учитывать требования по соблюдению скрытности своего местоположения, действовал слишком медленно и нерешительно. Указания по проведению операции, одобренные Гитлером, запрещали ему «рисковать» эсминцами. Более того, адмирал Отто Клюбер, командовавший действиями флота на Севере, еще раз подтвердил этот приказ, прислав радиограмму непосредственно во время боя:

Кумметцу было далеко до Нельсона, и поэтому все приказы он выполнял буквально. Когда капитан Шербрук, командир британского отряда сопровождения, смело повел свои корабли в атаку на оба крейсера, ведя по ним сильный артиллерийский огонь, Кумметц отступил. Англичане потеряли эсминец «Акейтс» и тральщик «Брэмбл», несколько других кораблей получили повреждения, но сам конвой проследовал дальше. И когда корабли дальнего эскорта, крейсеры «Ямайка» и «Шеффилд», наконец подошли к месту боя, немецкий эсминец «Фридрих Экбольдт» был потоплен, а «Хиппер» практически выведен из строя благодаря тому, что один из снарядов попал в машинное отделение.[4]

Наступало утро, штаб флота в Берлине несколько раз безуспешно пытался связаться с Кумметцом. Однако телетайпная связь с Каа-фьордом не работала, а атмосферные помехи препятствовали прохождению радиосигналов.

[4] Эти события подробно описаны в книге: «Полярные конвои: Сб.» Пер. с англ. А. Г. Больных. — М.: Издательство АСТ, 2003. — Содерж.: «Русские конвои» / Б. Скофилд. «Новогодний бой» / Д. Поуп.