Тайные страницы Великой Отечественной: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но вернемся к главной теме нашего разговора...

ТЮШКЕВИЧ: Во время войны общественное мнение всех стран, пострадавших от фашистской оккупации, было на стороне Красной армии, Советского Союза. Впоследствии оно оказало заметное влияние как на изменение строя и порядков в ряде государств, так и на послевоенное мировое общественное устройство. Когда в 1950 году нашу механизированную армию из Румынии перевели в Венгрию, под Будапешт, я имел возможность сравнить настроения, которые были в 1944 году и спустя 6 лет. Скажу, что в то время отношение к Красной армии было здесь уже гораздо лучше, благоприятнее...

ПОПОВ: В прошлом году я был в Венгрии и с большим огорчением убедился, что теперь там говорят лишь о советской оккупации Венгрии...

ТЮШКЕВИЧ: Да, исторические оценки очень сильно зависят от соотношения сил на мировой арене. Особенно резко они поменялись после 1991 года и последующих событий. Многие деятели, до этого объективно оценивавшие действия Красной армии и Советского Союза в годы войны, в том числе и его освободительную миссию, спешно поменяли свои взгляды. На смену объективности пришла конъюнктурщина, которая, кстати, быстрее овладевает обыденным сознанием.

МЯГКОВ: Два года назад в Англии была издана, а сейчас переведена и на русский язык книга Энтони Бивера «Падение Берлина, 1945 год». Автор, больше известный нам по книге «Сталинград», фактически поставил себе целью доказать, что, когда Красная армия вошла в Германию, в Берлин, то вела себя как представитель не цивилизованного, но варварского мира, который пришел из степей, чтобы угнетать благородный немецкий народ...

ОРЛОВ: Замечу, что вся информация в этой книге опирается на слухи, а не на документы. Сплошные сомнительные ссылки: «один танкист мне говорил», «комсорг танковой роты сказал»... Притом и утверждения, и даже приводимые цифры — несуразны! Например, Бивер пишет, что в одном только Берлине было изнасиловано два миллиона немецких женщин. А было ли их вообще там столько?

МЯГКОВ: Может, книжонка эта и не заслуживает нашего внимания. Больнее, что очень уж много желающих верить всяким глупостям, не замечать, что тот же Бивер — и не только он — бросают тень не только на советские войска, а больше на Русскую армию, с ее якобы нецивилизованными, неевропейскими традициями...

— А ведь Русская армия на европейские действительно не похожа. Можно вспомнить, как в 1812 году доблестные французские вояки разграбили Москву, зато русские в 1814 году не только сохранили Париж, но еще и своим прусским союзникам морды били, чтобы те местных жителей не грабили и француженок не трогали. Можно, кстати, и 1849 год вспомнить, когда русские офицеры помогали лихим венгерским гусарам спасаться от австрийцев...

МЯГКОВ: Нынешние попытки дискредитировать освободительную миссию Красной армии в Европе — не взгляд в прошлое, не история. Это стремление вытеснить даже добрую память о нас из Европы. Отгородиться от нас духовно навсегда.

ОРЛОВ: К сожалению, это действительно тенденция. Вот, скажем, Джордж Робертс. Хорошая книга у него недавно вышла о Сталинграде, но все равно и в ней, хотя, вроде, Сталинград тут ни при чем, упоминается Берлин и опять же в нем — насилие... Самое печальное, что такие вещи не находят у нас отпора. А ведь есть же у нас что сказать по этому поводу! Сказать просто и убедительно, потому что за нами — правда.

ПОПОВ: Печально, но сегодня мы фактически лишились системы внешнеполитической пропаганды. Я думаю, что ликвидация того же АПН, которое в свое время работало, чтобы разъяснять в мире наши позиции, — большая потеря. Никем не отмененное понятие «информационная война» заставляет задумываться о том, что пропаганда в современном мире — это грозное оружие...

— Мне кажется, в информационной войне сегодня не участвует только Россия...

ЛОБОВ: Вот потому-то и хотелось бы тему, которую мы сегодня подняли в редакции уважаемой нами «Красной звезды», обсудить еще более фундаментально и на более высоком уровне... Дело в том, что в связи с очередным расширением НАТО, а значит, с неизбежным усилением влияния США и Англии на территории Европы, следует ожидать усиления пропаганды, которая будет всячески очернять Советский Союз и его политику. Очернять роль Красной армии, которая вела освободительную войну на территории Европы, да и Советскую армию, которая находилась в союзных нам странах. Ведь оправдывать существование и расширение НАТО не так-то просто. Вот и приглашают в союзники историю, предварительно вывернув ее наизнанку, выискивая в ней лишь то, что соответствует особенностям момента. Вот почему я считаю, что у нас есть потребность более широко и более активно отстаивать свои исторические взгляды и позиции, бороться за правду.

Впрочем, закончить наш разговор хочется словами генерала Монтфейля, книга которого «Исследования Второй мировой войны» вышла еще в 1953 году Гамбурге: «Нельзя втыкать штык в землю, пока над противником не будет достигнута окончательная победа. Восстановить Европу былую тоже нельзя — она может быть восстановлена только мутацией, то есть крупными преобразованиями всех форм жизни — политики, экономики, религии и культуры, которые должны быть созданы заново для новой Европы. Если мы достигнем этого, тогда мы будем силой, объединяющей не только европейские народы, но и весь мир. Обе войны означают для Европы не завершение, а только начало перелома, начало коренного преобразования существующих порядков в ней». Настораживающие слова, поверьте! В кого до сих пор нацелен штык, о котором так давно писал генерал?

Заседание восьмое: «Ясско-Кишиневская операция — эталон военного искусства»

Так получилось, что Ясско-Кишиневская стратегическая наступательная операция, проведенная войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов во взаимодействии с Черноморским флотом и Дунайской военной флотилией 20-29 августа 1944 года, известна среди других крупнейших сражений Великой Отечественной войны сравнительно мало. Между тем переоценить ее значение было бы весьма трудно... Об этом и шел разговор на заседании «круглого стола», проведенного 28 августа 2004 года. В нем участвовали В. Н. Лобов, М. Ю. Мягков, Ю. А. Никифоров, А. С. Орлов, О. А. Ржешевский, С. А. Тюшкевич, Д. Б. Ха-занов и В. П. Ямпольский.

— История — та удивительная наука, которую определенная категория людей все время пытается представить такой, какой они хотели бы ее видеть... Не будем уходить в далекие XVIII—XIX века, потому как достаточно интересные примеры представляют нам и недавние десятилетия. Вот Президент России подписал распоряжение сменить на камне у могилы Неизвестного солдата безликое название «Волгоград» на героическое «Сталинград», и «лакировщики истории» — перефразируем некогда известное идеологическое клише — стали вдруг делать далеко идущие, но ничем абсолютно не обоснованные выводы...

РЖЕШЕВСКИЙ: Странно, что для кого-то нужно раскрывать значение изменения этой надписи! Это сделано в преддверии 60-летия Победы, чтобы напомнить и подчеркнуть значение Сталинградской битвы, завершившей коренной перелом в Великой Отечественной и Второй мировой войнах. Как отмечено в распоряжении президента: «В целях сохранения истории». Это дань памяти живым и павшим героям Сталинградской битвы...

ТЮШКЕВИЧ: Известно ведь, что истина берется из опыта. Исторический опыт свидетельствует, что город ом-героем был Сталинград, так что с точки зрения исторической истины последующее переименование не означает автоматического переноса этого высокого звания на новое название... В Петербурге, на площади Восстания у Московского вокзала, написано: «Ленинград — город-герой», и никто не требует заменить это на «Санкт-Петербург — город-герой». Глупо было бы!

РЖЕШЕВСКИЙ: И все же это распоряжение президента было неоднозначно встречено в нашем обществе... Как только оно стало известно, мне позвонили с русской службы Би-би-си и пригласили приехать к ним для выступления в прямом эфире на 25 минут. Вы понимаете, что не поехать я не мог... Когда я туда приехал, то понял, что обстановка совсем иная, чем я ожидал. Только здесь мне сказали, что выступать я буду не один — мол, мы заинтересованы в дискуссии, поэтому дадим в записи представительницу общественности Волгограда, затем будет экспресс-опрос на улице, а со мной будет вести обсуждение драматург Гельман...

— Александр Исаакович? Автор некогда популярных, очень достойных пьес — «Мы, нижеподписавшиеся», «Протокол одного заседания». Реально говоря, один из классиков позднего, «перестроечного» соцреализма...

РЖЕШЕВСКИЙ: Ну да! И вот включают Волгоград. Тамошняя дама говорит, причем довольно наступательно, что недопустимо переименовывать город в Сталинград. Хотя городское законодательное собрание вынесло такое решение, но мы — кто эти «мы», она не сказала — опротестовали его в суде, и вообще молодежь против переименования. Про камень у могилы Неизвестного солдата — ни слова! Затем г-н Гельман заявил, что все происходящее — возвращение к «сталинщине»...

— Извините, но, придерживаясь этой логики, можно утверждать, что Франция, имеющая в Париже бульвар Сталинград, равно как и иные западноевропейские страны, увековечившие в своей топонимике название героического города, давно уже «погрузились в тоталитаризм»...

РЖЕШЕВСКИЙ: Действительно! Потом выступил я и сказал, что мне непонятно, почему так сместились акценты, ведь речь идет только о надписи на памятнике, причем здесь все остальное? Со своей стороны я привел аргументы — естественно, в пользу этого решения... Но что хорошо? На улице опросили семь человек, пятеро под держали решение президента, один ответил неопределенно, и только одна женщина решила: «Опять кто-то хочет набить себе за наш счет карманы». Я думаю, все это в какой-то степени отражает общее настроение в масштабах нашей страны... Кстати, г-н Гельман сказал, что решение совершенно неожиданное. Однако те, кто знаком с выступлениями Президента Путина в Нормандии и на заседании Госсовета 2 июля, запомнили его слова о значении патриотизма и что нельзя допустить преуменьшения подвига страны в годы Великой Отечественной войны. Так что все это — логическое продолжение довольно четкой линии...

— Спасибо за интересный рассказ, но давайте вернемся к теме нашего «круглого стола» — нам сегодня предстоит говорить не о Сталинграде, а о Ясско-Кишиневской операции...

ОРЛОВ: А вот здесь вы не совсем правы... Ведь Ясско-Кишиневская операция была, по существу, повторением Сталинградской. Но только в новых условиях, с гораздо большим накопленным опытом, с гораздо большей нашей подготовкой. Ведь даже армии у противника в этих двух операциях и то были те же самые! Та же 6-я немецкая армия, рядом с ней — 3-я румынская; 8-я немецкая армия, рядом — 4-я румынская. Немцы находятся в середине, румыны — на флангах. Все это подсказывало идею Сталинграда, тем более что позволяла и местность...

ТЮШКЕВИЧ: И даже, как и в Сталинграде, здесь были окружены двадцать две вражеские дивизии!

ЛОБОВ: Я бы назвал Ясско-Кишиневскую операцию «изюминкой» Великой Отечественной и, естественно, Мировой войны. Почему? Вторая половина 1944 года, авторитет Советского Союза и его Вооруженных сил возрос как никогда. Завершается освобождение Белоруссии, мы уже вошли в Польшу и Прибалтийские республики, на юге — в Румынию, подошли к границам Болгарии... В странах на юге Европы нас ждут как освободителей. А ведь Румыния, Болгария, Греция, Югославия в полном смысле были «кормушкой» для Гитлера. Отсюда в Германию в неограниченных количествах поступало продовольствие, на этой территории было большое число немецких госпиталей, но самое главное — здесь, в Плоешти, была нефть: наверное, процентов 60-70 всех ГСМ Гитлер получал именно отсюда. Успешное проведение операции позволило бы буквально обескровить Германию в материальном отношении, лишить союзников на ее правом фланге...

ТЮШКЕВИЧ: Непонятно почему, но в наших исторических работах о войне как-то неохотно говорится об экономических моментах. А ведь лишение немецко-фашистских войск и их союзников источников снабжения нефтью, горюче-смазочными материалами и продовольствием наносило им тяжелейший удар.

ХАЗАНОВ: В середине лета 1944 года проводился целый ряд советских наступательных операций — из них наиболее сильно потрясла противника операция «Багратион». Немцы уже не смогли залатать все бреши, которые у них возникли, и 18 июля Гитлер заявил на совещании в ставке «Волчье логово» в Восточной Пруссии: «Унас нет больше людей, и мы должны научиться воевать техникой и оружием... Возрастающее производство вооружения окажет войскам большую помощь — только в последний месяц заводы изготовили 15 тысяч тяжелых противотанковых орудий. В то же время на Восточном фронте с начала русского наступления (видимо, имеется в виду 23 июня, начало Белорусской операции) мы потеряли уже 10 тысяч таких орудий, которые сейчас активно использует противник. Мы вообще являемся лучшими поставщиками оружия и техники для русских!»