Третий полюс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Склон выводил на широкое и разорванное трещиной седло на верху гребня (6250 м). Одну трещину пришлось переходить по лестнице. Затем следовал спуск на 100 м по широкому крутому снежному желобу к бергшрунду, который пришлось форсировать также с помощью лестницы. Наконец альпинисты вышли на устрашающий нижний ледопад, но уже в верхней его части, и эти последние 100 м были не такими сложными. И все же место было неприятным. Мульда, как линза, собирала солнечные лучи, и альпинистам приходилось месить глубокий снег между ледовыми глыбами в неподвижном, удушливом воздухе. Все это создавало предпосылки для страшнейшей горной болезни. Последняя часть пути проходила по невысокой, сложной внизу ледяной стенке. Здесь пришлось укрепить шестиметровую лестницу. Тем не менее это место требовало от тяжело нагруженных шерпов большого напряжения. Наконец все достигли лагеря 2 (около 6220 м), где шерпы в изнеможении попадали на снег.

Находящаяся в лагере 2 группа совершала ежедневно челночный переход в лагерь 3 (6645 м), установленный в середине верхнего ледопада. В течение восьми дней этот лагерь оборудовался таким образом, чтобы мог служить исходной базой для штурма большой террасы. Лагерь 3 был установлен у подножия большой, нависающей, но прочной на вид ледяной стены, на площадке длиной 12 и шириной 5 м. Безопасное прохождение крутого склона под ней обеспечивалось веревочными перилами и веревочными лестницами. В лагере была вырыта пещера для восьми человек.

Когда Эванс и Харди 12 мая в 8 часов утра вышли из лагеря 3, они пользовались кислородными аппаратами с закрытой системой. С ними пошли два самых сильных шерпа ― Анулла и Уркиена, которым, правда, в этот раз пришлось идти без кислородных аппаратов. Лагерь 3 был расположен в защищенном месте и открыт только на запад, поэтому по утрам находился в глубокой тени. Альпинисты стремились скорее выйти на солнечную сторону склона и идти по хорошему твердому фирну. Только один раз случилась авария с кислородным аппаратом, создавшая некоторые затруднения для Эванса, шедшего первым. В 13 часов обе связки оказались над верхним ледопадом на уровне большой террасы. Здесь им путь преградила зона трещин и сераков, и они решили в безопасном от лавин месте установить лагерь 4 (7163 м). Пока, правда, этот лагерь состоял только из одной палатки и самого необходимого для двух человек. Поэтому шерпы отправились обратно в лагерь 3.

Всю ночь дул сильный ветер. Для сна Эванс и Харди располагали только одним баллоном кислорода, который иссяк в час ночи. Вскоре они уже не могли спать, начали мерзнуть и чувствовали себя скверно. Утро было облачное и ветреное, поземка проникала даже через рукав входа. Харди занимался кислородным аппаратом: клапаны смерзлись, краны не поворачивались, кислород со свистом вырывался наружу. Пришлось терпеливо оттаивать и проверять аппараты, и лишь около 9 часов утра они смогли выступить. За это время погода несколько улучшилась.

Севернее, в направлении западной вершины, лежала на боку громадная ледяная башня длиной около 90 м и диаметром не менее 30 м. Ее окрестили «китовой спиной». Эта башня послужила мостом через первые трещины и обеспечила довольно простой подход к большой террасе без каких-либо препятствий. Правее характерной «подковы», недавно переименованной восходителями в «серп», поднимается вверх крутая полка. Под ней крутизна фирновых склонов сильно увеличивается, но все же там есть площадка, как бы созданная для лагеря 5 (7711 м). Альпинисты дошли до этого места меньше чем за три часа. Таким образом, разведка закончилась успешно. Точка, достигнутая теперь Эвансом и Харди, по своему значению соответствовала примерно Южному седлу (7986 м) между Джомолунгмой и вершиной Лхоцзе. Альпинисты спустились в базовый лагерь, чтобы составить окончательный план и начать подготовку штурма. Нужно было решить четыре задачи: 1) подготовить путь до лагеря 4 (7163 м) и оборудовать его всем необходимым; 2) расширить и оборудовать лагерь 5 (7711 м); 3) организовать лагерь 6 как можно выше на крутой полке, желательно в 300 м под вершиной; 4) штурм.

Мак-Киннон и Джексон 15 мая с сильной группой шерпов (11 человек) должны перенести важнейшие грузы из базового лагеря в лагерь 5. Первая штурмовая двойка ― Бенд и Браун ― с Эвансом, Матером, Дава Тенцингом и тремя шерпами будут следовать от лагеря к лагерю с дневным интервалом и наконец установят лагерь 6. При подъеме выше лагеря 3 сагиб будет пользоваться кислородным аппаратом как при подъеме, так и ночью (с уменьшенной подачей кислорода). Шерпы могут пользоваться кислородом только выше лагеря 5.

Несмотря на то что Эванс безукоризненно организовал работу, не обошлось без некоторых неприятностей: 18 мая Джексон и Мак-Киннон сопровождали транспорт из лагеря 3 в лагерь 4, пользуясь кислородными масками. Но маски, к сожалению, прилегали плохо, потому чти британцы похудели и щеки впали. Особенно сильно страдал Джексон, так как выходящий у переносицы воздух способствовал запотеванию защитных очков. Часто снимая и вытирая очки, он заболел снежной слепотой. Ночью боль в глазах усилилась, и к утру он не мог открыть век. Несмотря на это, Джексон не согласился остаться в лагере 4, уверяя, что даже слепым может нести груз. Он настоял, чтобы его поставили в середине второй связки и дали 13,5 кг груза. 19 мая был тяжелый день. Всю ночь бушевал ветер, шерпы были в плохом настроении, да и грузы тяжестью от 18 до 20 кг были для такой высоты очень велики. Движение на высоте между 7163 и 7700 м, к тому же без кислорода ― слишком тяжелый труд даже для опытных носильщиков. Мак-Киннон, ведя первую связку, обрабатывал террасу и затрачивал много сил, вырубая ступеньки на крутом ледовом склоне на подходе к лагерю 5.

Джексон в середине второй связки ощупью поднимался по склонам, неся при этом еще кислородные баллоны. Чангджуп, адъютант и старый друг Эванса, вел третью связку. Когда он страховал спускающегося с «китовой спины» спутника, груз соскочил с налобного ремня, проскользнул по склону и исчез в глубине.

Исправляя оплошность, Чангджуп отвязался от веревки и спустился вниз за мешком. Это ему удалось, но теперь он сильно приотстал и с трудом двигался один по следу ушедших, пока его не встретил спускающийся с группой носильщиков Джексон и не уговорил оставить свою ношу на месте и спуститься с ними вниз. Примерно около 15 часов дня Мак-Киннон и первые четыре шерпа достигли места для лагеря 5. Они установили палатку и уложили принесенное имущество. Затем четыре высотных носильщика спустились, а Мак-Киннон остался ждать остальных шерпов, но те так устали, что не были в состоянии поднять груз наверх и в 16 часов по согласованию с сагибами сложили его в 50 м ниже лагерной площадки на крутом склоне. Хуже всех чувствовал себя молодой Пеми (Пемба) Дорье, шурин Дава Тенцинга. Вконец исчерпав свои силы, он сорвался в ледниковую трещину. Мак-Киннон вытащил его и доставил вечером в лагерь 4.

Сюда в это время прибыла первая штурмовая двойка ― Бенд и Браун ― с Эвансом и Матером в качестве вспомогателей и с ними четыре шерпа. Следовательно, все четыре двухместные палатки были заняты. Но ослепший Джексон, смертельно уставший Мак-Киннон и пострадавший Пеми Дорье в этот вечер уже не могли спуститься в лагерь 3. Таким образом, лагерь 4 этой ночью был перенаселен, но все с удовольствием потеснились. На следующий день уставшая тройка должна была спуститься, прибывшая восьмерка подняться в лагерь 5, а вторая штурмовая группа ― Харди и Стретер с шерпами ― подняться в лагерь 4. Программа подъема и расстановки сил была тщательно разработана.

Но именно в эту ночь, с 19 на 20 мая, резко испортилась погода. Об этом предупреждала по радио индийская метеослужба.

Ветер, дувший до сих пор с северо-запада, повернул на юго-запад и перешел в сильную снежную пургу, длившуюся 60 часов. Всякое сообщение между лагерями было прервано. Всем пришлось пережидать там, где их застала непогода. 21 мая погода несколько улучшилась; Джексон, Мак-Киннон и Пеми Дорье начали спуск. После сильного снегопада сошло много маленьких лавин, и идти стало небезопасно. Все были искренне рады сообщениям, поступившим через УКВ радиостанции, что спускавшиеся благополучно прибыли вниз.

К сожалению, врач экспедиции Клег констатировал, что у Пеми Дорье симптомы кровоизлияния в мозг, и, несмотря на тщательный уход, молодой шерп умер. Его похоронили вблизи могилы Паша. На надгробном камне его друзья вырубили изречение: «Ом мани падме хум» («Драгоценный камень в цветке лотоса»).

Теперь под склонами Канченджанги покоится еще один мужественный человек...

Штурм вершины продолжался. Утро 22 мая, небо от самого Дарджилинга до Джомолунгмы было безоблачным. Ветер оставался сильным, но уже дул с северо-запада. В лагере 4 все готовились к выходу. В 10 часов 15 минут первая связка, состоявшая из четырех человек, тронулась в путь. Эванс и Браун ― по концам веревки, Анг Темба и Анг Норбу ― в середине. Пройдя «китовую спину» и зону трещин, они достигли большой террасы. Старые следы не были видны. Проваливаясь по колено в глубокий снег, сагибы сменялись через равные промежутки времени, прокладывая след, но все же связки продвигались значительно медленнее, чем группа Мак-Киннона несколько дней тому назад.

Вступив наконец на крутой склон под лагерем 5, альпинисты вдруг обнаружили, что они находятся на спрессованных глыбах недавно сошедшей лавины. Из-под снега торчали примус, кислородный баллон, части палатки и другие вещи. Если бы в лагере 5 в дни, когда свирепствовала снежная пурга, находились люди, тогда... тогда Канченджанга еще раз подтвердила бы ужасную репутацию одной из самых опасных гор мира.

Но и без того положение было достаточно скверным. Там, где был сложен инвентарь, лавина вычистила все до льда. Из хаоса снежных глыб торчали отдельные предметы снаряжения, но многое было потеряно безвозвратно. Эванс и Браун собрали все, что возможно, и прикрепили к своим рюкзакам, другие последовали их примеру. Нужно перетащить найденное к лагерной площадке либо... отказаться от восхождения! Это понимали все.

В 16 часов 15 минут они пришли в лагерь 5, который находился на узкой полке под защитой ледовой стены. Палатка и оставленные вещи хотя и лежали под глубоким снегом, но не были снесены лавиной, как имущество, оставленное внизу на крутом склоне. Счастье все же сопутствовало восходителям.

Солнца уже не было, и стало очень холодно. Ледяной ветер бросал снежную пыль в глаза, почти лишал дыхания. К этому времени подошла вторая связка ― Бенд и Матер с шерпами, сгорбившиеся под тяжестью собранного из-под лавины добра. Изможденные, с лицами сине-белого цвета и большими ледяными сосульками, свисающими с бровей и бороды, пришедшие выглядели смертельно уставшими. Последними усилиями они установили палатки и вползли в смерзшиеся спальные мешки. А преданные шерпы даже сварили чай. Затем все открыли краны кислородных аппаратов для сна и... уснули.

Согласно программе, 23 мая должен был быть установлен лагерь 6, но утром, увидев хаос, царивший в лагере, Эванс решил, что прежде всего нужно навести порядок здесь, на что потребуется целый день. К счастью, вторая половина дня была солнечной и безветренной. Лагерь 5, казавшийся до сих пор таким суровым, впервые стал нравиться его обитателям. Широкая вершина Кабру (7338 м) была уже заметно ниже уровня лагеря и выглядела отсюда, как большой стол. На западе точеная вершина дикой Жанну (7710 м) имела высоту, равную высоте лагеря 5; на горизонте над индийской равниной простиралось необозримое море облаков. Оно поднималось вечером, закрывая склоны Канченджанги.

Утром 24 мая шерпы уже в 4 часа 30 минут начали готовить воду из снега, но выход затянулся до 9 часов. Был жгучий холод, потому что лагерь 5 освещался солнцем только с 10 часов. Эванс и Матер с Дава Тенцингом и Анг Норбу в середине образовали первую связку, прокладывавшую путь, чтобы сберечь силы штурмовой группы; последняя состояла из Бенда, Брауна и шерпов Таши и Анг Темба. Все пользовались кислородными аппаратами, причем некоторые шерпы впервые.

Минуя подножие скалы, образующее рукоятку так называемого серпа, они поднялись к началу косой полки, которой так много альпинистов любовалось в бинокль из Дарджилинга. Она круто поднимается к западному седлу и наклонена в сторону упомянутого «серпа» (ранее называвшегося «подковой»). Фирн был превосходный: три легких удара ледорубом для каждой ступеньки ― и альпинисты равномерно продвигаются вверх. Сначала первым шел Эванс, затем Матер и снова Эванс. Когда Эванс замедлил движение, вперед вышел Дава Тенцинг, и темп опять увеличился.

Примерно через четыре часа у всех постепенно кончился кислород, и надо было выбирать удобное место для лагеря 6. Но скальный остров, на который они возлагали надежды, оказался для этого абсолютно непригодным. Не оставалось другого выхода, как рядом с ним вырубить площадку для палатки в спрессованном снегу. Шерпы уже мало чем могли помочь, а сагибы тоже задыхались после нескольких ударов ледорубом. И тут Бенд спас положение: он обнаружил, что в баллоне Таши сохранилось еще много кислорода. Таши после одной из остановок не открыл крана и, видимо, даже не заметил, что кислород больше не поступает. Теперь Бенд взял у него аппарат, открыл кран и своим внезапным приливом энергии вызвал удивление у всех остальных, глотавших воздух, как рыба без воды. В 16 часов наконец была установлена палатка лагеря 6 (8200 м).

Эванс и Матер, распрощавшись с штурмовой группой, с четырьмя шерпами начали спуск в лагерь 5. Хотя нужно было только идти вниз, все равно это было очень тяжело. Вшестером на одной веревке, без кислорода, проваливаясь в снег и часто отдыхая, они медленно спускались. Харди и Стретер с шерпами Уркиеном и Ила Тенцингом, в это время уже поселившиеся в лагере 5, вышли навстречу почти обессиленной группе и уложили их в палатках.

Оба альпиниста, оставшиеся в лагере 6, полностью сознавали тяжесть возложенной на них ответственности и готовились к решающему сражению: они пили много лимонада и чая, причем очень сладкого, чтобы избежать обезвоживания организма. Они приготовили обильный ужин: овощной суп, язык с картофельным пюре, шоколадный напиток. Затем залезли в спальные мешки в полной одежде, даже с ботинками на ногах, чтобы не смерзлись за ночь. Большой 1600-литровый баллон обеспечивал Бенду и Брауну ночной рацион кислорода ― по 1 л в минуту. Чтобы не быть сорванными камнепадами или снежным оползнем со склона (45°), они ночью оставались связанными веревкой, закрепив ее за скальный выступ вблизи палатки.

25 мая... В 5 утра кислород для сна кончился ― это был самый надежный будильник. На таяние снега для чая и завтрака потребовалось, как обычно, три часа. В 8 часов 15 минут Бенд и Браун покинули лагерь 6 и начали подъем по крутой полке. Через некоторое время они попытались свернуть вправо ― в восточном направлении, что оказалось преждевременным. Им пришлось вернуться на полку, потеряв драгоценные полтора часа. Только в 60 м под западным седлом они окончательно покинули террасу и устремились через цепь снежных пятен к небольшому снежному ребру, поднимавшемуся к главному гребню (западный гребень). Боковое ребро потребовало около 90 м сложного лазания с применением одного скального и двух ледовых крючьев. Опять мешало запотевание защитных очков, которые, несмотря на опасность для глаз, пришлось часто сдвигать в сторону и протирать.

Преодолев несколько скальных выступов, двойка вышла на главный гребень, где их встретил свежий ветерок, дующий вверх по северо-западному склону. Но мульда на наветренной стороне карниза обеспечила защиту от ветра и возможность для короткого отдыха, первого за пять с половиной часов подъема. Дальше! Они идут по умеренно крутому гребню к подножию 20-метровой башни и обходят ее на всю длину веревки по южной стороне. На сверкающей под лучами солнца скале заметно несколько трещин. Джо Браун принял решение и вступил в схватку со скалой. Это был самый трудный участок маршрута, но, к счастью, короткий. Бенд последовал за товарищем. Перед ними на расстоянии нескольких шагов и на 1,5 м выше поднимался пологий снежный купол ― высочайшая точка исполинского массива, главная вершина Канченджанга, мечта многих, многих альпинистов за последние 100 лет! Выполнена великая задача, не меньшая, чем достижение в свое время Северного или Южного полюса и позже покорение Джомолунгмы. Это было 25 мая в 14 часов 45 минут.