Между тем проворный Дабо уже захватил пирогу и прекрасно там устроился.
Сначала они хотели плыть наперегонки на двух плотах — по трое на каждом — до моста, по которому ходят электрички, но, увидев, как Дабо, уцепившись руками за поперечную перекладину лестницы-плота, с удовольствием болтает в воде ногами, и Тёбо, и Дзюн, и Очкарик Мацу — все захотели на новый плот.
Тогда Каттян решил отменить соревнование. Все шестеро устроились на новом плоту.
Плот отчалил от берега. Шесть улыбающихся физиономий высовывались над ним из воды.
— Право руля! — подал команду Каттян, пристроившись позади Фусако. — Эй! Ногами двигайте посильнее. Тогда быстро поплывём.
Дабо держится за пятую перекладину лестницы, он наверху блаженства.
— Положите руку на плечо впереди плывущему, силы прибавится, — советует Каттян.
— Как лодочные гонки! — смеётся Очкарик Мацу.
Лягушонок радостно улыбается.
Лестница-плот, набирая скорость, плывёт вниз по реке, шесть весёлых физиономий высовываются над ним из воды.
Глава седьмая
«ТАМ БЫЛ ТАЙХО! И ОН ПОСМОТРЕЛ НА МЕНЯ!..»
— Дождь пошёл. Возьмите вот наденьте на головы. — Тёбо бросил с дерева целлофановые мешочки.
Эти мешочки, в которые упаковывают продукты в магазинах, очень бывают кстати в таких случаях.
— Эй, Очкарик! Младенец плачет.
— Сейчас отвяжу.
Под дубом все засуетились, натягивая на головы целлофановые мешочки. В это время сквозь шум дождя донеслись удары палки по сковородке.
— Отец Лягушонка и мама Очкарика! — прокричал Тёбо и проворно соскользнул с дерева.
Дождь припустил ещё сильнее.
— Каттян! Я домой сбегаю. — Фусако выскочила из пещеры — всё лицо в грязи, — помчалась домой. И будто вдогонку за ней хлестнул косой дождь.
Очкарик Мацу, нахлобучив целлофановый мешочек на голову, побежал отвязывать своего братца.
— Мама зовёт, значит, нянчиться с тобой я уже не буду. Красота, когда дождь идёт!
Малыш скосил глаза на брата. Тут на нос ему упала капля дождя, и он громко заплакал.
— Ну что ревёшь? Радоваться надо, мама молока даст. Ку-ку! Ку-ку!
Очкарик Мацу пытался развеселить малыша, но тот залился ещё громче. Заметив это, Дзюн смеётся.
— Да он тебя боится. На голове-то у тебя что? Он думает, ты оборотень.
Очкарик Мацу сорвал с головы целлофановый мешочек.
— Ладно, обойдёмся. Дождик тёплый. Мокнуть, так вместе, правда, братик?
Привязав малыша за спину, он быстро зашагал с горы.
— Ну и ливень! — сказал Каттян.