Я тебе столько раз говорила: в Тальякоццо — там прохладно, и мы проведем там все лето.
— А мы не увидим там самолетов?
— Нет, самолетов мы больше не увидим.
— Почему?
— Потому что война кончилась.
— А почему война кончилась?
Потому, что кончается на "у", — резко, но без недовольства сказала Джулия. — Хватит задавать вопросы, спи, завтра утром нам рано уезжать, а сейчас я пойду тебе за лекарством.
Она вышла, оставив мужа с дочерью.
Папа, — сразу же спросила девочка, садясь в кровати, — ты помнишь кошку соседей, которые живут внизу?
Да, — ответил Марчелло, вставая со стула и присаживаясь на край кровати.
— Она родила четырех котят.
— И что же?
Гувернантка этих девочек сказала мне, что, если я хочу, они могут дать мне одного котенка. Можно мне его взять? Я бы увезла его с собой в Тальякоццо.
— Когда же родились котята?
— Позавчера.
Тогда это невозможно, — сказал Марчелло, гладя девочку по голове, — котята должны остаться с матерью, пока она кормит их молоком. Ты возьмешь его, когда вернешься из Тальякоццо.
— А если мы не вернемся из Тальякоццо?
Почему же мы не должны вернуться? Вернемся в конце лета, — ответил Марчелло, накручивая на палец темные мягкие волосы дочери.
Ах, ты мне делаешь больно, — тут же пожаловалась девочка.
Марчелло убрал руку и сказал, улыбаясь:
Зачем ты говоришь, что я тебе делаю больно? Ты же знаешь, что это неправда.
Нет, ты сделал мне больно, — с напором ответила она и подняла руки к вискам по-женски своенравным жестом. — Теперь у меня начнется ужасная головная боль.
Тогда я буду дергать тебя за уши, — весело сказал Марчелло. Он осторожно приподнял волосы над маленьким круглым розовым ухом и чуть дернул его, встряхнув, как колокольчик.
Ай-ай-ай, — пронзительно закричала девочка, притворяясь, что ей больно, лицо ее покрылось легким румянцем, — ай-ай, ты мне делаешь больно!
Смотри, какая ты врунишка, — упрекнул ее Марчелло, отпустив ухо, — ты же знаешь, что лгать — нехорошо.
На этот раз, — рассудительно сказала она, — могу тебе поклясться, что ты в самом деле сделал мне больно.
Хочешь, я дам тебе куклу на ночь? — спросил Марчелло, взглянув на ковер, где были раскиданы игрушки.
Она бросила на кукол спокойно-презрительный взгляд и самодовольно ответила:
— Как хочешь.
Что значит "как хочешь"? — улыбаясь, спросил Марчелло. — Ты говоришь так, словно делаешь мне одолжение… разве тебе не приятно спать с куклой?