Линкор «Шарнхорст»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У Фрейзера был собственный эскорт, в который входили 8000-тонный легкий крейсер «Ямайка» и четыре эсминца серии «S» — «Сомарец», «Сэведж», «Скорпион» и «Сторд»; последний принадлежал Норвегии, а капитаном на нем был лейтенант-коммандер Скуле Сторхейл.

Эскадра как боевое соединение давно не принимала участия в каких-либо действиях. В середине декабря Фрейзер провел линкор и его сопровождение через Баренцево море в Мурманск, где впервые были проведены ночные учения. В Мурманске, который по-прежнему находился в осаде, Фрейзер был гостем командующего советским Северным флотом Арсения Головко. Последний, правда, никак не мог понять, зачем пожаловали англичане.

Два дня продолжались взаимные визиты, произносились длинные тосты, были организованы музыкальные концерты, но 18 декабря корабли Фрейзера резко снялись с якоря и удалились так же неожиданно, как и пришли, оставив Головко в еще большем недоумении. В своих мемуарах, изданных после войны, он писал:

Внезапный уход Фрейзера объяснялся просто. Ни Головко, ни другие советские официальные лица не знали, что англичанам удалось «взломать» немецкие коды; в курсе дела были только сам Фрейзер и небольшая группа высших офицеров. Вот почему он не имел права сказать советскому адмиралу о радиограммах, полученных из OIC, и о событиях в Альта-фьорде.

Трое суток спустя, утром во вторник, 21 декабря, «Дюк оф Йорк» со своим эскортом проскользнули в узкий Эйя-фьорд на северном побережье Исландии и встали на якорь у небольшого рыбацкого поселка Акурейри. Фрейзера очень поджимало время. Он нуждался в дополнительном запасе топлива, потому что не хотел быть застигнутым врасплох, если бы «Шарнхорст» вдруг проявил признаки жизни. Он много надежд возлагал на радарные установки линкора «Дюк оф Йорк» — лучшие в Королевских ВМС, но, признавая их эффективность, экипажи эсминцев, следовавших за линкором, все равно «не только восхищались высокой скоростью входа в коварные воды фьорда, но и опасались ее».

Корабли группировки, получившей впоследствии название Соединения-2, по очереди заполняли цистерны топливом, принимая его от танкера, стоявшего на рейде, а Фрейзер ждал приказа о выходе в море. Дозаправка закончилась лишь утром 23 декабря. Было холодно, и Эйя-фьорд начал промерзать. Фрейзер отправился на берег, чтобы сделать рождественские покупки, но вскоре вернулся обратно на флагман.

К этому времени конвой JW-55B уже был обнаружен самолетами Люфтваффе, и его движение на север непрерывно отслеживалось. Фрейзер знал, что некоторым запасом времени он еще располагает, поскольку Деннинг постоянно снабжал его расшифрованными немецкими радиограммами. Утром 23 декабря над западным Финмарком появился самолет советских ВВС «Спитфайр», оборудованный аппаратурой для аэрофотосъемки. Небо было ясное, так что летчик имел полную возможность заметить как «Тирпиц» в Каа-фьорде, так и «Шарнхорст» с двумя эсминцами в окружении вспомогательных кораблей в Ланг-фьорде.

В 19.00 Фрейзер собрал на борту флагмана командный состав Соединения-2 на последнее совещание. Он хотел удостовериться, что всем был ясен его замысел, и подчеркивал, что «каждый офицер и матрос [должен быть] дважды уверен в правильности своих действий во время ночного боя». Он, однако, добавил, что «подобное напоминание, вообще говоря, вряд ли необходимо, но надо учесть, что на Флоте метрополии велика сменяемость личного состава — как офицеров, так и матросов, а поскольку эскорты нужны постоянно, проводить соответствующую тренировку затруднительно». К счастью, как отмечено в отчете о сражении, корабли Соединения-2 притирались друг к другу почти две недели, так что установилось хорошее взаимопонимание, к тому же проводились совместные тактические учения в ночное время.

Даже при полной заправке радиус действия эсминцев был ограничен. В целях экономии топлива было решено двигаться к югу от острова Медвежий, поскольку предполагалось, что сражение произойдет именно там; надо было идти со скоростью 15 узлов вслед за конвоем, на расстоянии 200 миль от него. Если Боевая группа все-таки решится на атаку, то «Дюк оф Йорк» и эскорт должны будут полным ходом идти к Нордкапу и отрезать немецким кораблям пути отступления.

Только в полдень можно было видеть кратковременные сумерки, в остальное время все было окутано непроницаемой темнотой арктической ночи. Прогноз погоды не радовал. С юго-запада накатывался штормовой ветер, сопровождавшийся дождем и снегом; это означало, что сражение, если оно состоится, будет развертываться в полной темноте и при нулевой видимости. Фрейзер был не только умен, уровень его знаний о технике был выше среднего, и поэтому он очень верил в возможности двенадцати радарных передатчиков — как сказано, наиболее совершенных в мире на тот момент. Главный радар, типа 273QR, был установлен в пластиковом обтекателе на надстройке линкора. Радар немецкого производства, установленный на «Шарнхорсте», был гораздо хуже и обеспечивал дальность действия всего 13,2 километра, причем в благоприятных условиях.[23] Фрейзер это знал и собирался максимально использовать свое преимущество. Если удастся отрезать пути отхода линкора, то он был намерен не открывать огонь как можно дольше, а затем, с дистанции примерно 11 километров, начать обстрел осветительными снарядами. К этому моменту радары немцев его, вероятно, засекут, но это им ничего не даст: «Дюк оф Йорк» будет безжалостно долбить «Шарнхорст» орудиями главного калибра до тех пор, пока не прекратится ответный огонь; после этого к нему на большой скорости должны подойти эсминцы и добить его торпедами.

Примерно в 11 часов вечера 23 декабря Соединение-2 снялось с якоря и двинулось к выходу из Эйя-фьорда, эсминцы шли впереди. Горы Исландии скрылись в темноте, было ужасно холодно. А где-то далеко за горизонтом, между Ян-Майеном и норвежским побережьем, на север пробирались девятнадцать судов конвоя JW-55B, и уже поднимался штормовой ветер.

Дальше к востоку, у Кольского полуострова, двадцать два судна из обратного конвоя RA-55A, расставшись со своим драгоценным грузом, выстраивались, готовясь к длинному пути домой — в Лох-Ю, порт на северо-восточном побережье Шотландии. У конвоя был довольно мощный эскорт, состоявший из десяти эсминцев, трех корветов и тральщика; общее командование осуществлял ветеран флота, капитан Кэмпбелл (по прозвищу «Скотти» — «Шотландец»), который находился на борту «Милна». Южнее, между побережьем Финмарка и конвоем, его поджидал дальний эскорт — три крейсера «Белфаст», «Шеффилд» и «Норфолк» под командованием 55-летнего вице-адмирала Роберта Барнетта.

Барнетт («Натти» — «Ненормальный») имел большой опыт проводки конвоев в Мурманск. В сентябре 1942 года, будучи капитаном крейсера «Сцилла», он в течение пятнадцати суток участвовал в жестоком бою с немецкими самолетами и подводными лодками и видел, как тринадцать судов из тридцати девяти, входивших в состав конвоя PQ-18, тонули, объятые пламенем. Впоследствии он перенес флаг на «Шеффилд», а в канун нового, 1942 года, участвовал в бою по прикрытию конвоя JW-51A. Именно снаряды, выпущенные крейсерами Барнетта, нанесли повреждения «Адмиралу Хипперу» и превратили эсминец «Фридрих Экхольдт» в пылающую развалину. Фактически именно Барнетт и капитан Шербрук опозорили Кумметца, вызвав тем самым гнев Гитлера.

И вновь те же опасные воды. Адмирал Барнетт не считался интеллектуалом, однако был агрессивен, имел мощное телосложение и всегда был готов к драке. Он не очень преуспел в теории, когда был курсантом Морского колледжа, зато играл в регби, футбол и водное поло, как настоящий профессионал. Как и подобает истинному англичанину, свои способности оценивал достаточно критически и в шутку называл себя «дураком, которому повезло». Рассказывая о том, как он стал капитаном, а позднее — вице-адмиралом, всегда говорил, что эти повышения по службе были «как неожиданными, так и незаслуженными».

Его друг Фредерик Пархэм вспоминал:

Пархэм в конечном итоге дослужился до адмирала, но во время сражения у Нордкапа он был просто капитаном флагмана Барнетта «Белфаст».

Итак, пустые (на балласте) суда конвоя RA-55A шли на запад, пробираясь у кромки полярных льдов, ветер все усиливался; в это же время вице-адмирал Барнетт взял курс на Нордкап. Таким образом, Соединению-2 предстояла роль своеобразной «наковальни», а Соединению-1 — «молота». В результате должны были быть уничтожены попавшие между ними «Шарнхорст» и остальные корабли немецкой Боевой группы.

Успех всей операции зависел от ответа на жизненно важный вопрос: клюнет ли немецкая группировка на эту приманку? Четкого ответа на этот вопрос пока не было.

Глава 16

НЕФТЯНАЯ МЕЧТА

ОСЛО, ОСЕНЬ 1999 ГОДА.

В течение всей следующей недели я занимался обобщением крупиц информации, накопленной в ходе расследования. Я решил не пренебрегать ничем, и поэтому обратился в Норвежское нефтяное агентство, в распоряжении которого были архивы и базы данных, имеющие отношение к Баренцеву морю, за последние тридцать лет.

Впервые суда, которые должны были заниматься здесь сейсморазведкой, направили различные нефтяные компании в 60-х годах. С тех пор миллионы километров океанского дна были нанесены на сейсмические карты с целью выявления залежей нефти и газа.

Баренцево море всегда считалось перспективным нефтеносным районом, но за двадцать лет напряженной работы удалось пробурить порядка шестидесяти скважин, и все всухую. Ситуация изменилась в 70-е годы, когда, надеясь найти нефтеносные слои глубокого залегания, мечтали о новом Клондайке. Обнадеживало то, что были обнаружены обширные осадочные слои, а сейсмическая разведка зафиксировала геологические формации, под которыми вполне могли находиться огромные залежи нефти и газа, сопоставимые с крупнейшими из разведанных в Северном море. Однажды мы ехали с одним из представителей местной власти. Он остановил машину и указал на голый гористый участок: «Здесь когда-нибудь вырастет город, — сказал он. — Будет построено три-четыре тысячи новых домов. В них будут жить рабочие буровых бригад, инженеры, мастера бурения и геологи. Все это произойдет, как только найдут нефть. Вот увидите!» Я тогда был еще начинающим журналистом, сердце мое забилось учащенно. Находка нефти могла спасти Финмарк и принести людям такой же достаток, как и в годы расцвета промысла мойвы; это было время, когда разгулявшиеся рыбаки могли запросто проехать на такси от Хаммерфеста до Тромсё только для того, чтобы пообедать в ресторане.

Однако с тех пор прошло почти тридцать лет, а надежды людей так и не сбывались. Бурение началось в 1980 году. Спустя несколько лет было открыто месторождение газа, получившее название «Поле Белоснежное», однако все последующие скважины, а их пробурили немало, опять оказались сухими. В наиболее перспективных пластах находили следы углеводородов, но нефти не было — никто не знал, куда она девалась. И только теперь, когда геологи подняли свои давнишние данные и предложили обследовать новые районы для поисков, вновь возродилась надежда.

Все это очень интересовало меня. После 1989 года было пробурено несколько скважин как раз в том районе, где затонул «Шарнхорст», причем одна из них находилась всего в 7–8 милях к северо-востоку от официально признанной точки Фрейзера. Однако до установки платформы и начала бурения было сделано несколько сейсмических взрывов, чтобы выявить профиль океанского дна и получить объемную картину участка с размерами 4 x 4 километра вокруг каждой скважины. До начала этих операций и во время их проведения поблизости от исследуемого участка должны были стоять судно снабжения и другие вспомогательные суда. Я надеялся на удачу — вдруг кто-нибудь из них заметил останки корабля.

Я писал в Норвежское нефтяное агентство:

Я потратил много времени на эту версию, но мало что получил. Результаты сейсморазведки хранятся в виде огромных баз данных, и извлечь их оттуда нельзя простым нажатием какой-нибудь кнопки. Эксперты, у которых я консультировался, сомневались в том, что, анализируя обычный профиль морского дна, можно обнаружить лежащий там корабль; поэтому бессистемный поиск нужных ценных данных — чересчур дорогостоящий и сложный процесс, вряд ли оправданный практически. Тем не менее отделение Нефтяного управления в Харстаде пошло мне навстречу и просмотрело отчеты о результатах геологических разведок, чтобы выяснить, не были ли обнаружены объекты, которые могут затруднить запланированное бурение. Ответ пришел довольно скоро, но ничего обнадеживающего в нем не содержалось: поблизости от скважин никаких затонувших кораблей обнаружено не было.

Я также обратился за помощью в Норвежское картографическое управление. После двукратного вежливого напоминания они все же ответили, что никаких объектов в радиусе 9000 метров от указанных мною точек зафиксировано не было.

Все постепенно начало проясняться. Наша страна — одна из богатейших в мире, мы владеем огромными ресурсами в море и на океанском дне — рыба, полезные ископаемые, нефть и газ, мы — страна с давними морскими традициями. И, несмотря на все это, я должен был признать, что мы имеем слабое представление о том, что находится под поверхностью моря. Оказалось, что отсутствуют достоверные карты северного участка морского дня, а также и соответствующая база данных. Более того — даже многие карты, используемые штурманами при каботажном плавании, базировались на данных, полученных от пятидесяти до ста лет тому назад. Большая часть океана, которую мы считали хорошо изученной, на самом деле оказалась mare incognito (т. е. неизвестное море, по аналогии с terra incognito. — Прим. пер.).

У меня постепенно выработался иммунитет к плохим новостям. Где-то лежал «Шарнхорст», и я был намерен во что бы то ни стало отыскать его. Это уже была не мечта, а навязчивая идея.

[23] Такую дальность действия имел опытный образец радара в 1934 году (он был установлен на яхте «Грилле»). В 1936 году фирмой CEMA был разработан первый в мире корабельный радар, работавший в диапазоне 80-см волн, дальность обнаружения корабля составляла 35 км, а летящего самолета — 48 км. С началом войны «Шарнхорст» получил две радарные установки (носовую и кормовую) «Зеетакт» FuMO 22 с антеннами «матрасного» типа (длина волны 81,5 см, дальность обнаружения крупного корабля — 25 км, точность по пеленгу 5°). В начале 1942 года был получен радар FuMO 27 (размер антенны 4 x 2 м, ошибка по пеленгу всего 0,25–0,30°, по дальности 70 м). В 1943 году, когда происходили описываемые автором события, на линкоре были дополнительно установлены радары FuMO 1, FuMO 3, FuMO 4, FuMO 7. — См.: Сулига С. В. «Линкоры типа „Шарнхорст“».