Третий полюс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На следующий день планировалась установка нового лагеря на высоте 8100 м, но в решающий момент испортилась погода, и в спешке пришлось разбить палатку на незащищенном от ветра маленьком уступе гребня на высоте 7770 м, круто обрывающегося в этом месте 1200-метровой стеной к восточному леднику Ронгбук. Шерпы торопились обратно на Северное седло, и в палатке остались только Финч, Д. Брюс и Теджбира Бура.

Вокруг уединенной палатки бушевал ветер и сильный снегопад. В течение вечера ветер усилился до урагана, свирепствовавшего беспрерывно 18 часов. Ветер просто рвал натяжки, как дикий зверь, бросался и поднимал палатку вместе с ее обитателями на воздух, пытаясь свалить в бездну. Об отступлении на Северное седло не могло быть и речи. Осталось только одно ― выдержать или!... Это были кошмарные часы, пока наконец в 13 часов пурга стала стихать и превратилась в ветер средней силы. Теперь можно было спуститься в лагерь 4, но Финч и Брюс приняли поистине мужественное решение ― после страшного напряжения и почти без продуктов они решили провести здесь остаток дня и ночь и попытать счастья на следующее утро. Но и эта ночь здесь, в лагере 5, прошла довольно плохо. Тем не менее, они решили 27 мая выйти на штурм. Для завтрака им не потребовалось много времени, ибо у них уже не было продуктов питания.

Они вышли в 6 часов утра при ясной, но очень ветреной погоде, в лютый мороз.

Теджбира, несший на спине два запасных баллона (со сжатым кислородом) весом почти 23 кг, на высоте 7925 м выбился из сил и был вынужден вернуться в лагерь 5. Финч и Брюс поднялись по гребню (северо-северо-западное ребро) в направлении плеча вершины до 8100 м, но все усиливающийся ветер вынудил их несколько спуститься на западный склон. Двигаясь по этому склону (несмотря на плохие условия ― на плитах лежал свежевыпавший снег), они достигли высоты 8326 м.

Неисправность в кислородном аппарате Брюса, устраненная с трудом в последний момент, и сильное утомление, которое угрожающе давало себя чувствовать у этого мужественного, но еще недостаточно опытного альпиниста, вынудили Финча к отступлению.

Они спустились через лагерь 5 к Северному седлу и в этот же вечер пришли в лагерь 3 (6400 м) ― перепад высоты 1900 м после такого напряжения! Это было колоссальным достижением, но теперь Финч и Брюс тоже окончательно вышли из строя.

В начале июня планировалась третья атака вершины. Хотя уже прошли первые обильные снегопады, свидетельствовавшие о начале муссона, но временами еще удерживалась прекрасная, безветренная погода. Все же этим планам не было суждено осуществиться. 7 июня, когда вышли к Северному седлу, сошла громадная снежная доска и сорвала поднимающиеся связки в бездну. Семь отважных носильщиков-шерпов нашли здесь свою смерть. Это был трагический заключительный аккорд второй Британской экспедиции на Эверест.

1924 год. Чтобы правильно оценить опыт первых двух экспедиций и спокойно и обстоятельно провести подготовку новой. Британский гималайский комитет решил осуществить третью экспедицию только в 1924г. В этот раз экспедиция была тщательно подготовлена, при всех обстоятельствах задача покорения вершины должна была быть решена. Кислородные аппараты улучшены, кислородные баллоны нового типа на 30% легче прежних. Особое внимание было уделено созданию теплой ветронепроницаемой одежды для защиты от страшных ветров, дующих на склонах Эвереста. Эта большая экспедиция была укомплектована в следующем составе: генерал Ч. Г. Брюс, руководитель, его заместитель полковник Э. Ф. Нортон; Мэллори, Сомервелл, Оделл (геолог), Эрвайн, Бетхем, Хазард и Джеффри Брюс ― альпинистская группа. К ним подключились еще врач Гангстен, кинооператор Ноель и два офицера.

Огромный караван, вышедший 25 марта 1924 г. из Дарджилинга, следовал по давно известному маршруту через Тибетское нагорье и перевалы к Эвересту. Для транспортировки экспедиционного груза потребовалось более 350 лошадей, мулов, ослов, волов и яков. Как ни внушительно звучат эти цифры, позже все же сделали вывод, что такая «сверхорганизация» делает экспедицию чрезмерно громоздкой и дорогостоящей.

В пути тяжелый приступ малярии вывел из строя генерала Брюса; руководство перешло в руки Нортона. В конце апреля был установлен базовый лагерь в ущелье Ронгбук.

Погода все время им благоприятствовала, и все были уверены в успехе. Не хотелось терять времени, и тут же, согласно тщательно разработанному плану, приступили к созданию первых трех лагерей. Уже на 17 мая планировался штурм вершины. Но май, считающийся, как правило, месяцем хорошей погоды, в этот раз был по-зимнему холодный, с большим количеством осадков. В лагере 3 (6400 м) термометр показывал минус 30°, и дважды приходилось возвращаться в базовый лагерь (5040 м). Это отступление при свирепой снежной пурге и лавино-опасности стоило жизни двум носильщикам и вывело многих ― как сагибов, так и шерпов ― из строя. Когда в последних числах мая наконец установилась прекрасная погода, силы экспедиции были уже значительно ослаблены.

Снова заняты все лагеря до Северного седла (6985 м), и 1 июня даже установили лагерь 5 (7710 м), но этого еще было недостаточно для окончательного штурма. Нортону удалось добиться, чтобы три «тигра» (лучшие высотные носильщики) дали согласие подняться еще на один этап ― хотя бы с грузом в 9 кг. Открывающаяся на север ниша в скалах представляла относительно удобное место для лагеря. Шерпы очистили этот участок и сложили подпорную стенку. На протяжении всего северо-северо-западного ребра нет ровной площадки, на которой можно было без подобного «строительства» установить палатку 2 м длины. Затем носильщики спустились на Северное седло, Нортон и Сомервелл остались одни.

Лагерь 6 (1924 г.) находился на высоте 8145 м. Это, безусловно, самый высокий лагерь, в котором когда-либо ночевали люди. Большинство физиологов до этого считали невозможной ночевку на такой высоте. Тем более примечательно, что в дневнике Нортона имеется заметка: «Лучшая ночь после лагеря 1».

4 июня 1924 г. Нортон и Сомервелл вышли в 6 часов 40 минут. Было солнечно и почти безветренно ― идеальный день, какой весьма редко встречается в верхних зонах Эвереста. После часового подъема они вышли к «желтым плитам». Этот желтоватый известняковый песчаник и сланцы, тянущиеся поперек северного склона массива, образуют длинные полки и уступы, по которым легко идти, пока они не покрыты снегом. Тем не менее, альпинисты из-за недостатка кислорода продвигались очень медленно: они шли без высотных дыхательных аппаратов. После каждых нескольких шагов им приходи лось останавливаться на отдых, кроме того, Сомервелл мучился «высотным кашлем».

У верхнего края «желтых плит» они к середине дня приблизились к большому кулуару, отделяющему северовосточный гребень от вершинной пирамиды. Сомервелл остался здесь: сильная боль в горле заставила его сдаться. Но все же, борясь с удушьем, он сумел здесь, на высоте 8540 м, сделать ставший впоследствии известным снимок вершины Эвереста. Отважный Нортон еще не признал себя побежденным и в одиночку продолжал штурм. Но за один час он смог преодолеть только 270 м по горизонтали и 30 м по вертикали. Убедительный пример тому, как невероятно медленно продвигается на такой высоте даже хорошо тренированный и акклиматизировавшийся альпинист.

Подъем вблизи большого кулуара становился все труднее. Дело в том, что над песчаными сланцами залегает темно-серый кремнистый известняк, образующий заметную крутую ступень, тянущуюся от первого и второго взлета северо-восточного гребня через весь северный склон Эвереста. Чтобы выйти к большому кулуару, Нортону пришлось обойти два контрфорса. Здесь были только узкие, покрытые пушистым снегом полки и черепицеобразные плиты. Дважды ему пришлось вернуться, чтобы найти другую, более удобную полку. Большой кулуар был заполнен глубоким пушистым снегом, в котором он проваливался по колени, а местами по пояс. Для идущего без страховки одиночки пересечение кулуара было рискованно, но он все же перешел на другую сторону. Там стало еще хуже. Выступов никаких не было, и в случае срыва нельзя было удержаться. Нервное напряжение сказывалось во все увеличивающейся усталости, и в связи с кислородным голоданием появились признаки нарушения зрения.

В 13 часов одинокому борцу стало ясно, что от вершины его отделяют еще 300 м по высоте и, если продолжать движение, его, безусловно, настигнет ночь. Только 300 м, высота Эйфелевой башни, ― это очень мало, но здесь, наверху, 300 м означают многие часы напряженной работы. Нет, у него не было другого выбора ― если он не хотел идти на верную смерть, нужно было поворачивать назад.

Место, достигнутое 4 июня 1924 г. Эдвардом Феликсом Нортоном на западной стороне большого кулуара, было наибольшей высотой, на которую до сих пор поднимались альпинисты, к тому же без кислородного аппарата. Позже теодолитным измерением было установлено, что высота этого места равна 8572 м. Это был мировой рекорд высоты и действительно грандиозное достижение. Только в 1953 г. эта высота была превзойдена, но восходители пользовались кислородными аппаратами. Спуск прошел нормально, но случилось небольшое происшествие: окоченевшие руки Сомервелла не удержали ледоруб, и он со звоном скатился вниз по склону, а Сомервеллу пришлось довольствоваться палкой от палатки лагеря 6. Вечером они благополучно пришли в лагерь 4 на Северное седло, где их ожидали Оделл и Эрвайн.

Мэллори тоже был здесь. Он хотел использовать хорошую погоду и немедленно с кислородом выйти на новый штурм. Своим спутником он избрал не первоклассного альпиниста, находившегося в отличной форме, Н. Э. Оделла, а взял молодого Эндрью Эрвайна, который хотя и располагал силой и технической сноровкой, но был в альпинизме новичком. У Нортона по этому поводу возникли серьезные сомнения, но, к сожалению, он не воспользовался правом руководителя экспедиции, чтобы изменить решение Мэллори в последний момент. Таким образом и возникла таинственная трагедия Мэллори ― Эрвайн, которой было суждено стать всемирно известной.

6 июня Мэллори и Эрвайн вышли с восемью носильщиками в лагерь 5 (7710 м), откуда отослали обратно четырех шерпов. 7 июня они заняли лагерь 6 (8145 м) I отправили оставшихся четырех «тигров» тоже вниз. В тот же день Оделл без какого-либо труда поднялся в лагерь 5 и заночевал там. 8. июня Мэллори и Эрвайн вышли из лагеря 6 на штурм, причем не по «желтым полкам» ― пути Нортона, а по северо-восточному гребню.

Оделл, который, как никто другой, переносил хорошо высоту, путешествовал в этот день в одиночестве и без особых затруднений пришел в лагерь 6. Хотя у него и был кислородный аппарат, но он им не пользовался и тем не менее поднялся очень быстро, проводя по пути геологические исследования. По склону горы тянулись отдельные облака, было почти безветренно, не особенно холодно и небо светлое. Когда в 12 часов 50 минут появился просвет в облаках, ему показалось, что он видит две черные точки, продвигающиеся вверх по снежнику под одной из ступеней гребня. Происходило ли это в районе «первой» или «второй» ступени, Оделл не мог установить, потому что вскоре облачная завеса снова все закрыла. Оделл продолжал свой путь и вышел к лагерю 6 как раз в то время, когда начался сильный снегопад. Он переждал непогоду и поднялся еще немного выше. На всякий случай он кричал и свистел, но ответа не последовало. Позже солнце пробило облака, показав вершинные склоны, но ушедших вверх нигде не было видно.

В последующие дни все наблюдения и поиски также оказались безрезультатными, а предвестники муссона становились более угрожающими. С грустью и печалью пришлось в конце концов принять решение возвращаться и приступить к снятию высотных лагерей. Таким образом, беглое и не совсем уверенное наблюдение Оделла ― это последнее, что известно о связке Мэллори ― Эрвайн. Только девять лет спустя на высоте около 8450 м был найден валлийский1 ледоруб. Это дает основание предположить, что с ними произошел несчастный случай. Возможно, что отказал кислородный аппарат; возможно, Эрвайн просто поскользнулся на черепицеобразных плитах и сорвал более опытного Мэллори. Как погибли Мэллори и Эрвайн, мы, видимо, никогда не узнаем. Джомолунгма хранит свои тайны.

1933 год. Терпение англичан подвергалось жестоким испытаниям в течение целых девяти лет, пока все политические затруднения не были преодолены и далай-лама дал разрешение на проведение новой экспедиции на Эверест. Участники прежних экспедиций не могли быть включены, но снова была собрана сильная группа.

Руководителем был Хьюг Раттледж. Базовые лагеря с 1 до 4 были установлены на прежних местах, но лагерь 5 был поднят до 7833 м, и лагерь 6, последний высотный лагерь, был перенесен выше ― до 8350 м. Таким образом, перепад высоты до вершины составлял всего 500 м. Это был самый высокий лагерь, установленный до того времени, и так называемый палаточный рекорд был перекрыт только в 1953 г.

31 мая П. Вин Харрис и геолог Л. Р. Уэджер разведали из лагеря 6 путь по северо-восточному гребню, где они нашли ледоруб пропавшей без вести связки Мэллори ― Эрвайн. В конечном итоге они пришли к тому же заключению, что и Нортон в 1924 г., а именно что гребень практически непроходим, главным образом из-за невозможности преодоления «второй» ступени. Но эта рекогносцировка стоила им трех дорогостоящих часов солнечного и спокойного дня. Тем не менее, они предприняли попытку штурма по полкам северо-западного склона, но поднялись только примерно до того места, куда дошел Нортон в 1924 г., и были вынуждены из-за усталости и нехватки времени повернуть назад. В 16 часов они были в лагере 6, куда в это время прибыла вторая штурмовая группа ― Франк С. Смит и Эрик Э. Шиптон. Поэтому они в тот же вечер спустились в лагерь 5 (7833 м).

31 мая погода была плохая, шел сильный снег, но 1 июня Смит и Шиптон смогли выйти на штурм. К сожалению, Шиптону из-за болезни желудка пришлось вернуться в лагерь 6. Смит пошел дальше один и уже в 10 часов достиг того места, где были Харрис и Уэджер и девять лет назад Нортон. Из-за свежего снега, выпавшего в предыдущий день, путь стал труднее. На этот раз времени хватало, и Смит, считавшийся одним из лучших английских альпинистов, был в хорошей форме. Но он был один, а черепицеобразные известковые плиты были покрыты пушистым снегом. Эта опасная ситуация на такой высоте, кислородный голод и, возможно, недостаточное поступление крови в мозг ― в этот раз не было кислородных аппаратов ― создали, очевидно, душевную депрессию у одинокого восходителя и, видимо, вызвали у него галлюцинации.

Смит по возвращении говорил, что постоянно отчетливо чувствовал, что он идет с кем-то в связке. Если бы он упал, то тот «второй» его удержал бы. На достигнутой им высшей точке (8572 м) он хотел съесть печенье * разломил его на две половины. Обернувшись, он неожиданно обнаружил, что нет никого, кому он может предложить вторую половину печенья (видимо, Смит Думал о Мэллори).

Только перед самым лагерем 6 порвалась эта связь с тем «другим», и вдруг он почувствовал себя в совершенном одиночестве.

В 13 часов 30 минут Смит снова был в лагере 6, где его ждал Шиптон. Было еще достаточно времени спуститься в лагерь 5 или даже до Северного седла, что Шип-тон и сделал. Смит, наоборот, решил провести еще ночь в лагере 6 ― не из-за усталости, а просто из ― желания полностью исчерпать в одиночестве впечатления и переживания в высочайшем до сих пор лагере. 2 июня он спустился на Северное седло. Скоро муссон вступил в свои права, и пришлось прекратить работу четвертой экспедиции на Эверест.